Глава 15 Оловянный солдат

В тот день ко мне пожаловали гости.

Первого я встретила, когда вышла на улицу, чтобы нагулять аппетит перед обедом. И тут же у фонтана заметила человека в полосатом костюме и высокой шляпе с шелковой лентой. Метнулась обратно к двери, но было поздно: Лео Цингер заметил меня и окликнул.

— Майя! — замахал он руками. — Слава богу, ты жива и с тобой все в порядке!

Стиснув зубы, я спустилась с крыльца и поплелась навстречу.

— Тут есть где поговорить без свидетелей? — по-деловому осведомился Лео.

— Ты зачем приехал? — спросила я неприязненно и повела его в небольшой садик у правого крыла, где накануне заметила под акацией скамейку.

— Соскучился и волновался, моя прекрасная Майя! — напыщенно сказал Лео. — Ты уехала так внезапно в логово этого людоеда, несомненно, чтобы спасти отца! Так благородно и так глупо. Я ведь пришел к вам на выручку, мы обо всем договорились с твоим отцом!

— Все договоры отменяются.

— Ходят слухи, что тебя вчера чуть не убил бродяга.

— Его поймали.

— Тебе опасно тут оставаться! Прошу, вернись домой. Я заплачу долги твоего отца. Мы поженимся, и все будет хорошо.

— Нет. Мне хорошо тут.

— Не верю, не верю! — скорбно покачал головой Лео. — Майя, я готов ждать тебя год. Вайс сказал, полковник потом заплатит тебе хорошие деньги. Отличное будет приданое! Я даже готов закрыть глаза на двусмысленность твоего положения. Конечно, за тобой присматривает его матушка, но все же… Подумай, кто потом захочет иметь с тобой дело, после того как ты проживешь тут год с Железным Полковником!

— Тебя это не касается.

Я роняла слова, задыхаясь от кислого запаха его одеколона, и только и мечтала, как бы поскорей отделаться от несостоявшегося жениха. Но Лео не отставал.

Ни с того ни с сего он рухнул на колени, схватил меня за руку и прижал ее к своей костлявой груди.

— Я люблю тебя, Майя! Ты моя принцесса, мое золотце! Я буду приезжать к тебе. Я не отступлюсь! Я сделаю тебя своей!

Его театральная выходка застала меня врасплох. Я попыталась освободиться, но Лео не отпускал. Он быстро поднялся и попытался второй рукой обхватить меня за талию. Я приготовилась отбиваться, ударить его, если потребуется, но тут пришла помощь.

Сначала раздался страшный рык, потом гулкий лай с металлическим оттенком, и Лео отскочил как ошпаренный.

— Дьявол! — выругался он, и заискивающе заговорил. — Тихо, собачка, тихо! Ай, плохой мальчик, плохой!

Он шутливо погрозил Керберу пальцем. Пес оскалил медвежьи клыки и прижал уши. Он не любил фамильярностей.

— Лео, уходи-ка ты подобру-поздорову, — предупредила я. — Кербер получил приказ гнать пришлых из поместья.

Лео чертыхнулся, сплюнул, отскочил, крикнув напоследок: «Я еще вернусь!» и быстро пошел прочь, к воротам, где стояла его коляска. Кербер несколько раз гавкнул вслед, и Лео не выдержал: сорвался на бег. Он мчался к воротам, вихляя тощим задом, и я рассмеялась.

— Молодец, Кербер! Так его! — сказала я мстительно.

Пес гавкнул, помотал хвостом, отбежал в сторону, повернулся и гавкнул еще раз. Он звал меня за собой.

— Куда? — удивилась я.

Кербер глянул укоризненно и побежал к домику садовника возле оранжереи.

— Ладно, давай погуляем, — вздохнула я и пошла следом.

— Ну, и что ты от меня хочешь? — вопрошала я. — Поиграть? С белкой? Или нашел что-то интересное?

Кербер забежал за сарайчик с инструментами, встал, задрал голову и победно гавкнул, что, видимо, означало: «Вот. Полюбуйся».

— Майя! — позвал откуда-то сверху свистящий шепот. — Прогони псину!

Над крышей показалась растрепанная голова с двумя косицами.

— Рита! — удивилась я. — Ты что тут делаешь? Зачем забралась на крышу?

— К тебе приехала. Незаметно прицепилась к задку коляски Цингера и приехала. Хотела найти садовника, чтобы он тебя позвал, но появилась эта псина и стала лаять. Я залезла сюда. Он убежал. Думала, хозяев переполошит, а он тебя привел. Умная сволочь.

— Спускайся. Он не тронет, — я настороженно глянула на Кербера, так как не была уверена в том, что он «не тронет». Кербер со скучающим видом отошел к стене и улегся в теньке.

Рита ловко перемахнула через край крыши, повисла, дрыгая ногами, потом свалилась на землю. Встала, отряхнула юбку и шутливо отдала честь.

— Пойдем в дом. Выпьем чаю, найдем в кухне что-нибудь вкусное.

— Нет, — мотнула головой Рита. — Не хочу. Вдруг полковник увидит…

— Он не будет ругаться, — я попробовала успокоить ее. — Он разрешит.

— Нет. Давай лучше погуляем. Чего я там не видела, в этом замке!

Настаивать я не стала: действительно, неизвестно, что скажет хозяин дома, если увидит у себя в гостях сестру браконьера. Которая была у него отнюдь не на хорошем счету.

Мы не спеша побрели по дорожке, потом свернули на тропу к лужайке. Кербер поднялся и шел за нами на почтительном расстоянии.

После сырости замка здесь, на залитой солнцем траве, было приятно и жарко. Если не обращать внимания на запустение. И не смотреть на темную громаду замка. Он возвышался над нами, как мрачный страж. Когда мы пересекали острые тени от его башенок, по коже пробегал холодок. Рита исподлобья рассматривала одичавшие клумбы, замшелые стены, остатки каменной изгороди, сквозь которую пробивалась сорная трава, и отпускала неодобрительные замечания.

Я понимала, что она чувствует себя неуютно. Вид у девчонки был взъерошенный, обгорелый нос облез, под правым глазом появился свежий синяк. Да и меня, признаться, смущала ее компания. Тревожило чувство вины. Перед Ритой ли, за то, что у меня все устроилось относительно хорошо, или перед полковником, который не одобрял моих знакомств — я не знала.

— Ишь ты, — бормотала Рита. — Богато живет наместник. Но скупердяй, поди? Чего тут все заросло? Смотри, там, в канаве — дохлая птица. У нас в саду и то больше порядка. Он тебя не обижает?

— Нет, Рита. Мне тут хорошо, — уверила я. — Полковник не такой уж злой человек.

Рита насмешливо присвистнула.

— Ага, не злой, как медведь в зимнюю голодуху, — протянула она и шмыгнула носом. — Ты его не защищай. Тебе-то может и хорошо тут, на всем готовеньком, а вот остальным… Слушай, что, правда, значит, что у него в груди…

— Да, да, правда, — прервала я раздраженно. — Железное сердце. Обычный протез. Как у нашего одноногого бакалейщика. У того железная нога, а у полковника сердце. Ничего особенного. Очень удобно, если подумать. Смазал, завел и живи себе. Лучше расскажи, как дома дела? Что говорят в городе… обо мне и наместнике?

Рита принялась рассказывать. Оказалось, что пока ничего такого не болтали. В день после моего отъезда отец зашел в кабак, пропустил пару рюмок и долго жаловался кабатчику. Причитал, что Железный Полковник в одночасье лишил его всего: мастерской, денег и дочери. А потом опрокинул еще рюмку наливки и начал хвастаться: говорил, что воспитал хорошую дочь, которая ради отца пошла на сделку с наместником, и теперь у него в замке Морунген будет «своя рука». Горожане поохали, посочувствовали, как водится, поругали полковника. Последний намек отца вызвал интерес. Местный богатый арендатор попытался выяснить, не удастся ли через меня надавить на нового наместника. Отец испугался, залепетал невнятное, быстро расплатился и ушел, а назавтра уехал в столицу.

— Понятно, — заключила я кисло.

Рита замолчала. Казалось, что она хочет сказать что-то еще, но не решается. Она шумно вздыхала, облизывала губы, поглядывала искоса из-под опущенных ресниц.

Меня одолевали разные мысли. Нет, я больше не жалела о своем поступке. За эти дни я немного привыкла и к замку, и к полковнику, и жизнь моя, хоть и стала другой, но в то же время более интересной. Пока еще нечетко, виделась некая цель, задача, которую предстояло решить, и она наполняла меня азартом.

Я невольно вела Риту тем же путем, который мы прошли вчера с полковником. Я думала о том, что он рассказывал о себе, о своем детстве.

Остановились у старого дуба.

— Рита, ты видишь дупло там, наверху?

— Ну, — подтвердила она.

— Можешь забраться? Внутри лежит кое-что. Достанешь?

— А что там? — загорелась Рита.

— Старые мальчишеские игрушки.

— Откуда ты знаешь?

— Да, так, рассказали, — туманно ответила я. — Любопытно, там ли они, после многих лет. Давай проверим!

— Запросто!

Путешествие по веткам к дуплу и обратно заняло у нее меньше минуты. Она двигалась, цеплялась, карабкалась ловко, как белка Габи.

Спрыгнув на землю, Рита протянула что-то в руке. На грязной ладони лежал оловянный солдатик. Краска на офицерском мундире солдатика потускнела от времени и облупилась, но в остальном он выглядел молодцом.

Я взяла солдатика и невольно улыбнулась. Наверное, когда Август играл с ним, он представлял себя в этом зеленом мундире и с саблей наперевес. Что ж, эта его детская мечта сбылась. Правда, большой ценой…

— Можно, я заберу его себе? — спросила Рита, жадно поглядывая на игрушку. — Хорошая штука! Подарю младшему брату.

Я покачала головой.

— У него есть владелец, отдам ему. Вот, возьми лучше…

Я сняла с руки простенький браслет с несколькими серебряными подвесками, которые сделала сама.

— Их можно отнести в ломбард к Лео Цингеру и выручить несколько монет. Купишь брату и себе, что захочешь.

Рита быстро схватила подарок, спрятала в карман, а потом решилась.

— Майя, — сказала она, — сегодня у наместника разные люди… просители из округа… я сначала сама хотела к нему пойти, но потом… передумала.

Она отвела глаза и неловко переступила с ноги на ногу.

— Слушай, поговори с Морунгеном? Насчет брата. Пусть он с Виго помягче обойдется. Ну подумаешь, подстрелил пару куропаток! Пусть он его отпустит… Плохо нам без него. Отец совсем озверел. Попроси, ладно? Раз ты полковнику чинишь сердце, он тебе не откажет.

— Рита, я не знаю…, — вздохнула я. — Ладно. Попробую.

— Обещай, что поговоришь! Скажи: клянусь печенкой, почками и всеми потрохами, что поговорю.

— Обещаю. Идем обратно, — просьба Риты вызвала смутное беспокойство. Чтобы ее выполнить, придется набраться решимости.

— Нет, я домой, — отказалась Рита. — Пойду через лес и рудник, напрямую. Через час буду в Ольденбурге.

— Нет! — встревожилась я. — Нельзя. Опасно! Вчера в нас стреляли в лесу, слышала?

— Ну, его же поймали, того бродягу!

— Нет. Не пущу. Попрошу слуг отвезти тебя.

— Не надо. В замок приехал бургомистр, уеду на задке его кареты, — нехотя согласилась Рита. — Бургомистров кучер меня не прогонит, я вчера его в кости обыграла в трактире. Захочет отыграться — согласится довезти, куда денется!

Я проводила Риту к экипажу и понаблюдала, как она договаривается с кучером. Тот выслушал ее и неохотно кивнул на запятки. Рита осталась ждать, когда аудиенция бургомистра закончится, и она сможет незамеченной отправиться с ним домой, а я пошла к себе.

Сегодня в замке действительно было много посетителей, наместник решил устроить приемный день. В конюшне заметила лошадей, которые принадлежали богатым арендаторам из ближних деревень, и столкнулась с одним из них в холле. После разговора с наместником господин Бейшлаг выглядел злым и вполголоса бормотал под нос ругательства. Из чего стало ясно, что встреча не принесла ему удовлетворения.

Дверь в библиотеку была приоткрыта, изнутри доносился сердитый голос. Заглянула в щель: фон Морунген сидел за письменным столом, напротив устроился посетитель — бургомистр Ольденбурга. Господин Гейзель что-то доказывал наместнику, горячился, повышал голос. Фон Морунген слушал его, прикрыв веки. Лицо его было суровым и неподвижным, а взгляд его, казалось, мог обратить в камень. Сейчас я видела жесткого офицера, чиновника — неприступного и неподкупного. Любые просьбы, мольбы и угрозы разбиваются о таких, как волны об утес. Даже мне стало не по себе; представляю, каково было бургомистру, человеку властному, нервному и вспыльчивому, привыкшему решать дела иначе — через уступки, взятки и свойские договоренности.

Бургомистр попеременно краснел и бледнел, брызгал слюной, попробовал разок стукнуть кулаком по столу. В ответ на эту выходку полковник что-то сказал негромко, и бургомистр часто задышал, втянул голову в плечи, потом вскочил, опрокинув стул, и скорым шагом вышел из библиотеки. Я едва успела дать ему дорогу. Не обратив на меня внимания, он быстро ушел, вытирая лицо платком.

Я поглядела ему вслед, вздохнула и решила, что выбрала не лучший момент, чтобы исполнить просьбу Риты. Но было поздно: фон Морунген меня заметил.

— Майя? — позвал он командирским голосом и поднялся. — Вам что-то нужно? Заходите.

Я подчинилась.

— Садитесь, — приказал полковник.

Кресло, в которое я опустилась, еще хранило тепло тела прежнего посетителя. Письменный стол был массивным и устрашающим — под стать мужчине, который за ним обосновался. На столе лежали пачки бумаг, стопки писем и папок, все в идеальном порядке, листок к листку, как по линейке. Я сразу показалась себе маленькой и незначительной. Наверное, так чувствовали себя и остальные просители. Эта роль мне совершенно не нравилась, но делать было нечего.

Фон Морунген сел и посмотрел на меня своим пронзительным офицерским взглядом.

— Видел, к вам приезжала гостья, и вы водили ее по поместью, — сказал он. Его голос, как при разговоре в день нашей первой встречи, стал суров. Словно не было недавних задушевных разговоров перед часами в зале. Утром он позволил себе немного оттаять, но теперь опять превратился в Железного Полковника.

— Да, ваша милость, — я облизала пересохшие губы. — Приезжала Рита, дочь возчика…та, у которой брат…

Я уставилась на пол, изучая таинственный рисунок. От причудливых переплетений у меня закружилась голова. Опять подняла глаза и встретилась с полковником взглядом.

— Вот как? — переспросил фон Морунген. Он меня точно гипнотизировал. Я чувствовала оторопь, в животе стало холодно.

По его твердо поджатым губам стало ясно, что он недоволен, и раздражен, и знает, зачем я пришла и что собираюсь сказать. И просьбы мои выслушивать и исполнять он не намерен, и стоит мне открыть рот, как получу резкую отповедь.

— Рита привезла вести из дома, — я перешла на светский и легкомысленный тон. — Отец уехал в столицу, и скоро привезет деньги, чтобы оплатить все недоимки и штрафы.

— Это все, что вы хотели сказать? — он нахмурился. Потом взял документ из пачки и положил перед собой. — У меня дела, Майя. И если вы…

Я украдкой сунула руку в карман и нащупала оловянного солдатика, но достать не решилась.

— Да, хотела… Нет, ничего больше, — пробормотала я и встала. — Простите, ваша милость.

Поднялся и фон Морунген. Он проводил меня к выходу, распахнул дверь, и когда я, понурившись, шагнула мимо него в коридор, он заговорил:

— Я бы предпочел, чтобы вы встречались со своими подружками во время визита в город, а не здесь. И выбирали этих подружек с осторожностью. И не пытались решить их проблемы за мой счет. И главное — не давали им использовать себя. Быть хорошей для всех невозможно. Запомните это, Майя.

— Рита не моя подружка, — слабо возразила я, чувствуя себя прескверно. — Но она неплохая девочка. И брат ее вовсе не закоренелый преступник.

Полковник на это ничего не ответил, но в его молчании почудилось неодобрение.

Ну душе было муторно. Я никому ничего не обязана, говорила я себе, пытаясь примириться с совестью. Действительно, зачем переживать? Пусть семейство Риты решает проблемы самостоятельно. Ведь ее брат, как ни крути, нарушил закон — и неоднократно. Да и у самой Риты рыльце в пушку. И не подруга она мне вовсе. Так, знакомая.

Но на душе продолжали скрести кошки, и я чувствовала себя отменной трусихой. Побоялась гнева полковника и не выполнила просьбу Риты. Даже упомянуть о ней не осмелилась.

Ладно, попробую в другой раз, думала я угрюмо, поднимаясь в свою комнату. Может, завтра выдастся удачный момент.

Однако назавтра подходящий момент так и не выдался, потому что в замок прибыл неожиданный гость. И визит его принес столько событий, что мне стало не до Риты и ее беспутного брата.