Глава 1

«Замуж! Срочно! Пока берут!» «Тебе уже пора замуж!» «Ты же уже даже в последний вагон не вскакиваешь! Всё! Просрочка!» «Тю, ну подумаешь, мужик носки разбрасывает. Пускай лучше такой, чем вообще одной!» «Ты что? Он же тебе цветы подарил! А ты нос воротишь! Останешься старой клушей!» Ну, в общем, перечислять я могу много, но от перестановки слагаемых сумма не меняется. Почему все мои родственники и друзья резко решили выдать меня замуж? Вероятно, это всё март, с его весенним обострением. В последние пару лет это стало проявляться на регулярной основе, но я всё же надеюсь, что их попустит. У меня отличная прививка от семейной жизни. Вот прямо на пять баллов! Хватило до конца дней моих. Спасибо, больше в такие игры я не играю, в подопытного кролика — тоже. Да и в сексе… А в сексе, уж извините, но никого нормального так и не нашла! И вот я стою сейчас в небольшой зале для совещаний нашей компании, которая занимается грузоперевозками, прижимаю к груди большой букет розовых тюльпанов и слушаю, как мои коллеги дружным, стройным хором поют знаменитые строчки: — В этот день родили тебя на свет! В этот день с иголочки ты одета! В этот день и водка не во вред! Тебе сегодня тридцать ле‑е‑е‑ет! — Поздравляем! — Поздравляем! — Поздравляем! — УРА! — Лизка, с днём рождения тебя! — ко мне подбегает подруга Оля, с которой мы уже работаем лет пять вместе. Она расцеловывает меня снова, обнимает и шепчет ещё раз по кругу все поздравления, которые я уже слышала. Где‑то над головой раздаётся звук дуделки, в которую свистят на детских днях рождения. Точно знаю, что кто‑то притащил их из дома. У нас здесь почти все семейные, и у каждого — от двоих детей. — Оленька, отпустите Лизоньку, — рядом звучит слишком приторный голос нашего начальника, а его потная ладонь ложится мне на плечо. — Я тоже хочу поздравить её. — Конечно‑конечно! — Олька, как настоящая предательница, закивала болванчиком и, выпучив в мою сторону глаза, ими же указала в сторону шефа. У моей подруги идея фикс, что наш шеф должен обязательно стать моим мужем. Жаль только, что я с ней эту идею не разделяю. А учитывая, что я сейчас чувствую, как его пальцы массируют моё плечо, то ли специально, то ли от нервного тика, он меня ещё и подбешивает. Вот как шеф Кузьма Семёныч меня вполне устраивает. Мужчина слегка за сорок, слегка поплывший, слегка уработавшийся, слегка разведён и слегка самоуверен в своей неотразимости. В общем, всего в нём слегка многовато для такой привередливой и противной меня, которая любому, даже самому опытному дальнобойщику промассирует все мозговые нейронные связи и талантливо потом вложит в эти связи всё, что нужно мне и нашей фирме для хорошей работы. — Лизонька, ты просто великолепно выглядишь, — шеф склонился к моему уху и дыхнул на меня горячительными парами, а в его глазах заплясали те самые черти, которые уже почти на издыхании, но пытаются показать, что его омут не обмельчал. Но я ещё та противная клуша, и не люблю, когда от мужиков пахнет перегаром. — Спасибо, Кузьма Семёныч. Вы тоже ничего, — дежурно улыбнулась ему и кивнула одному из коллег, который в очередной раз прокричал тост в мою честь. — Ну почему же «ничего»? — Семёныч явно старался подмигнуть мне сексуально, вот только что‑то пошло не по плану, и вместе с подмигивающим глазом у него дёрнулась голова в сторону моего виска. — Ауч! — зашипела я. — Ой, Лизонька, прости меня! Я такой неловкий! — он быстро подхватил меня под руку и повёл на выход из зала совещаний. — Пойдём в кабинет. У меня там есть холодное. Нужно срочно приложить. — Не нужно, Кузьма Семёныч, — попыталась проморгать летящие перед глазами звёзды, но у нас с шефом явно разные весовые категории. — Не спорь, Лизонька. Я сейчас всё сделаю по высшему разряду, — промурлыкал чуть захмелевший шеф и втолкнул меня в свой кабинет в буквальном смысле. Как я не растянулась по полу, понятия не имею! Но не это самое пугающее. На трёх окнах, что были в кабинете шефа, задёрнуты гардины, которые здесь висели только ради красоты. То есть вокруг полумрак. На столе стоят несколько маленьких круглых свечек в железных баночках, зажжённых. На полу разбросаны лепестки красных роз. И от всей этой картины по спине пробегает неприятный холодок, который зарывается в мои распущенные рыжие кудри, как рука мамы в детстве, когда она пыталась их расчесать, а потом терялась резинка, и мы бежали её искать вместе со мной на волосяном поводке. Вот и сейчас аналогичное ощущение! Но стоит мне повернуться, как Кузьма Семёныч включает сексуальную музыку, стоя ко мне спиной, и начинает покачивать приличным задом, медленно и с расстановкой, из одной стороны в другую. — Кузьма Семёныч, — пищу я, понимая, что моя слабая психика не выдержит такого. Лучше ещё раз в висок от шефа получить, чем ЭТО! Но в этот момент Семёныч начинает медленно стягивать с себя пиджак, теперь подёргиваясь всем телом. Боже, только не это! — Лиза, — слышу его голос, который звучит, как сильно потрёпанный граммофон деда, — ты запомнишь этот день рождения на всю жизнь! Мать вашу ети! Если можно, конечно, происходящее так обозначить. Потому что в следующий миг шеф делает резкое движение головой в сторону, прямо закидывая одну щёку себе на плечо. А потом его рука начинает раскручивать пиджак над головой. — Кузьма Семёныч, может, всё же не надо? — пытаюсь остановить приближение катастрофы. — Лиза, это всё для тебя! — выдаёт шеф и на кульминации музыкальной композиции отбрасывает пиджак в сторону и делает резкий выпад вниз. То ли хруст, то ли вой, а может, и то и другое сразу наполняет кабинет. Шеф замирает на несколько секунд, уперев обе руки в ноги прямо у ступней, а через секунду заваливается вперёд, на лицо, с воем: — Спина‑а‑а… Вот только, судя по звукам и отборному мату, теперь там ещё и нос! И кажется, пора вызывать скорую.