Глава 2. На борту парусника

Рита Капитан почти силой затолкал меня в каюту так, что я едва не поскользнулась на мокром полу. – Как у вас тут грязно, – я оглядела лужу, растекшуюся под ногами, и брезгливо скривила нос. – Не в твоем положении привередничать, – мужчина закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, перекрыв мне все пути отступления. Впрочем, бежать мне все равно было некуда. И капитан озвучил мои невеселые мысли вслух: – Но если хочешь, можешь вернуться к команде. Они будут рады. Я насупилась и отрицательно помотала головой. – Так я и думал, – мужчина гнусно ухмыльнулся. Он окинул меня липким взглядом, и я снова непроизвольно прижала руки к груди, отчаянно жалея, что выбрала для этой морской прогулки настолько откровенный купальник. Я-то хотела, чтобы Серж обратил на меня чуточку больше внимания, но он все равно не отрывался от своей брюнеточки. Я могла бы прийти на катер хоть в балахоне… Который сейчас был бы куда более уместен, чем плавки-стринги и две малюсенькие треугольные чашечки лифа, едва прикрывающие мою не самую маленькую грудь. А капитан хоть и выглядел чуть менее гадким, чем его команда, особой симпатии тоже не вызывал. Только опаску и неприязнь. Не отводя от меня масленого взгляда, мужчина продолжал: – Ты откуда здесь вообще взялась? С неба упала? Я покачала головой: – Нет, с катера. Меня Серж столкнул, мажор недоделанный, – скривилась при воспоминании о позорной сцене. – А я ведь плавать не умею… Капитан озабоченно нахмурился: – Ваше судно потерпело крушение? Я только рот приоткрыла от недоумения, промямлила: – Вроде, нет… Там до берега было рукой подать. Может, двигатель заглох? – Кто заглох? – пришла очередь капитана удивляться. – Здесь до берега не меньше пятидесяти миль, мы в открытом море, деточка. – Что, простите? – я только глазами захлопала. Взгляд мой рассеянно скользнул по странной обстановке каюты, по нелепой одежде стоявшего передо мной человека. Все это выглядело дико и оттого пугало еще сильнее. Я не большая любительница исторической темы, но парочку фильмов в свое время посмотрела. Так вот, все, что я видела, было очень похоже на пиратский корабль, каким его обычно показывают в кино. Хотя нет, в кино все показывают чистеньким и красивеньким, а здесь было неуютно и грязно. И качало все сильнее, так, что меня даже начало подташнивать: – А вы кто вообще такой? – шок и страх удивительным образом преобразовались в моей голове в наглость и злость. Я упрямо поджала губы и даже стиснула кулаки, – И вообще, где я? Где Серж? Капитана вспышка моего гнева, казалось, позабавила. Он ухмыльнулся – одними губами – глаза его при этом не улыбались, оставаясь злыми: – Прошу меня простить, мадемуазель, я не представился, – он поклонился с деланной учтивостью, – мое имя Ричард Нигель, я хозяин и капитан этого прекрасного судна под названием «Эрика». Царящий в каюте бардак совершенно не вязался со словами капитана о прекрасном, но в тот момент я была слишком шокирована, чтобы рассуждать о таких мелочах. Капитан продолжал: – Наш корабль уже больше года находится в пути, и последний раз мы видели сушу три недели назад. – Как так? – я только смогла выдавить из себя. – Ну, как-то так. Поэтому мне совершенно непонятно, откуда ты тут взялась такая красивая. – Взгляд капитана стал еще злее, хотя, казалось бы, куда же еще, – Говори по-хорошему, тебя прислал Владыка моря? Шпионить за мной? – Что? – запас моей злости быстро иссяк, и теперь я просто часто хлопала глазами, из которых вот-вот готовы были закапать слезы – от страха и непонимания происходящего. Наверно, я выглядела достаточно жалко, потому что капитан смягчился, в глазах его скользнуло если не сочувствие, то что-то похожее на жалость: – Тебя как зовут? Я продолжала моргать, пытаясь задержать слезы, но они все равно предательски подтекали из уголков глаз. Я шмыгнула и быстрым движением стерла влагу с лица: – Маргарита Волчанская. Можно просто Рита. – Ты едва не утонула, просто Рита, – капитан пренебрежительно дернул губой. – Как-то опрометчиво для дочери Владыки моря. – Я же плавать не умею! – я чувствовала себя совершенно растерянной. – Какого владыки? Мой отец Николай Волчанский, он бизнесмен. – А что, в твоих краях бизнесмены, – капитан Нигель очень старательно выговорил это слово, словно оно было для него незнакомо, – тоже запрещают своим дочерям учиться плавать? – Да, нет, – я сковано повела плечами, – просто недосуг было… Это же вы меня вытащили из воды? Я подняла на капитана настороженный взгляд, и он кивнул. – Значит, я вам обязана своим спасением? – я протянула задумчиво, уткнув взгляд в грязный пол у своих ног. – И… как я могу вас отблагодарить? У меня с собой ничего нет… – Тут же поспешила добавить, от страха тараторя и проглатывая окончания слов, – Но у моего отца есть деньги, у него небольшой ресторанчик, он приносит хороший доход… Однако капитана мои обещания не впечатлили. Он грузно оттолкнулся от двери и открыл ее. Махнул рукой в дальний угол каюты: – Каюту прибери. Тряпки там. И вышел вон, щелкнув ключом в замке. *** Ричард Качка усиливалась. Корабль кидало с борта на борт, матросы суетливо сновали по палубе, выполняя распоряжения боцмана. Ричард остановился и злым взглядом окинул команду. Ему хотелось немедля воплотить в жизнь свои угрозы за неподчинение, но Нигель – был хороший моряк. Он понимал, что перед штормом это не лучшая идея. Пока что у матросов было, чем заняться, а когда шторм уляжется, он вернется к вопросу субординации на корабле. – Штраусс, отдай штурвал! – капитан приблизился к рулевому, уже насквозь мокрому от хлеставших на палубу волн. – Капитан? – шкипер недоверчиво покосился на Нигеля. – Быстро, я сказал! – Ричард рявкнул, чувствуя, как кровь вскипает от бешенства. Они смели ему перечить. Все, даже Штефан Штраусс, в верности которого он пока что не сомневался. Пока что. Но авторитет капитана развеивался, словно утренняя дымка над водой. Когда люди так долго находятся в море, то те деньги, которые были им обещаны по возвращении на сушу, перестают быть таким уж надежным рычагом влияния. Требуется кое-что посущественнее: сила, жестокость и твердость характера. А сейчас Ричард Нигель, имевший раньше славу жестокого тирана, чувствовал, что стал слишком мягок, чтобы держать в железном кулаке толпу матросов. Была ли виной тому прекрасная Эрика, бросившая его, несчастного и одинокого, на морском берегу страдать от неразделенной любви? Или то была часть подарка сына морского царя, который избавил от черноты не только его дыхание, но и душу? Так или иначе, Ричард не хотел признавать своей слабости. Особенно теперь, когда ему на голову – в буквальном смысле – невесть откуда свалилась странная пассажирка. Увы, это оказалась не Эрика. Сходство с княжной Вильгефорц было более чем смутным, разве что цвет волос похож. Но просто так отдать девчонку на растерзание команде Ричард тоже не мог. Сам бы себе не объяснил, почему. Не мог и все. Штраусс нехотя передал штурвал капитану. Вопреки опасениям шкипера, рука у Нигеля все еще была тверда, и кораблик благодарно отозвался на прикосновения хозяина. Единственный, кто еще слушался его беспрекословно… Ричард резко вывернул рулевое колесо. Матросов, что были в тот момент на палубе, поволокло в сторону, кто-то даже свалился за борт. Крики несчастного заглушил грохот волн и вой ветра, и никто даже не дернулся ему на помощь. Зато корабль принял удар высокой волны носом. По доскам палубы прошел сильный поток воды, смывший в море еще парочку плохо закрепленных бочонков с ромом. Но корабль остался на плаву. В лицо Ричарду плеснуло соленой водой. Он коротко вытерся рукавом и до белых костяшек пальцев вцепился в рожки штурвала. Корабль рвался из рук хозяина, стонал и как будто плакал от страха. Его швыряло по волнам, словно щепку. Нигель скользил взглядом по бушующей поверхности моря, и на краткий миг ему показалось, что среди ярящейся стихии мелькнуло что-то очень большое и длинное, словно морская змея. По пенным макушкам волн ударили плавники, как перепончатые крылья диковинной морской птицы. Кораблик обдало веером брызг. Ричард снова вытер лицо. Ему слишком часто стала мерещиться всякая чертовщина. Верно, настала пора пристать к берегу. Отдых требовался не только матросам, но и самому капитану. Как только они переждут этот шторм, сразу же возьмут курс на ближайшую сушу. А в следующий момент «Эрика» налетела на что-то под водой. Ричард почувствовал скользящий удар, словно бы кораблик зацепил килем мель. Вот только откуда взяться мели в открытом море? Нигеля швырнуло грудью на штурвал, едва не перекинув через него. Он сразу же заложил крен вбок, пытаясь уйти от соударения с неожиданным подводным препятствием, но больше столкновений не было. Словно бы мель «уплыла» от корабля сама. Чертыхаясь сквозь зубы и поминая морскую матерь, Нигель снова схватился за штурвал, хмурым взглядом оценивая потери на палубе. Еще нескольких человек смыло за борт, и подбирать их сейчас не было ни малейшей возможности. Штормовой стаксель [*] болтался на фок-мачте, изодранный в клочья. Обшивка бортов скрипела и стонала под натиском стихии, фок-стеньга [**] была начисто отломана. Нигель сжал зубы – его любимый кораблик, его прекрасная «Эрика», сражался с неравным противником. Это суденышко не было предназначено для столь длительных и трудных путешествий, и то был лишь очередной каприз его хозяина – плыть на поиски сбежавшей невесты на корабле, который он преподнес ей в качестве свадебного подарка. Когда навстречу кораблю покатился очередной вал, Нигель мертвой хваткой вцепился в штурвал, и направил «Эрику» носом к волне. Макушка волны вспенилась барашком. Вот, сейчас она накроет палубу, и для команды все закончится. И только лишь спустя несколько недель обломки суденышка вынесет на ближайший берег вместе с личными вещами матросов и обрывками парусов… *** Рита За капитаном закрылась дверь, и я без сил опустилась на разобранную постель. Верно, на ней спал сам хозяин корабля, но в тот момент мне было не до капризов. Подумать только, всего каких-то полчаса назад я лениво потягивала коктейль на корме прогулочного катера, и вот, оказалась посреди открытого моря на каком-то допотопном паруснике, в компании совершенно незнакомых, очень странных и опасных с виду людей. И от беды меня спасло лишь временное заступничество их главаря. Я ни на миг не сомневалась, что с этим заросшим косматым капитаном мне еще предстоит не самый приятный разговор, в котором он спросит с меня за свое покровительство. И вряд ли дело обойдется мытьем полов… Я страдальчески закусила губу и оглядела царящий вокруг беспорядок. Даже в холостяцкой квартире Сержа было чище и приличнее, чем в этой капитанской каюте. Грязный мокрый пол, по которому катались пустые бутылки из-под какого-то пойла, все стены в каких-то неаппетитных пятнах, по углам обрывки паутины. Я скривилась и брезгливо передернула плечами. И я что, должна убирать все это? Вот уж он не угадал. Привстала на кровати и попыталась выглянуть в окошко. Стекло было чем-то заляпано, и разглядеть за ним мне ничего не удалось. Зато, когда корабль в очередной раз завалился набок, меня сильно затошнило, голова закружилась, и я плюхнулась обратно на капитанскую койку, уткнувшись лицом в подушку. От подушки неприятно пахло, и от этого запаха меня замутило еще сильнее. Я свернулась калачиком, поджав колени к груди и спрятав в них лицо, и закрыла глаза. Вот, сейчас я полежу немного, открою глазки и снова окажусь в шезлонге на катере у Сержа. Или еще лучше, в своей кроватке, у себя дома, в маленькой уютной студии, которую купили мне родители. Корабль снова повело в сторону, и на меня накатил новый приступ тошноты. Я едва сдержалась, но плевать себе под ноги и делать эту каюту еще грязнее посчитала ниже собственного достоинства. Хотя, пожалуй, если эта посудина еще пару раз так же качнется, то я не сдержусь. Однако вместо плавного переката с боку на бок я почувствовала сильный удар снизу. Что-то большое проскребло по днищу и я, было, решила, что мы сели на мель, и качка сейчас прекратится, но тут же прогнала эту мысль. Капитан ведь сказал, что мы в открытом море… Ерунда какая. Я еще сильнее подтянула колени к груди, обхватила затылок руками, словно пытаясь спрятаться. Дурной сон. Я просто перегрелась на палубе катера, ведь там было так жарко. И ведь я даже не пила ничего крепче апельсинового сока, так откуда же вокруг меня взялось все это безобразие? И самое главное, что мне теперь делать? Ответ пришел очень быстро. Первое, что нужно было сделать, это одеться. Если мне придется задержаться в компании этих охочих до женской красоты мужиков, то лучше лишний раз не раздражать их своими прелестями. Отчаянно борясь с тошнотой, я встала с кровати. Пошатываясь в такт корабельной качке, добрела до стоявшего в углу небольшого сундука. Распахнула его. Против ожидания, внутри оказалась вовсе не одежда, а какие-то незнакомые приборы, ворохи бумаг и стройные ряды полных бутылок. Чуть поковырявшись во всем этом великолепии и с удивлением отметив царивший в сундучке строгий порядок и чистоту, я перешла к соседнему ларю. Он был не в пример объемнее первого и на сей раз действительно оказался заполнен одеждой. Вполне ожидаемо, что внутри сундука были мужские вещи: рубашки, кальсоны, еще что-то, мне совсем незнакомое. И, разумеется, все это было мне велико, капитан был крупным и высоким мужчиной. Но выбирать не приходилось. Со вздохом я натянула на себя показавшуюся самой скромной рубаху и какие-то короткие штаны. Длинные рукава рубахи я засучила до локтя. Получилось подобие спортивного костюма. Вполне удобно, но внешне достаточно неказисто. Как раз то, что нужно. Оставалось только раздобыть какую-нибудь обувь. Ходить босиком было очень неприятно, но лишней пары ботинок в каюте капитана не оказалось. Поиски одежды немного отвлекли меня от качки и вызванной ею тошноты. Я даже немного взбодрилась, решив, что все не так уж плохо, и как только капитан придет в каюту в следующий раз, я поговорю с ним по-деловому, без соплей. А в следующий миг на корабль обрушился чудовищный удар. Оглушительный грохот, скрежет, от которого сводило зубы, и мелкая противная тряска. Меня швырнуло на грязный пол, проволокло по нему до самой стены, об которую я со всего маху ударилась головой. И отключилась. ___________________________ [*] стаксель – треугольный парус в передней части судна [**] фок-стеньга – верхний конец мачты на носу судна