Глава 22 Эксперимент мастера Кланца

– Я не имею ничего общего с Горностаем, – твердо заявил Гаспар. – Я скромный представитель концерна, который приехал сюда с поручением. Это легко проверить.

– Не врите. Вы не простой представитель концерна. Вы тоже своего рода сыщик: расследуете несчастные случаи, махинации, проверяете подноготную акционеров. Но и сами полны загадок. Несколько лет назад вы взялись словно из ниоткуда. Неизвестно, кем были в юности. Где жили. Кто ваши родители. Каково ваше настоящее имя. Нет никакого Гаспара Тейфеля. Документы у вас поддельные. Это мы установили точно. Вы горячо интересуетесь наследием Жакемара. Вступили в переписку с Кланцем и напросились приехать сюда. Зачем? Что вами движет?

Тейфель мрачнел с каждой секундой, но он не был испуган или смущен. Его глаза разгорелись, губы подергивались, кулаки сжались.

– В чем вы меня обвиняете?

– Пока ни в чем, но я теперь не выпущу вас из поля зрения. Дадите вы объяснения или нет?

– Мне нечего объяснять.

– Я могу объяснить, – опять заговорила госпожа Шварц. Она роняла слова медленно, будто нехотя. – Август, неужели ты не узнал? Это же Гансель. Тот мальчишка, который со своей сестрой пропал в Буром лесу семнадцать лет назад. За несколько дней до того, как Кланц вырезал тебе сердце.

Тейфель медленно поднял голову и впился глазами в Августа. Тот тоже смотрел на него не мигая, тяжелым, невидящим взглядом.

– Да, я узнал его, – проговорил он, наконец. – Но долго не мог поверить. Что ж, рад видеть тебя живым, Гансель… через столько лет. Не буду спрашивать, что привело тебя в замок Морунген; уже знаю – ты нашел, что искал. И хочешь докопаться до сути.

Мне казалось, я сплю. Время словно замедлилось; в зале наступила тишина, лишь посвистывал за стенами ветер да часы стучали размеренно и неторопливо. Я чувствовала, что новое открытие подвело нас всех к порогу страшных и драматических событий, по сравнению с которыми разоблачение Бианки – нелепый и глупый фарс!

Август разом постарел на несколько лет; лицо его было словно вырезанным из камня. Он глянул на меня, и в его взгляде я увидела обреченность. Он словно прощался со мной.

– Докопаться до сути? – горько произнес Тейфель. – Суть понятна; осталось лишь уточнить детали. И назвать тех, кто пошел на убийство, чтобы получить долгую жизнь, славу и почет.

– О чем они говорят? Какой Гансель? Какая сестра? Какие дети? – ошеломленно проговорила княгиня.

– Семнадцать лет назад в замке пропали двое детей из челяди, – объяснила госпожа Шварц. Она рассказывала историю, которую я услышала в первый свой вечер в замке Морунген. – Они ушли из замка и исчезли. Стали жертвой Бурого леса или рудника. Их искали и не нашли. Искал и мой сын. Искал старый барон. Искал и этот… столичный механик. И вот мальчишка вернулся спустя семнадцать лет. А вы узнали его, господин Кланц?

–Да… – произнес Кланц голосом, который враз потерял звучность. Его лицо в этот миг осунулось так, что мастер стал похож на мумию; и вид у него был странный, как будто в нем одновременно боролись испуг и сожаление. Но он тут же овладел собой и прикрыл веки. – Теперь и я вижу. Он сильно изменился. Хотя я плохо помню его. Видел его лишь мельком. Тогда меня занимали другие дела и исследования.

– Я расскажу, какие дела вас занимали с Августом Шварцем, – прервал его Тейфель. – Может, вы плохо помните меня: наша встреча произошла вечером в лесу. Уже было темно. Но уж мою-то сестру, Ивонну, вы помните отлично. Потому что она осталась в ваших руках. Она не смогла убежать из подземелья, в которое вы ее заманили. Как до того заманивали туда других: бродяг, черных рудокопов, нищих. Все они пали жертвой ваших экспериментов. Вы забрали у них жизнь, чтобы напитать ваши механизмы. И последний механизм, что вы создали, работает до сих пор. Он бьется в груди Августа Шварца, дворового мальчишки, который вам помогал. И который прекрасно знал, что происходит.

Он яростно ткнул рукой в сторону полковника.

– Да, Август! Твое сердце! Дьявольская поделка! Внутри его – кристалл. Ты видела его, Майя, несомненно! Жакемар нашел способ отбирать жизненную силу других людей и помещать ее в механизмы. Неживое не может стать живым; для этого нужны жизни других людей! Моя сестра отдала свою, чтобы Кланц мог наиграться в Создателя, а Август получил то, что хотел! Майя, ты была со мной в подземелье. Ты видела, что осталось от тех людей. Видела и мою сестру. Нет, их убил не Жакемар; их убили Кланц и Август Шварц!

– Гаспар, этого не может быть! Ты ошибаешься! – заговорила я, и мой голос словно звучал со стороны. – Я исследовала замок и узнала замысел Жакемара. Он стремился вовсе не к этому! Его механизм работает совсем иначе!

– Это неважно. Важно то, что делал Кланц и его подручный. Наш храбрый Железный Полковник! – Тейфель издевательски поклонился.

Я посмотрела на Августа. Его лицо оставалось мертвенным, глаза потухли. У меня закружилась голова от ужаса.

– Это правда, – произнес полковник. – Хоть и не во всем. Я не знал. Не знал о секретном кладбище под землей. Но подозревал. Понял не так давно. Каких-то пять лет назад. Но верно: мое сердце живет благодаря тем жизням, которые отнял у других людей Кланц. Не знаю, сколько их было. Ивонна… наверняка кто-то еще. Я не снимаю с себя вины: мне следовало догадаться еще тогда, семнадцать лет назад. Озарение пришло позже, когда я лучше узнал Кланца и его методы работы. Помню, в тот миг мне захотелось вырвать это проклятое сердце из своей груди. Тяжело жить с пониманием того, что ты носишь в себе… души других людей.

– Не души! – закричал Кланц и в сердцах так ударил кулаком по столу, что на пол упал и со звоном покатился бокал. – Жизненную силу. Их эфирную копию. Ауру, как ее называют виталисты и мистики. Да, да! Я делал это ради науки! Ради того, чтобы совершить невозможное! Девчонка умирала от чахотки. Ей оставалось жить не больше полугода! Я использовал то, что не пригодилось ее жалкому телу, потому что оно было изношено!

– Мое-то тело не было изношено, – с яростной ненавистью произнес Гаспар – нет, Гансель! – Но вы и меня бы пустили в свою мясорубку, кабы я не сбежал.

– Я думал, ты сдох в лесу, – поморщился Кланц.

– Как видите, не сдох. Я вернулся за Ивонной, но было уже поздно. И тогда подался в столицу. Побывал на самом ее дне, но вырвался наверх. Мной двигало одно желание: узнать правду и отомстить. Остановить вас! Майя… – он перевел горящий взгляд на меня. – Кланц утверждает, что сердце полковника может остановиться в любой момент. Помнишь, ты говорила? Как думаешь, чем он собирался его подпитать? Уж не твоей ли жизнью?

– Считаешь, мне грозит опасность со стороны Кланца? – поинтересовалась я с не меньшей яростью, при этом лихорадочно обдумывая услышанное. – А с твоей стороны? Тогда, в коридоре, я увидела не прошлое Кланца. А твое! Ты был рядом. Я случайно заглянула в твои воспоминания. Жужжали пчелы… ты ругался с Августом. И ты боялся меня. Боялся моего дара, что я разоблачу тебя раньше времени! Ты хотел выяснить, как много я могу. Как много мне известно. И меня считал подельницей Кланца?

– Да, считал, – Гаспар отвел глаза.

– Ты чуть не сжег меня в той печи. Это было твоих рук дело, верно? И Арахнофер. Ты запустил его! Чтобы убить меня?

– Я не думал, что убью тебя. Я думал тебя напугать. Проверить, на что ты способна.

Я обратилась к Кланцу.

– И все же, прав ли Гаспар? Вы хотели забрать мой дар, мастер Кланц? Пустить и меня в свою мясорубку?

– Ничего подобного, – Кланц откинулся на спинку стула. – С этим покончено. На старости лет я несколько пересмотрел свои взгляды. Можете считать, что у меня проснулась совесть. Теперь я действительно собирался найти записи Жакемара, чтобы использовать другой путь. Сколько людей я смог бы спасти! Я подарил бы им новые сердца. Новые органы. Которые не изнашиваются годами, дают человеку силу и здоровье!

– Для этого вам было нужно мое сердце, – тяжело произнес Август. – Чтобы исследовать, как оно работало спустя эти годы. Вам был нужен я, ваш подопытный. Поэтому вы подослали ко мне отравителя – Зандера. Вы рассчитывали, что, занедужив, я прибегу к вам.

– Зандер оказался идиотом. Не справился с задачей. Я давал ему другие указания, но он все делал не так. И еще появились вы, госпожа Майя, – Кланц учтиво кивнул в мою сторону. – Спутали мои планы. Но и пользу принесли. И еще принесете.

– Теперь я вспомнила, – проговорила я тихо. – Те склянки с ядом, которые вы дали Зандеру… на них был символ паука. Он же красовался и на том приборе, ухофоне… Паук – ваш символ. Я видела его в вашем кабинете. Зандера вы тоже убили?

– Зандера? Вот еще, марать руки о мелкого жулика! Майя, уж вы-то должны меня понять! Поверьте, я не желаю зла ни вам, ни Августу. Посмотрите, что я привез…

У меня по спине пробежали иголочки – так зловеще прозвучали его слова.

Кланц поднял и поставил на стол цилиндрический футляр, обтянутый кожей.

Он медленно, не торопясь, расстегнул пряжки ремней; один за другим щелкнули крючки запоров.

– Смотрите все! Смотри, Август… твое сердце! Хочешь получить его обратно? Взамен на механизм!

Кланц жестом фокусника снял крышку. На миг мне стало так страшно, что в глазах помутилось, но я смотрела и не могла отвернуться.

Содержимое коробки предстало перед гостями. Княгиня издала короткий стон и сползла на стуле в обмороке. Князь даже не подумал прийти на помощь жене. Он судорожно сглатывал, кадык ходил над узлом галстука вверх и вниз. Карина вскочила, взвизгнула и закрыла лицо руками. Даже генерал и бесстрашная Роза уставились с ужасом на вытянутый стеклянный сосуд, в котором билось и трепетало пурпурное живое сердце.

Сердце Августа.

Сердце было опутано проводами, которые тянулись к электрической банке. Время от времени вспыхивали голубоватые искры; шипел и натужно работал насос.

Полковник смотрел собственное сердце, не отрываясь; его ладони лежали на столе, он сжал их в кулаки так, что побелели костяшки.

– Ты готов получить свое сердце обратно, мой милый Август? – ласково сказал Кланц, и глаза его стали безумными. – Я могу выполнить эту операцию. Подумай: больше не будет той боли, которую ты постоянно носишь в своей груди. Ты вернешь мне механизм и очистишь совесть сознанием того, что спас жизни других людей… я использую полученный опыт, чтобы создать сотни более совершенных механизмов!

– Железное сердце в обмен на живое? – медленно проговорил Август. – Неожиданное предложение. Но я откажусь.

Гости сидели, вжавшись в спинки стульев. Княгине надоело изображать обморок; она со стоном пошевелилась, похватала губами воздух, опять увидела сосуд с жутким содержимым, взвизгнула и попыталась встать; ее муж придержал ее твердой рукой.

– Август, ты не откажешься. От этой сделки выиграют все. Подумай хорошенько! Я могу провести операцию завтра утром. Я привез все необходимое. И у нас есть госпожа Майя с ее даром. Она поможет! Я научу как. Моя жена умела это делать и подробно все мне рассказала. Как управлять виталическим даром, чтобы срастить эфирные потоки.

– Завтра утром – нет, прямо сейчас – вы отправитесь в тюрьму, Ульрих. Будете держать ответ за ваши преступления. Если и мне придется понести наказание за соучастие – пусть. Я это заслужил.

От каждого его слова у меня по спине пробегал холодок, а в животе словно рос ледяной ком. Август не виноват в преступлениях Кланца – я верила ему! Он не был его подручным. Он действовал по неведению!

– Мой сын не причем, – заговорила госпожа Шварц. Она сохраняла поразительное хладнокровие – словно давно предвидела эту сцену, и готовилась к ней, и знала, что сказать! – Хотя раньше я считала иначе. Но я много думала. Вспоминала. Наблюдала за Августом теперь, когда он вернулся. Он всегда был жалостливым мальчиком. Был и остался. Глубоко переживал чужие страдания. Стеснялся этого. Мальчишки! Боятся показаться слабыми.  Август так хотел стать сильным и несгибаемым! Но нет, он не был подручным Кланца. Этот мясник задурил ему голову. Врал ему. Не открывал мальчишке правды. Август считал его непогрешимым. Не скрою: тогда, семнадцать лет назад, мне было жутко. Меня ужаснула сделка, на которую пошел Август.  Искалечил себя! Но он делал это не ради богатства или славы. Хоть и пытается убедить себя в обратном. Он делал это ради своего отца. Айван болел. Нам нужны были деньги на лекарства. Мы их получили. Слишком поздно. Теперь я думаю, что и смерть моего мужа не была случайной. За день до кончины Айвана к нему наведался Кланц. Принес лекарства, осмотрел его. Айвану стало хуже и скоро он отправился в мир иной. Этот мясник, – она бросила испепеляющий взгляд на Кланца, – использовал все, чтобы привязать Августа к себе. Думаю, это он отправил на тот свет его отца.

– Молчите, глупая женщина, – небрежно бросил Кланц. – Уж в этом-то вы меня не обвините. Да и мои признания ничего не стоят. Подумаешь, бродяги! Кто докажет, что я не покупал их трупы в морге? Кто докажет, что та девчонка не издохла у меня на руках? Разве я сказал, что умертвил ее? Все домыслы! Важные люди в столице ждут моей помощи. И они ее получат. Я помогу им, они помогут мне. Август, смотри… твое сердце жаждет вернуться к тебе.

Кланц положил руку на сосуд, и пурпурный комок плоти, словно откликаясь на прикосновение, начал сокращаться сильнее, трепетать, подрагивать… искры посыпались веером, озаряя лицо Кланца мертвенным синеватым светом. Он и вправду походил сейчас на дьявола, коим его величали.

– Я принял решение, Ульрих, – сказал Август голосом тяжелым и холодным, как сталь. – Я доживу, сколько мне отпущено с механизмом в груди. Наполовину человеком, наполовину големом. Курт, – обратился он к камердинеру. – Отведи мастера в его покои и запри. Следи за ним хорошенько; утром приедут дознаватели. И все будет кончено, так или иначе.

– Нет, Август. Все будет кончено так, как я желаю, – голос Кланца стал хриплым, глаза сверкали маниакальной одержимостью. Он был не в себе; он был опасен, и это видела не только я.

Курт шагнул к нему, и тут же отпрянул, когда Кланц повернулся к нему и хищно оскалился.

– Погоди, бравый солдат, – сказал он. – Старый дьявол покажет один фокус.

Его рука нырнула в карман камзола и достала длинный серебряный свисток. Кланц поднес его к губам; свисток издал тонкий звук, не громче комариного писка, но от него заложило уши, а Кербер завертелся на месте и жалобно заскулил.

– Теперь ждем… Слышите? – Кланц поднял иссохший указательный палец. – Они идут, мои подручные!

И верно: далеко в глубинах замка зазвучали шаги. Но издавал их не человек; каждый шаг звучал как удар молота, их звук гулко разносился по коридорам… Шаги мерные и тяжелые, как поступь рока.

– Оставьте ваши фокусы, Ульрих! – Август поднялся и двинулся к Кланцу. – Меня вам ими не напугать. Из замка вы не уйдете.

– Ни с места, мой мальчик! – из второго кармана мастер выудил небольшой пистолет и направил его в сначала в мою сторону, потом в сторону Августа. Август остановился и недобро прищурился.

– Прости, пришлось подстраховаться, – извинился Кланц. – Знаю, ты сильный малый и бесстрашный воин. И знаю, мой пистолет долго тебя не удержит на месте. Да и слуг у тебя полно! Поэтому я и позвал помощника. А вот и он!

***

Громоподобные шаги приближались; вот они прозвучали совсем рядом и затихли. А потом за дверью в зал раздался страшный скрежет.

Створки распахнулись, ударились о стены с такой силой, что с потолка посыпался алебастр. Одна из масок сорвалась и с грохотом обрушилась на пол. Во все стороны брызнуло каменное крошево. Лакей успел отскочить в последний миг, иначе ему бы не поздоровилось.

Но никто на него не смотрел; все взгляды устремились на дверной проем, освещенный одиноким светильников в коридоре. На вход упала бесформенная черная тень, а потом замаячил массивный силуэт высотой под потолок. Медленно, но неотвратимо в зал ступила железная суставчатая нога, оставив выбоину в полу.

– Что за дьявол! – воскликнул полковник.

Он был не прав. Не дьявол, но его создание. Механический паук Арахнофер!

Огромная фигура с громким лязгом поворачивалась, стараясь протиснуться в проем.  Жужжали пружины, надсадно скрипели шестеренки. Железный монстр с силой ударился о косяк; во все стороны по стене побежали трещины. Однако стена устояла. И тогда паук вздыбился, встал на четыре ноги, уцепился остальными конечностями за притолоку и придал своему телу вертикальное положение. Два рывка – и он очутился в зале и с грохотом опустился на все ноги.

Зазубренные жвала-серпы грозно шевелились. Ноги поочередно переступали по каменному полу, издавая тупой гулкий звук. Скорпионий хвост загнулся к голове, из кончика со скрипом выдвинулось острое медное жало.

У гостей не выдержали нервы. Загремели стулья; господа и дамы бросились врассыпную, но укрыться в зале было негде.

Княгиня визжала; Карина часто дышала и цеплялась за руку своего отца, а тот старался спрятаться за стулом и был бледнее полотна. Генерал и его дочь переглянулись и сноровисто укрылись за столом. Гаспар и Рутард отпрянули назад, широко раскинув руки, но лица у них были сосредоточенные и решительные. Возможно, у них был какой-то план, но что можно планировать, когда все вокруг сошло с ума?

Лишь госпожа Шварц сохраняла спокойствие; она неслышно скользнула в угол и там застыла. Ее фигура выражала покорность судьбе.

– Стоять! – повелительно крикнул Кланц и выразительно поводил пистолетом. Его лицо превратилось в восковую маску, лишь зрачки лихорадочно двигались.

Август бестрепетно шагнул навстречу монстру. Паук выбросил вперед ногу и с молниеносной точностью ударил Августа в грудь. Тот отлетел и рухнул на пол; я вскрикнула, но Август перекатился через плечо и тут же поднялся.

Однако теперь на его сюртуке зияла прореха, ткань моментально потемнела, на пол упали алые капли. Он чертыхнулся сквозь зубы, зажал рану ладонью. Другой рукой оперся о стол и помотал головой, приходя в себя.

Никогда прежде мне было так страшно. От растерянности я застыла, как восковая кукла, и только вертела головой туда-сюда.

– Мои помощники будут охранять меня, чтобы вы не наделали глупостей, – строго сказал Кланц.

Помощники?! Кто еще явился на подмогу Кланцу кроме Арахнофера?

Между ног механического монстра спокойно проскользнул невысокий человек, подошел к Кланцу, оглядел зал и обратился к Августу робким, немного надтреснутым голосом:

– Добрый вечер, господин полковник. Поверьте, мне жаль, что мы вновь встретились при таких обстоятельствах… Надеюсь, вы не сильно пострадали.

Я ахнула и прижала руку ко рту, не в силах поверить своим глазам. Зандер! И он вовсе не призрак!

– Черт бы тебя побрал, сержант, – ответил полковник сквозь стиснутые зубы. – Я был обязан тебе жизнью, но, пожалуй, не буду отдавать этот долг. При первой возможности всажу пулю в твою уже дырявую башку. Ты заслуживаешь расстрела как предатель и мародер.

Зандер тяжко вздохнул и провел ладонью по шраму на лысой голове.

– Мои поступки многие неправильно истолковывают, – заметил он. – Но я на вас не в обиде и благодарен за все, что вы для меня сделали.

– Что тут истолковывать! – крикнула я. – Деньги – вот и весь толк! Кланц вам заплатил, чтобы вы вывели полковника из строя своими ядами, верно? И стреляли в него! И теперь вы вернулись, чтобы довершить работу?

– Добрый вечер, госпожа Майя, – ответил мне Зандер. – Не устаю поражаться вашей храбрости и сообразительности.

– Думала, наткнулась на ваш труп в подземелье. Жаль, ошиблась, и это были не вы!

– Видел я того бедолагу, – признался Зандер. – И правда, есть некоторое сходство. Тоже лыс и со шрамом на голове. Черный рудокоп. Залез, куда не нужно, и издох. На его месте вполне мог быть я, но мне повезло. Удалось выбраться через подземный ход наружу.

– Довольно любезничать! – велел Кланц. – Зандер, возьми свисток и проследи, чтобы слуги и господа вели себя прилично. Ну а мы пока спокойно потолкуем с Августом и госпожой Майей.

Зандер достал из кармана свисток, поднес к губам и проиграл негромкую затейливую мелодию.

Арахнофер тяжело развернулся, двинулся вперед, а когда остановился, его туша отделила угол зала, где вжались в стены гости и слуги.