Эпилог

Железная гора, село Загорское Гора возвышалась над ними, зеленые склоны шелестели листвой. Вольша вел жену за руку, та вертела головой и улыбалась. – Нравится тебе земли мои, любушка? Верея кивнула. – А что нет у нас дома пока, не пугает? – Нет. Мой дом, там, где ты. Хоть шалаш построй, мне хоромами он станет. Вольша остановился. – А где же шалаш наш стоять будет? Выбирай место. Верея кивнула и стала серьезной, и то сказать – место для жилья выбрать – не баклуши резать. Она быстро пошла вперед. Остановилась в одном месте, потом в другом, наконец топнула ногой. – Вот тут. Смотри, вон там речку видать, вон там гора видна, самая маковка. Как утром проснешься и с рекой и горой сразу поздороваешься. Хорошо ведь? – Хорошо. Вольша достал розу, сжал в руке, потом воткнул в землю. Обнял Верею, отвел ее чуть подальше. Они повернулись к реке, где плескалась вечерняя рыба. Их лодья причалила возле горы утром. Вместе с Вольшей и Вереей на ней плыли еще несколько семей и Будивой. Отец не обещал непременно остаться, но уж больно любопытно ему стало на чудесную гору посмотреть. Загорцы Вольше обрадовались, они уж думали, что бросил их новый владелец земли одних. Но все же указания Вольши выполняли: строили плавильные печи и кузню обновили, крышу починили, печь поправили. Новоприбывших тоже радушно встретили, по домам расселили, решили сход устроить, решить, как помочь новым сельчанам житье-бытье наладить. Будивой со старостой быстро общий язык нашли, пошли кузню и печи смотреть и про железо разговоры вести. – Ну что, любимая, скажи-ка мне, какой дом ты хочешь? Как у тебя в Вольске был или другой? Верея хихикнула. – Ну, пожалуй, что и такой, только чтоб башенка там еще была, откуда я могла бы на реку по утрам смотреть, а еще такое гульбище с навесом вокруг терема, чтоб ходить там, если в тереме душно станет, а еще… Она говорила, говорила, щеки раскраснелись от волнения, ее дом стоял перед ней как настоящий. Там было тепло, уютно, спокойно и взрослым, и детям, и всякой животине. Верея запнулась, увидев, что Вольша смотрит на нее с улыбкой. – Что, слишком я размечталась? – смутилась она. – Ну, я понимаю, что не сразу, но потом… – Не надо потом, надо сейчас, – Вольша повернул ее, и Верея ахнула. Дом, который она рисовала в уме своем, стоял перед ней, с теремом в три яруса, высоким подклетом, башенками и гульбищем. На подворье виднелись амбары, конюшни и прочие постройки нужные в хозяйстве. – Вот, жена, принимай работу, – улыбнулся Вольша. – Красота-то какая! – Верея прижала руки к груди. – Это роза твоя сделала? Вольша пожал плечами, он и сам не знал как, но ему вдруг показалось, что так гора подсказала, он и сделал. – Погоди-ка, – тут ему в голову еще одна мысль пришла, – он вытащил из сумы гребень, положил на ладонь. – Ты свое дело выполнил, помог мне. А я тебе помогу, дерево, что ни живо, ни мертво. Он прикинул место, где удобнее будет, и решительно воткнул гребень прямо в землю. Обнял жену и повел к терему – надо же проверить, как там все внутри устроено. Утром следующего дня, Верея, потягиваясь от сна, вышла на гульбище и руками всплеснула: под окном ее качала ветвями высокая раскидистая рябина. Шелестели листики, крупные кисти ягод алели среди них. Вольша вышел следом за ней, посмотрел на рябину, поклонился. – Расти нам на радость, рябинушка. Пусть людей в моей земле станет, как ягод на твоих ветвях. Дерево встрепенулось, качнуло верхушкой и тоже будто поклонилось. Конец