Глава 16 Сиятельный гость

Утром четвертого дня в замке Морунген я проснулась грустной. Не хотелось подниматься, не хотелось видеть мрачное убранство замка и совершенно не хотелось встречаться с его хозяином и вновь набивать шишки об острые углы его недружелюбной натуры.

Когда села на кровати, закутавшись в одеяло, душу скрутила тоска по дому, по яблоневому саду, по моей комнате с голубыми занавесками. Казалось, я покинула их так давно, что почти позабыла.

Последние два дня моя голова была полна новыми впечатлениями. Но стоило задуматься на минуту — и вот она, печаль. Привычная жизнь ушла навсегда. Даже визит домой превратится в безрадостную побывку. Будет неловко смотреть отцу в глаза, разговоры с соседями станут в тягость.

От этих мыслей стало совсем грустно. Я больше не боялась жить в замке Морунген, он разжигал мое любопытство, но он не был домом.

Замок оставался чужим местом, и люди кругом были чужие. Мне остро не хватало привычной доброжелательности, ласковых слов и добродушных шуток. Барона интересуют лишь мои умения, а до остального ему не нет никакого дела. Голем с механической начинкой, вот он кто.

Еще вчера я была полна энтузиазма и рассчитывала, что проведу месяцы службы у барона интересно и с пользой. Однако сегодня боевое настроение исчезло без следа. Может, виновата была перемена погоды. С утра дул холодный ветер, он принес серые облака и хандру.

Жаль, Фил не желает ночевать в моей комнате. Коты умеют успокаивать своим присутствием. Но предатель поселился в людской, а остальное время рыскал по замку по своим кошачьим делам. Луция рассказала, что вчера он забрел в покои госпожи Шварц. Ворона сначала накричала на него, но потом смягчилась и позволила ему полежать на кушетке у огня.

Я кое-как встала, оделась и отправилась выполнять свои обязанности. В хозяйских покоях было холодно — Курт говорил, что полковник круглый год спит с открытым окном. Когда я явилась, он, казалось, не заметил моего подавленного настроения. Во время утреннего осмотра не произнес ни слова. К счастью, в тот день его железное сердце билось бодро и ровно. Мне не пришлось беспокоиться еще и о самочувствии его милости. Фон Морунген сидел молча и неподвижно все время, пока я копалась у него в груди.

Мог бы поинтересоваться, хорошо ли я спала и почему так горько вздыхаю, думала я с обидой. Но прояви он участие, задай он эти вопросы дружелюбным тоном, я бы, пожалуй, расплакалась. Нервы мои были как струна.

Осмотр был окончен, полковник поднялся и стал надевать сюртук, я, понурив голову, собирала инструменты. И тут фон Морунген заговорил:

— Вы любите гостей, Майя?

— Смотря каких, ваша милость.

— Титулованных, светских, хорошо воспитанных. Я получил письмо. Завтра меня приедет навестить мой старый друг, сослуживец, с недавнего времени работодатель, а также сюзерен здешних земель. Князь Рутард Шваленбергский. Вы с ним встречались когда-нибудь?

— Видела издалека несколько раз, — хандру как рукой сняло. Я была впечатлена и заинтригована. Интересно, зачем фон Морунген ставит меня в известность о госте?

Полковник словно услышал мои мысли.

— Его сиятельство веселый и интересный человек. Вам понравится его компания. Надеюсь, развеселитесь немного. Вижу, вы этим утром приуныли.

Особого сочувствия в его голосе не было, я стыдливо отвела глаза. Мне вовсе не хотелось произвести впечатление унылой особы, готовой кукситься по поводу и без повода.

Барон хмурился и напряженно раздумывал.

— Майя, могу я попросить вас кое о чем?

— Конечно, ваша милость.

— Мне еще не приходилось принимать гостей в этом доме, в новом статусе. Боюсь, замок не приспособлен для приемов. Князь человек неприхотливый, но нужно разместить его с удобствами. Я сегодня занят — назначена встреча с окружным юристом в Ольденбурге. А моя мать неохотно занимается хозяйственными делами. Вы поможете ей? Господин Вайс говорил, что вы получили обычное для барышни воспитание, прошли светскую полировку у вашей столичной тетки и разбираетесь в таких вещах.

— Да, немного разбираюсь. Что нужно сделать?

— Сходить к госпоже Шварц, сообщить ей о госте, выслушать, будут ли от нее какие-то распоряжения. Проследить, чтобы слуги их поняли и выполнили. Нужно выбрать комнату, где переночует князь и привести ее в порядок. Это сложная задача.

— Вы живете в огромном замке, где так много комнат, и вам негде разместить гостя на ночлег! — не удержалась я от упрека. Барон принял его покорно.

— Я не заинтересован в благоустройстве замка, потому что не собираюсь жить в нем постоянно. И не думал устраивать в нем приемы. Так, что еще нужно?

— Позаботиться о приличном ужине, — подсказала я.

— Верно. Не обидев при этом мою мать и Барбелу. Надо что-то придумать.

Я плотно сжала губы, чтобы спрятать улыбку. Решение барона пойти на уловку лишь затем, чтобы не затевать спор с матерью, меня изрядно позабавило. Не ожидала я найти в Железном Полковнике такую изворотливость и понимание. Думала, что он решает все дела грубой кавалерийской атакой. Но, как оказалось, имелись у него и дипломатические задатки. Жаль, проявляет он их избирательно.

— Луция, младший лакей и одна из служанок чередуют роли «черной кухарки» — той, что готовит для слуг, — поразмыслив, сообщила я. — У них получается вкусно, они сумеют угодить и вашему сиятельному гостю. Или вы можете привезти из Ольденбурга нашу кухарку Марту. Она скучает дома одна, отец уехал и заботиться ей не о ком. Марта в два счета организует изысканный ужин, достойный князя. С несколькими переменами.

— Нет, такие церемонии ни к чему, — мотнул головой барон. — Обойдемся без Марты, суфле, консоме и прочих тонкостей. Пусть лишь Барбела не подходит к плите и кастрюлям, вот и все.

— Придется пойти на обман. Скажите Барбеле, что даете ей выходной. Выплатите ей премию и предложите съездить на пару дней в Ротбург. Слуги болтали, у нее там племянник, которого она любит пилить и наставлять. Не упускает возможности поучить уму-разуму. А когда Барбела уедет, тогда и объявим, что ждем гостя.

— Да вы прирожденный полководец, Майя. Отличная стратагема. Приступайте к выполнению.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — ответила я бодро, не без иронии; губы полковника тронула легкая улыбка.

Быстро привести замок в порядок было невозможно. Он приходил в упадок многие десятилетия, и теперь словно впал в летаргию и существовал на границе между жизнью и смертью.

Было в этом определенное очарование, но оценить его дано не каждому. Если князь — мужчина поэтического склада или аскет, ему может понравиться жить в этом склепе. Особенно если обеспечить разные бытовые мелочи, которые наполняли эту жизнь не только мрачной романтикой, но и уютом.

Пришлось мне взять на себя обязанности хозяйки, раз уж госпожа Шварц относилась к ним без восторга. Многое не требовалось. Найти подходящую комнату для гостя, избавить ее от затхлого запаха, просушить, проветрить. И устроить приличный обед.

Новые обязанности пришлись мне по вкусу, я справилась со всем относительно быстро. План по устранению Барбелы прошел без сучка и задоринки. Я спустилась на кухню и передала кухарке разрешение барона отдохнуть пару дней от кастрюль и поварешек. Было немного стыдно участвовать в обмане, но цель оправдывала средства.

Кухарка выслушала меня, и по ее прищуренным глазам стало ясно, что уловка удалась не в полной мере, и какие-то подозрения у Барбелы появились. Но вознаграждение помогло ей быстро о них забыть. Как и предполагалось, Барбела попросила Курта отвезти ее в Ротбург, и после обеда она уехала. Мне же пришлось в компании помощницы кухарки — молоденькой Сусанны — исследовать буфеты и чуланы, а потом решить, чем потчевать князя, и приставить Сусанну и младшего лакея — сына трактирщика из ближней деревни — стряпать блюда, достойные князя.

Госпожа Шварц, когда услышала о визите старого друга ее сына, в восторг не пришла. Я предложила свою помощь, и она приняла ее охотно, хотя для порядка и заметила, неодобрительно поджав губы:

— Вовсе незачем так хлопотать. Князь — всего лишь человек. Не мешает ему иногда вспомнить о скромности. Воздержание, смирение и отказ от плотских излишеств — вот чего не хватает этим титулованным господам.

За заботами дурное настроение забылось.

«Ну и поворот! — весело недоумевала я. — Всего за три дня удалось побывать невестой ростовщика, личным механиком и лекарем барона, и вот теперь угораздило стать временной хозяйкой баронского замка. Впечатляющая карьера для дочери часовщика, что и говорить».

Следующий день выдался пасмурным, но князь успел приехать до того, как разыгралась настоящая непогода.

Барон и его матушка встречали гостя в холле у лестницы; я, одетая в лучшее платье, стояла поодаль вместе со слугами.

Князь Рутард фон Шваленберг пружинистым шагом прошел по холлу, оглядываясь по сторонам. Его моложавое, круглощекое лицо горело любопытством.

Интерьер замка гостя впечатлил, но, кажется, не напугал. Князь словно привез с собой частичку сияющего столичного оживления, салонных сплетен и смеха. Здесь, среди теней, серых камней стен, замшелых гобеленов и заржавевших доспехов, он смотрелся чужеродным существом — словно веселый гуляка ворвался в склеп, тревожа торжественную тишину. И чудилось, что замок и его призраки взирают на гостя с неодобрением.

Фон Морунген и князь сошлись, крепко пожали руки, похлопали друг друга по спинам. Полковник смотрел на князя со снисходительным удовольствием, князь весело блестел глазами из-под густых бровей. Сложно представить, как два столь разных человека могут быть друзьями, однако фамильярность их приветствия, взгляды и улыбки, которыми они обменивались, говорили о том, что они хорошо знают и понимают друг друга.

Его сиятельство был невысок, изящен, склонен к полноте. Я внимательно и с любопытством рассматривала красивое и холеное лицо; подвитые волосы, разделенные идеальным пробором; чисто выбритые и слегка напудренные щеки. Карие глаза смотрели с задорным прищуром, а пухлый, несколько женственный рот мило улыбался. При этом в князе не было ни капли аристократической спеси. Он произвел на меня приятное впечатление.

Госпожа Шварц стояла надутая, с каменной спиной. Ее короткопалые руки мяли край черной шали, а грудь бурно вздымалась и опадала. И тут, в момент озарения, я поняла, что Ворона чувствует себя не в своей тарелке. Несомненно, потому, что лишь год назад она была простой служанкой в этом самом замке. Может, когда-то ей даже доводилось прислуживать отцу князя или ему самому. А теперь она принимала его как хозяйка и, пожалуй, опасалась, что на нее посмотрят с презрением.

Однако все прошло хорошо. Князь учтиво приложился к ее руке и сказал все, что полагается в таких случаях. Затем обратился к барону.

— Как твое здоровье, дружище? — спросил князь сочувственно. — Раздобыл себе лекаря? Или механика?

— Да, — кивнул барон. — Он оглянулся, нашел меня глазами и жестом попросил подойти. — Познакомься, Рутард — госпожа Майя Вайс, дочь местного часовщика.

Я подошла безо всякой робости и заученно сделала книксен.

Князь приподнял бровь, но тут же светский человек в нем взял вверх, и удивление сменилось глубочайшим, лишь чуточку наигранным восхищением.

— Счастлив, безмерно счастлив с вами познакомиться.

Он пожал кончики моих пальцев, красуясь, склонил голову, прищелкнул каблуками и очаровательно улыбнулся. В этот момент поздороваться с гостем вышел кот Фил. Змеей проскользнул между ногами слуг, обмахнул мою юбку хвостом, уселся у блестящих сапог гостя и невозмутимо зевнул.

Князь прямо-таки расплылся от умиления; немедленно наклонился, схватил кота и покрутил его в руках, как игрушку, рассматривая со всех сторон. При этом сыпал короткими, бессвязными и полными восторга восклицаниями:

— Ах, какой крррасавец! Когти! Хвост! Зубы! Ах, какая шерсть! Блеск! Роскошь! Ты прав, друг мой Август, что поселил в твоем замке этого чудесного зверя! У моей жены их три: рыжий, белый и полосатый! Может, купить ей и черного котенка, как ты думаешь?

Непосредственность князя выглядела забавно, я не удержалась от смешка; к счастью, никто не обратил на мое веселье внимания. Барон тоже крепко сжал губы, чтобы не рассмеяться.

Гостя, так и не выпустившего кота из рук, увели освежиться и переодеться с дороги, я отправилась на кухню — проследить за подачей обеда. Госпожа Шварц, проходя мимо, задержалась на миг и произнесла:

— Благодарю, Майя. Я ценю вашу помощь.

Это признание было произнесено холодным и безучастным тоном, но все же оно тронуло меня.

Мне пришлось присутствовать и за обедом — молчаливой и незаметной гостьей. Госпожа Шварц по своему обыкновению сидела с отчужденным видом, мужчины разговаривали.

Фон Морунген больше слушал, князь же не замолкал ни на минуту, и болтал с такой скоростью, что казалось — за столом присутствует человек десять салонных сплетников, и каждый старается переговорить другого. Сочный тенорок гостя разносился по залу и заглушал тиканье гигантских часов. Его сиятельство своим сиянием словно загнал всех призраков в дальние углы, и они жались там, угрюмые и озлобленные. Смех и оживление казались святотатством в этом мрачном полупустом зале, наполненном тенями и сквозняками.

Мужчины вспоминали старое — общие военные кампании и времена, когда барон служил при княжеском дворе егермейстером; его короткую карьеру в дипломатическом корпусе; старых друзей и недругов.

Я прислушивалась к разговорам с удовольствием. Однако не могла не заметить, что полковник веселья князя не разделял. Иногда он улыбался, но чаще хмурился, и сильно помрачнел, когда князь сообщил о недавней гибели неведомого мне пятого батальона, попавшего в ловушку в лесах близ Кармаденна. Лицо фон Морунгена на миг окаменело, как бывает в момент горя, глаза потухли.

Он перевел разговор на другое, начал докладывать о том, что успел сделать в округе. Князь слушал, благодушно посапывая, но вскоре отмахнулся:

— Потом, мой друг, все дела потом! Я уверен в тебе. И, судя по количеству жалоб на тебя, поручение мое ты выполняешь старательно и добросовестно — впрочем, как и всегда. Знаю, ты прекрасно подготовишь земли округа к продаже и не дашь себя обмануть!

Я навострила уши. Продажа земель? Что-то новенькое! Каких земель, кому? Но подробности услышать так и не удалось — мысли князя уже перескочили.

— Ты еще не собираешься жениться, друг мой? — внезапно спросил он и при этом игриво стрельнул в мою сторону глазами. Стало жарко от мысли о том, как мог истолковать гость мою роль в замке.

— Нет, — ответил полковник.

— О! — воскликнул князь и добавил с некоторым облегчением: — А я было подумал, что… — он осекся и вновь покосился на меня. Я возмущенно выпрямилась. Госпожа Шварц нахмурилась.

Князь обратился к полковнику.

— Тебе пора подумать о женитьбе, друг мой, — заговорил он с горячим энтузиазмом. — Очень рекомендую это средство от меланхолии. Я вот женился и ни капли не жалею. А тебе стоит позаботиться о наследниках. Кроме того, если ты планируешь вернуться в дипломатический корпус и делать карьеру, жена — важное и ценное приобретение. Выбирать ее следует с той же осмотрительностью, что и добрую саблю, верный пистолет и выносливую лошадь.

— Разумный подход, — отозвался полковник серьезно. Я надеялась услышать в его голосе иронию и была разочарована.

Госпоже Шварц этот разговор не нравился. Она решила перехватить беседу, задав привычный вопрос:

— Как вы находите замок Морунген, ваше сиятельство? — произнесла она, порозовев от стараний казаться любезной.

— О, он прелестен! — живо откликнулся князь. — Любопытный образец архитектуры. Такой … мрачноватый колорит! В столице ныне в моде подобные веяния. Ценители найдут его восхитительным. Послушай, друг мой, у меня идея!

Сказав это, князь с наслаждением потер ладони, так как подали горячее.

Полковник едва заметно поморщился; по-видимому, по опыту он знал, чем грозили княжеские прожекты. Однако прежде чем уточнить, в чем они заключаются, пришлось запастись терпением — голодный гость накинулся на еду.

Его светлость отведал каждое кушанье, и каждое обильно заливал вином. Полковник ел мало, но я с радостью отметила, что ему пришлось по вкусу то, что мы приготовили.

Даже Ворона забыла о своих монастырских предпочтениях и отдала должное тушеной телятине под соусом из шампиньонов.

После десерта она извинилась, и, сославшись на привычку рано ложиться, удалилась к себе. Стоило последовать ее примеру, но это было свыше моих сил. Я продолжала сидеть на своем месте, слушать разговоры и наблюдать, как мужчины наслаждаются ликерами.

— Итак, моя идея… — князь сел вразвалку и вытер салфеткой лоснящиеся губы. — Через несколько недель открывается сезон охоты на кабана и луговую дичь. Земли замка славятся своими угодьями. Предлагаю разослать приглашения поохотиться нескольким высокопоставленным господам. В последнее время ты, мой друг, живешь отшельником, и это мне не нравится. Отшельников быстро забывают при дворе, а я все же надеюсь, что ты еще послужишь государству, после того как закончишь дела здесь. Я подготовил список тех, кого ты пригласишь.

Князь многозначительно похлопал себя по карману, давая понять, что список при нем.

— Среди них действительный тайный советник Ройтлингер, граф фон Гесс, и генерал Вундерлих, дипломат. Помимо полезных связей, каждый из этих господ имеет дочь на выданье. Пусть они привезут их с собой. Таким образом, мы убьем двух зайцев: освежим старые знакомства и заведем новые, обговорим некоторые важные дела, ну, те самые (князь многозначительно поиграл бровями), а также выберем тебе жену.

Фон Морунген скупо улыбнулся. Я затаила дыхание.

— Девицы хоть куда. Я бы с удовольствием женил тебя на всех трех, но увы, мы не на востоке, где такие вещи — в порядке вещей. Каждая из барышень умна, красива, хорошо образована. И главное — у каждой влиятельные родственники.

— Сомневаюсь, что блестящие девицы будут в восторге от идеи приехать в затхлый замок на несколько недель. И точно не соблазнятся перспективой стать его хозяйкой и женой такого человека, как я, — усмехнулся барон.

— Отнюдь! Замок Морунген великолепен. Как и его история. Он полон мистики и загадок. То, что нужно! Сейчас в столичных салонах в большой моде разные смелые эксперименты, позволяющие раздвинуть границы познанного. Барышни приглашают магнетизеров, чтобы те погружали их в транс. Спиритуалисты — желанные гости на любых вечеринках. Мы вертим столы, общаемся с духами умерших — ох и презабавные же вещи они порой сообщают! — левитируем пресс-папье и кувшины с водой. Госпожа Андресс ввела в моду герменевтические учения фараонов Но-Амона, а тайный советник Майнхоф выставил у себя в особняке настоящую мумию. А какой живой интерес вызывает мастер Жакемар и его наследие! В прошлом месяце в музее Королевской Академии Инженерного искусства прошла выставка его автоматонов. В основанный им город едут исследователи. Поэтому стоит тебе лишь пальцами щелкнуть — гости будут драться за честь быть приглашенными в твой замок.

В подтверждение своих слов князь звонко щелкнул наманикюренными пальцами и с надеждой поинтересовался:

— А в замке не завалялось парочки мумий? Мэтр Жакемар, как мне известно, был великим мастером бальзамирования…

— Мумий тут нет, — поморщился полковник. — Ни разу не натыкался ни на одну, и надеюсь не обнаружить их впредь. Нам хватает каменных скелетов и механизмов в стенах.

— Так или иначе, если ты решишь пригласить к себе гостей, от желающих отбоя не будет. А ведь еще ходят слухи о спрятанных в замке сокровищах! Отличная приманка!

Князь причмокнул и продолжил заискивающим, льстивым, но в то же время убедительным тоном:

— Да ты и сам, прости за откровенность ходячая приманка. Мало того, что богат, титулован, перспективен и военный герой. Но ты еще и воплощение замыслов Жакемара. Которые выполнил гений Ульрих Кланц. Жаль, с той поры мэтру не удалось повторить свой эксперимент. Уверен, ты будешь пользоваться огромной популярностью у дам. Тех, кто лишен предрассудков.

— Хочешь представить меня экспонатом из кунсткамеры? — кисло осведомился полковник.

Князь звонко хлопнул себя по ляжке и расхохотался, запрокинув голову. Свечи бросали блики на его потный лоб и раскрасневшиеся щеки, кадык выпятился над узлом шейного платка.

— Всего лишь хочу представить тебя завидным женихом, мой друг. Юные, трепетные девицы будут от тебя без ума.

— Юные, трепетные девицы имеют обыкновение шарахаться от меня, как от чумы.

Мне показалось, или полковник быстро глянул в мою сторону?

Он мрачно продолжил:

— А дамы, которые не чурались моих ухаживаний, не годились на роль жены. Да и хотелось бы, чтобы будущая супруга испытывала ко мне не только тот интерес, какой вызывает цирковой уродец. И любила не только мой титул и деньги.

— Ну, ты слишком многого хочешь, — развел руками князь. — Полно, друг, ты же реалист до самой последней шестеренки в твоей груди!

Полковник задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он. — Пожалуй, ты прав. Мне не помешает заявить о себе этим господам. Генерала Вундерлиха знаю прекрасно, не один пуд соли вместе съели… буду рад с ним повидаться. Он может быть полезен. Как и другие. Что касается их дочерей… посмотрим.

Князь рассмеялся. Он сильно охмелел.

— Ты не молодеешь, друг мой. Годы идут. Если сомневаешься в своей привлекательности — просто покажи этим девицам драгоценности, что ты получил от султана Ашрафа за операцию по спасению его дворца и супруги. И девицы падут к твоим ногам.

Какой, оказывается, циник его сиятельство, думала я с неудовольствием. Что за история с драгоценностями? До этого момента я не думала, каким образом фон Морунген сколотил свое состояние. Наследство Морунгенов включало недвижимость и титул. Но к ним требовались и деньги, и явно не в размере военной пенсии.

— Я хочу их посмотреть, — заявил князь. — Драгоценности Ашрафа. Говорили, там есть изумруд величиной с репу и отменные рубины. Ты хранишь их у себя?

— В сейфе в библиотеке. Перейдем туда. Посмотришь трофеи, а заодно и кое-какие бумаги.

— И попроси камердинера принести эти бутылки.

И тут полковник неожиданно обратился ко мне:

— Хотите увидеть мои сокровища, Майя? Думаю, вам они понравятся. Вы любите драгоценные камни?

— Благодарю, ваша милость, но я лучше оставлю вас. Уже поздно, — отказалась я, хотя мне было любопытно. Однако чувство приличия подсказывало, что пора друзьям поговорить наедине.

После теплого света канделябров за столом, после оживленной болтовни и звона бутылок, коридор казался особенно мрачным. Я шагала по темным переходам, поднималась по выщербленным ступеням и ежилась от неприятного чувства. Потрескивали фитили светильников, где-то сквозь трещину в стекле окна уныло посвистывал ветер.

Когда вошла в свою комнату, время близилось к полуночи. От усталости подкашивались ноги, от впечатлений гудела голова. Я переоделась в ночную рубашку, достала альбом, села у камина и задумалась.

Если полковник согласится с планом князя, через несколько недель в замок приедут гости. Значит, мне предстоит стать свидетельницей пышного приема и череды увеселений. Что ж, задумка неплоха: замку Морунген требуется вливание жизни. Но ярмарка невест?

Не знаю почему, но когда князь заговорил о своем намерении женить полковника таким образом, мне стало неприятно. При всех его недостатках, фон Морунген заслуживал лучшего.

Я вздохнула и принялась записывать в дневнике события долгого дня. Однако карандаш двигался медленно, мысли перепрыгивали с одного на другое и в основном вертелись вокруг скорых перемен. Интересно посмотреть, как барон будет ухаживать за дамами. Наверное, меня тоже будут приглашать на танцы, игры, прогулки и охоту. Или же я буду невидимкой среди этого изысканного общества? Не знаю, что лучше…

Легла в кровать, но сон не приходил. Замок словно затаил дыхание; до моей комнаты не доносилось ни звука. Лишь ненадолго ожил спрятанный в толще стен механизм. Где именно он был установлен, пока найти не удалось. Мерное тиканье звучало тревожно, словно отсчитывая секунды перед наступлением рокового события.

Ветер принес дождевые облака, по стеклу изредка барабанили капли. Хотелось оказаться снаружи, остудить пылающие щеки и гудевшую от мыслей голову. Я думала о двух мужчинах, с которыми провела этот вечер. Общение с князем было приятным, но вселило неуловимое беспокойство.

Очень озадачило поведение полковника. Легкомысленная болтовня его сиятельства словно разбередила в нем скрытую рану. Он попеременно мрачнел и хмурился, хотя и оставался приветливым хозяином.

Может, ему неприятны разговоры о браке? Может, какая-то красотка в прошлом разбила ему сердце — точнее то, что его заменило? Что за женщина она была, почему пренебрегла им? Та бакалейщица из Ротбурга или другая дама, из более позднего периода его жизни? Наверное, она была очень глупая…

Потайной механизм стукнул в последний раз и замолчал — как оборвало. Тишина давила на уши и была полна тревожного ожидания. Вернулись тоска и чувство одиночества… текли минуты, часы, сон не приходил. Я ворочалась с боку на бок, считала овец — без толку. В конце концов, сдалась. Встала, накинула шаль, взяла свечу и решила пойти в библиотеку — найти книгу почитать. Шел второй час ночи: можно рассчитывать, что хозяин замка и его гость уже отправились на покой.

Вышла в коридор и осторожно двинулась вперед в зыбком свете свечи — масляные светильники уже не горели. Когда спустилась на первый этаж, пожалела, что решилась на вылазку.

До чего неуютно в замке ночью! Дневная суета и приезд веселого гостя словно загнали дух замка Морунген в дальнее логово. Теперь же он вернулся и начал хозяйничать. Укутал комнаты замка в мрак; пустил по коридорам сквозняки; призвал пронизывающий холод и заглушил все звуки.

Я казалась себе букашкой, которая еле-еле ползет по бесконечному черному тоннелю, где за каждым поворотом поджидает нечто ужасное, готовое поглотить жертву без следа.

А я-то думала что уже неплохо узнала замок Морунген и привыкла к его скелетам. Когда я днем хлопотала и бегала по делам, они мелькали перед глазами постоянно, и я уже не вздрагивала каждый раз, когда видела их ухмыляющиеся рты и голые ребра. Однако сейчас мечущийся свет наделил их подобием жизни. Казалось, что они двигаются, стоит мне отвернуться. Стараются вырваться из плена стены и обрести свободу.

И вновь послышалось, будто за мной следуют призрачные шаги. Я замерла и прислушалась: Зандер? Или князь вышел из своей комнаты и заблудился? Я тихо позвала:

— Кто здесь?

Голос прозвучал очень слабо и тут же растаял в давящей тишине. Мое сердце билось тяжело и медленно, по спине пробежала струйка холодного пота.

Подняла свечу выше. И тут где-то далеко, в черной бесконечности коридора, мелькнул слабый огонек, как отблеск чьих-то глаз. Нет, не кошачьих… Тишина и напряжение стали невыносимыми. Вернуться в комнату означало пойти туда, в эту неизвестность и темноту, навстречу тому, кто притаился.

Руки дрожали, огонь свечи затрепетал и превратился в тлеющую точку на фитиле. Спичек у меня с собой не было. Если свеча погаснет, я окажусь в полной темноте, наедине с тем существом, которое только этого и ждет. Стиснув зубы, я повернулась и скорым шагом пошла вперед, к библиотеке, как к укрытию, где можно спастись.

Никого в коридоре нет и быть не может, твердила я себе. Мне показалось.

Дверь в библиотеку открылась с натужным скрипом. Дыша часто и тяжело, я юркнула в образовавшуюся щель, захлопнула дверь за собой, прислонилась к ней спиной и старалась успокоиться, держась рукой за сердце. Свеча погасла, я уронила ее на пол. Библиотеку озарял отблеск догорающего камина.

— Майя, — произнес голос полковника, и я подскочила от неожиданности.