Эпилог

Или то что произошло после…

Предрассветный час в Драконьих горах всегда ощущается как затаенный вдох. Мир еще не проснулся, но уже перестал быть по-настоящему ночным.

Над пиками, острыми, как обломанные клыки древних чудовищ, небо медленно меняло цвет: из густого, почти осязаемого чернильного бархата оно превращается в холодный, прозрачный индиго. В этой тишине воздух становится таким разреженным и ледяным, что кажется, будто он звенит, если к нему прикоснуться.

Замок, вросший в скалы так глубоко, что не разобрать, где заканчивается камень и начинается кладка, сейчас выглядит как призрачный силуэт. Его башни, увенчанные шпилями, пронзают низкие клочья тумана, которые лениво ползают по склонам, словно дым от догорающего костра. Здесь нет привычной человеческой суеты — только тяжелое, мерное дыхание самой горы.

Нежная, почти осязаемая идиллия царила только за стенами этого величественного замка. Но стоило переступить порог, как эта идиллия рассыпалась в прах. Внутри воздух был наэлектризован: резкий запах озона и отчетливый металлический привкус на языке предупреждали о том, что в тронном зале бушует стихия. Императрица драконов была в ярости. Ее фиолетовые волосы, казалось, жили собственной жизнью, взлетая в воздух при каждом гневном выкрике, сотрясавшем своды. Ее фиолетовые волосы взметались от каждого ее гневного крика, только двое сидели в обнимку друг друга. Для них сейчас существовало только маленькое пространство, только они вдвоем. Их не волновал ни гнев мамы Динары, ни снисходительная улыбка ее отца, даже гул двух сковородок и причитание летающего черепа были на заднем плане. В этот момент для них не существовало ничего, кроме тепла чужих рук и тишины, которую они умудрились сохранить посреди бушующего шторма. — Корди, душа моя! — вмешался император драконов. — Идем, пусть дети побудут одни! — Альтаир поймал жену и ловко направляя вывел ее за дверь, оставив Динару и Дейрана наедине.

— Я так испугался! — шепнул Дейран на ухо Динаре, зарываясь носом в ее фиолетовые, как и у мамы волосы.

— Я просто разозлилась! — пожала девушка плечами и прижалась к груди демона. — Не ну не наглость было объявлять во всеуслышание, что Совету нужна жертва в моем лице? Да и что я? Мне почти делать ничего не пришлось, — хмыкнула она.

— Да, твоя сковорода — это нечто! Никакая армия не нужна! — хмыкнул Дейран, и прядка волос защекотало девушке ухо, от чего она хихикнула.

Динара прижалась к Дейрану крепче, ощущая его тепло и силу, которые давали ей уверенность. В этом объятии таилась не только нежность, но и обещание — обещание, что вместе они смогут выдержать любые испытания, какие бы ни послал им судьба. — Эй, влюбленные! — свистнул рядом Череп Корделии. — Вы бы делали ноги, пока Альтаир отвлекает Корди.

Впервые, за всю жизнь, Динара задумалась над словами маминого любимца. Заглянула в глаза демону, видя в его глазах туже мысль и весело подмигнула. Дейран ответил ей короткой, почти мальчишеской улыбкой, в которой, однако, читалась решимость, способная свернуть горы — или хотя бы пробить брешь в обороне императорского дворца. Он крепче перехватил Динару за талию, и в этом жесте было больше смысла, чем в любых клятвах.

— Бежим? — одними губами спросил он.

Динара лишь коротко кивнула, чувствуя, как внутри разливается азарт. Впервые за долгие годы она не чувствовала себя принцессой, она могла поддаться чувствам и желаниям.

Череп, почуяв неладное, защелкал челюстями и закружился в воздухе, оставляя за собой призрачный след.

— Ну же, голубки! Пока Корди не поняла, что ее отвлекли от воспитательного процесса, у вас есть фора в пару минут! — проскрипел он, подгоняя их нетерпеливым взмахом костяной челюсти.

Они повернулись к окну и держась за руки прыгнули с отвесной скалы, вниз, где в лицо ударил ветер, а небо разрезало две черных фигуры: демона и дракона. И в этот миг, когда первые лучи солнца, коснулись острых пиков, Динара поняла: это не просто побег. Это начало их собственной истории, где не будет места жертвам, советам и чужой ярости. Только они, горы и бесконечное небо.