Глава 8. Вместо каменных стен — колючая изгородь

Пока мужчины решали вопросы геополитики и инвестиций на холмах, Ильза стояла на краю их нового участка и наблюдала, как мать усердно собирает вдоль дороги острые булыжники.

— Мама, а зачем ты камни собираешь? — Как зачем? Для дома! — Но отец ведь говорил, что мы будем строить красивый фахверк из бруса и кирпича? Зачем тогда булыжники? «Неужели, — с ужасом подумала Ильза, — в этом средневековом лего нам придётся самим обжигать кирпичи и тесать гранитные валуны? Это же стройка века получится!»

— Камни нужны для фундамента и для крепостной ограды вокруг двора — спокойно пояснила Марта. — Ты посмотри на усадьбу деда Ландберта, где мы жили. Там весь двор обнесён отличной каменной стеной. Поскольку они официально отделились, Марта больше не называла дедовский дом «нашим домом».

Ильза вспомнила ту массивную двухметровую стену, которая окружала дедовские два утренних волока земли и сглотнула слюну: — Мама... хочешь сказать, все те камни для дедушкиной стены вы тоже вот так... собирали руками?

— Ну конечно — как о чём-то само собой разумеющемся отмахнулась Марта. — Твой отец со своими братьями каждую свободную минуту ходили с тележками по полям. Говорят, года четыре или пять на это положили.

«О боже мой... — Ильза мысленно прикрыла лицо руками. — Пять лет каждый день собирать камни. Мой папаша в прошлой жизни явно был Сизифом».

— Мама — с трудом выдавила из себя девочка. — И нам теперь тоже предстоит пять лет корячиться и собирать булыжники?

— Ну что ты, нет, конечно! Ильза только хотела облегчённо выдохнуть, как Марта добавила: — Наш участок в два раза меньше дедовского, да и одной стороной мы выходим прямо к пруду, так что там стена не нужна. Но учти, работников у нас в семье теперь мало, только мы с отцом. Так что, думаю, года за три как раз управимся!

Три года!!! Ильза посмотрела на безмятежное лицо матери и мысленно упала на колени. Ну уж нет, ребята, в мир сизифова труда она возвращаться не планирует. Она слишком хорошо помнит правило: «Время - деньги, а за деньги можно нанять кого угодно». Нужно срочно поднимать кэш! Она не собирается три года под дождём и ветром копаться в грязи ради каменного забора!

Поразмыслив пару секунд, Ильза дернула мать за юбку: — Мама, на том дальнем холме, про который папа говорил, камней ведь навалом. Давай лучше там собирать, чего по дорогам крохи искать?

Это заставило Марту задуматься. Она вспомнила про лесистую горушку, о которой сегодня заикался муж. — А что, дело говоришь. Пошли глянем.

Они дошли до самого края своего суходола. Ильза остановилась и с недоумением уставилась на крутой склон, сплошь заросший колючим терновником и диким шиповником. Ни одного приличного дерева, из которого можно вытесать хотя бы балку, там не было и в помине.

— Мама... это и есть тот самый «лесок», про который говорил папа? — разочарованно спросила Ильза. — Мы точно не заблудились?

— Всё верно, мы на месте! — уверенно кивнула Марта. — Вон там, под кустом, как раз наш межевой камень торчит. — Все ничейные общинные склоны в наших краях так и выглядят. — Раз земля общая, вековые дубы и бук отсюда давно все подчистую вырубили на дрова да на уголь. Вот один колючий кустарник и остался.

«М-да, привычка вырубать всё, что плохо растёт — с ностальгией подумала Ильза, — в этом мире процветает точно так же, как и в моём двадцать первом веке».

— Эх — вздохнула Марта, разглядывая заросли. — Твоему отцу придётся знатно попотеть, чтобы расчистить этот склон под грядки. Это же адский труд.

«Да тут не просто попотеть надо — Ильза скептически покачала головой, — тут папаша явно переоценил свои силы». Местный колючий кустарник вымахал толстым, плотным и стоял такой стеной, что его даже на хворост никто не трогал, видать, шипы там были знатные, насквозь пробивали крестьянские поршни.

Отец что, возомнил себя рыцарем в железных латах, которому никакой терновник не страшен? Ну и самоуверенность!

Однако, присмотревшись к колючим веткам ближе, Ильза замерла. Эти длинные гибкие побеги и редкие продолговатые красные ягодки показались ей до боли знакомыми... Стоп! Ну конечно! Это же целебный барбарис! Она своими глазами видела его, когда в прошлой жизни выиграла в супермаркете путевку «9 дней и 8 ночей по следам Великого Шёлкового пути: тайны древних деликатесов» и их возили на образцово-показательную эко-ферму.

Чтобы проверить догадку, Ильза протянула руку и попыталась сорвать ягоду, но тут же отдернула пальчик, острый шип больно уколол кожу. — Ой! — Ильза зашипела, обиженно подумав, что даже боль от укола точно такая же, как на той презентации.

— На, попробуй — Марта сорвала несколько спелых ягод и с улыбкой протянула дочке. — Укололась, егоза? На этих кустах ягоды сладкие, да только собирать их одна мука. Пока горсть наберёшь, все руки исколешь. В деревне только ваша мелюзга за ними и лазит.

Ильза тут же отправила ягоды в рот. Точно! Сочный, чуть терпкий, сладковатый вкус, это стопроцентный барбарис.

«Хоть та поездка и была чистой разводкой — с облегчением подумала Ильза, — ведь за девять дней нас протащили по пятнадцати фермам-поставщикам и я псу под хвост спустила свой годовой отпуск... Но зато теперь я знаю, как эту ягоду сушить и перерабатывать! Ха-ха, мы на этом сколотим состояние!»

— Мама! — Ильза преданно заглянула Марте в глаза. — А давай накопаем этих кустов и посадим вместо каменного забора вокруг нашего нового двора? — Шипы защитят нас от лихих людей и диких собак, а ягоды мы сможем есть прямо с куста!

Ильза отчётливо помнила, какие шикарные живые изгороди делали из этого кустарника на эко-ферме: плотные зелёные стены в человеческий рост, усыпанные рубиновыми каплями. Красиво, практично, а главное бесплатно! Если вспомнить, что ради каменной стены нужно три года таскать булыжники, живая изгородь из колючек моментально становилась лучшим стартапом года.

Марта уже привыкла к кулинарным и дизайнерским озарениям своей шестилетней дочери. Она не стала ругать малую, а мысленно прикинула идею к их скромному бюджету. И ведь правда отличная мысль! Далеко не у каждого в Хоэндорфе стояли каменные стены, половина бедняков огораживала дворы обычным плетнем из сухой лещины и кукурузных стеблей. Но живая изгородь, резонно рассудила Марта, куда лучше плетня: она не сгниет от осенних дождей, не повалится от ветра и соседские куры не проклюют в ней дыру, чтобы воровать капусту.

Правда, из-за своей природной осторожности Марта лишь сдержанно заметила: — Тут надо у отца спросить. Но Ильза по тону матери поняла: бизнес-план одобрен, женщина загорелась.

Когда Ганс-Старший вернулся со встречи старейшин и вошёл в каморку, он застал Ильзу за привычным занятием, дочка сидела на скамье и с аппетитом уплетала лесные ягоды.

«Опять жуёт!» — Ганс тепло улыбнулся. Его девчушка родилась с аппетитом маленького козлёнка, рот у неё вообще не закрывался. И ведь Марта ей потакала, стоило малой попросить, мать расшибалась в лепёшку, но добывала лакомство. Хотя, если бы не это детское любопытство, они бы и чеснок на делянке никогда не нашли.

— И где же ты откопала это богатство? — шутливо подмигнул дочке Ганс.

— Да на том самом холме, что ты выкупить хочешь — отозвалась Марта от прялки. — Нашей Ильзе ягоды так полюбились, что она предложила обсадить ими весь наш новый двор вместо забора. Говорит и защита от воров будет, и лакомство всегда под рукой.

Ганс-Старший весело хохотнул, подошёл к дочке и легонько щелкнул её по носу: — Ах ты моя маленькая обжора! — Только много ей не давай, — строго повернулся он к жене. — От этих ягод кровь горячеет, если переесть, носом пойдёт.

С этой малой нужен был глаз да глаз, больно уж падка на еду. Ганс покачал головой, но мысленно вернулся к её словам. Живая изгородь из колючего барбариса... Хм. А ведь Марта права, идея отличная! Их род обнёс усадьбу камнем всего тринадцать лет назад, а до этого они точно так же сидели за хлипким плетнем из хвороста. Если всё просчитать, колючая изгородь выходила куда экономнее и долговечнее плетня. Стоит кустам прижиться и это защита на вековые года, а обычный плетень требует хороших опорных столбов, да и менять его приходится каждые три года из-за гнили.

Ганс закинул в рот одну ягоду, разжевал сладкую мякоть и довольно заулыбался: надо же, какая соображалка у его дочки! Внутренне ликуя от успехов с чесноком, Ганс решил поощрить Ильзу: — Ну ладно, Ильза. Отец скоро поедет в город к купцам. Чего тебе привезти с ярмарки? Конфет или ленту в косу?

Ильза хитро прищурилась, протянула отцу на ладошке спелую ягоду и деловито спросила: — Папа, эти ягодки ведь очень сладкие и вкусные, верно? — А городские господа купят их у нас за серебро?

«За серебро?» — Ганс покатал на языке сладкий сок. Ну, теоретически могли бы, штука-то вкусная, богачи любят баловаться сладким. Но, вспомнив нежную кожицу ягод, Ганс разочарованно вздохнул: — Нет, дочка, не выйдет. Ягода слишком нежная, в телеге по нашим ухабам до города доедет одно кисельное месиво. Не довезём.

Ильза захлопала ресницами и как бы невзначай предложила: — А если мы их сначала высушим на солнце? Ну, как мы сушим нашу лесную чернику к зиме!

Бум! Ганса будто громом поразило. Он подхватил Ильзу на руки, поднял под самый потолок каморки и восторженно расхохотался: — Клянусь святым Бонифацием, дочка! Точно так же, как чернику!

На дедовских холмах росло несколько хороших кустов дикой черники и брусники, и семья каждую осень сушила ягоды впрок, чтобы зимой использовать их для подарков нужным людям или обмена. Так что технологию сушки Ганс-Старший знал досконально. После того как в прошлом году он успешно провернул сделку с целебными кореньями, Ганс твердо уверовал: сушёный барбарис оторвут в городе с руками!