22

Сейчас.

Я нетерпении приплясывала у кареты в новенькой белой шубке. По случаю предстоящих активных игр, волосы мне уложили в две косы и бубликом завернули сзади и никаких, прости господи, перьев. К моей искренней радости и в довершение всей кучи одетого, на мне под юбками были штанишки с сакраментальным начесом, от которого было тепло не только телу, но и душе.

К озеру ехала исключительно молодежь, но, дабы соблюсти приличия, с нами в карете отправлялась одна из фрейлин королевы, некая баронесса Гольфье дон Син с желчным лицом надзирательницы. Судя про брезгливо оттопыренной нижней губе, они с Колин ван Жен были астральными близнецами. Слав тоже был где-то здесь, слышала, как стервпентарий его уже разобрал на руку, сердце и прочие полезные в хозяйстве части, но я планировала таскаться за Венианом хвостиком, чтоб вампир не пристал. А то, что сам Вениан пристать может, так я не возражаю, вот только Гольфик следит коршуном, а мы еще даже не отъехали.

Появился Анатоль. Красавец. Холодный и неприступный, как воспетый в песнях айсберг. И плащик свой черный надел. И не икается ему, коню такому, за вчерашнее. Тоже едет? Ой, а кто это с ним? Никак Карамельку из ссылки вернули? Сияет самоваром, и перси на мороз выставила. Или канцлер на мою дурную идею повелся их со Славом поженить? Так маркиза же по нему самому сохнет, вон, как глазками стреляет, а то, что за Венианом бегала, так он на то и принц, чтоб за ним полдвора волочилось.

Наконец все расселись и отправились. А внушительный такой кортеж! Штук десять карет, отряд слуг и охрана. Канцлер за главного, кто б сомневался. Едет рядом. В окошко виден лошадиный бок и нога в стремени. Вспомнила, как я его вчера за эти самые ноги хватала и почувствовала, как краснею. Не было печали, скоро совсем размякну и во всамделишные обмороки падать начну от любого намека на восемнадцать плюс.

Лучше бы со мной вместо воблы дон Син Молька ехала, от нее хоть толк есть. Сидела бы сейчас в информационном потоке и чувствовала себя, как в родном офисе на ресепшене, когда на тебя по приходу вываливают весь ворох сплетен за прошедшие сутки.

— Вам к лицу румянец, невеста моя. Вспомнили что-то приятное? — мурлычет принц, намекая на возню в нише.

Я опять заполыхала. Да что ж такое-то!

— Жарко здесь, — потупившись, ответила я, принялась стягивать с себя шапку и потянулась к горловине шубки, но пуговицы прятались в густом меху, как партизаны.

— Позвольте вашу руку, — попросил принц, потянулся, и я оказалась на его скамье. — Я помогу?

Баронесса дон Син поджимала губы и выразительно пучила глаза, намекая, чтоб я вернулась на светлую сторону, но темная прельщала больше и я осталась с принцем. В конце концов, он мне практически муж. Вот и пуговки расстегнуть помог, а то действительно жарковато. Начес, он на морозе хорош, а не вот тут. Еще и колется. И не почешешься. Одних юбок три штуки — попробуй, доберись. Гольфье бы удар хватил, если б я сейчас полезла шерсть драть. Вот Вениан бы точно процесс оценил, еще б и помог. Вон как глазами играет. Что-то я в начале знакомства за ним такого сияния в очах не наблюдала. Это на него любовь так действует?

Так и ехали.

Но вот карета остановилась, и рука в черной кожаной перчатке с высоким обшлагом несколько раз тюкнула костяшками в остекленную часть дверцы. Я принялась одеваться, принц вышел, а я воспользовалась моментом, чтобы почесать начес. Гольфик пыталась воззвать к моему чувству прекрасного, но ее встретила приподнятая бровь. Баронесса выдохнула и сама с наслаждением поскребла под юбками. Перемирие было достигнуто.

Дон Син вышла первой. Принц галантно подал ей ручку и замер, ожидая моего сошествия. Я окинула взглядом снежные просторы и уперлась в слуг, разгружавших инвентарь для увеселений: щетки и круглые плоские камни. Сердце бултыхнулось в пятки, а я крабом растопырилась в дверях, вцепившись в проем всеми конечностями. И отчаянно замотала головой. Нафиг!

— Что случилось, моя прелесть?

— Это еще зачем?

Принц оглянулся на слугу с охапкой щеток и пояснил:

— Для игры в ревущие камни. Я же обещал зимние забавы.

— А может по простому? Санки, лыжи, снеговика слепим, снегом пошвыряемся, какао попьем в пледиках и домой?

— Ну же, что за глупые страхи? — принц приблизился, я в ужасе забилась обратно в карету.

Он нырнул за мной, сел рядом, напустил мне на руки светлячков, от которых сразу стало как-то спокойнее, добыл из-под скамьи коробку с… эээ, коньками: подметка с двумя полозьями и креплениями, чтобы поверх на обувь надевать. Я вздохнула, понимая, что мой глубинный страх перед дурацкой игрой грозит перерасти в фобию и с этим надо что-то делать. Психологов с уютными кушетками в обозримом будущем не наблюдалось, поэтому пусть будут странные коньки и светлячки в виде успокоительного. Потом меня подхватили на руки и оттранспортировали прямо к кромке озера, на расчищенном льду которого уже подготовили площадку для игры, мало чем отличающуюся от памятной мне, разве что дом был квадратным и некоторые игроки были на коньках. На мне тоже были коньки. Ох, не к добру.

Тем временем прибывшие рассеялись по утоптанной площадке у озера, полностью оправдывающего свое название сейчас, в окружении заснеженного леса и сверкающее ровным, как будто по нему полировщик прошелся, льдом. Вездесущие слуги расставляли скамеечки, разводили огонь в специально привезенных высоких цилиндрах, напомнивших мне металлические бочки, отчего потянувшийся к огню разряженный в бархат и мех бомонд сразу стал походить на хипующих бомжей, решивших погреться.

Мне вручили щетку с синей лентой на ручке. Вдоволь налюбовавшись на мой ошарашенный взгляд Вениан пояснил:

— Вы в моей команде.

— А можно как-нибудь без меня? Я за вас попереживаю тут, на скамеечке. — Я потянулась к принцу и звучно зашептала ему в розовое от морозца ухо: — Ваше высочество, я не умею в это играть!

Принц повернул голову, и его губы оказались прямо напротив. На мне были коньки, возвышающие меня над землей сантиметров на десять, и мы почти сравнялись в росте.

— Играть не обязательно, моя рыбка. Будет достаточно выйти на лед. Канцлер дор Лий сказал, что вы ни за что этого не сделаете, и мы поспорили.

— На что спорили? — поинтересовалась я, не отрывая взгляда от четко очерченных губ и прислушиваясь, как рука Вениана, пробравшаяся под шубку, скользит по моей талии.

— О! На одно редкое издание легенд, — губы принца почти касаются моих, его глаза чуть прикрыты ресницами, под которыми начинают вспыхивать искорки.

— Насколько редкое? — шепчу я, а рука Вениана гуляет по моей спине: от лопаток и вниз, медленно и сладко. От самого принца пахнет карамелью и корицей, так и хочется надкусить. Я уже готова отшвырнуть дурацкую щетку и попробовать губы на вкус…

— Кх-кх, — раздалось рядом.

Мы с Венианом одновременно воззрились на чудовище, которое прервало нас на самом интересном месте.

— Все готово, — невозмутимо произнес Анатоль, он был уже без плаща, в куртке из дубленой кожи с ремешками и заклепками, на правой руке болталась красная лента. — И спор отменяется.

— Причина? — спросил принц.

— Воздействие третьего порядка, — заявил канцлер, развернулся и пошуршал к своей банде красных.

— О чем это он?

— Не обращайте внимания, мое сокровище, — глядя поверх меня в спину советника ответил Венинан, — Просто Анатоль не любит проигрывать. Позволите проводить вас к остальным зрителям?

Я почти уже собиралась кивнуть, но моя рука сжала щетку. Кто не играет… Не то. Вот! Историю пишут победители! А то спорить они на меня взялись… Так, а откуда зеленоглазое хамло знает про мой позор на игре с конкурентами?