Глава 11

– Просыпайтесь, ваше величество, вашу драгоценную задницу доставили на место, – грубо пихнул я дрыхнущего Кокса в плечо, и он мгновенно вскинулся и ошалело заморгал, пялясь в лобовое. – А повежливее нельзя, мудачина! – возмутился он сипло со сна. – Вежлив я безусловно и всенепременно только с особями противоположного пола, а остальным это еще заслужить нужно. – Придурок, – огрызнулся парень и открыл дверцу, выбираясь из машины и направляясь к ближайшим голым в раннюю весну кустам. Мы добрались в нужное место спустя почти сутки пути уже в сумерках и решили оставить авто в последнем участке редколесья, за которым начинались сплошные открытые пространства полей, окружавших предположительное место жительство принца туатов, и кончалась нормальная дорога, становясь паршивой гравийкой. Очень продуманно выбранное место, нужно сказать, скрытно не подберешься, и есть вероятность, что стоит ждать и ловушек магических. Конечно, за столетия жизни в мире Младших проклятый мог расслабиться и не ждет нападения, но только дурак станет легкомысленно полагаться на это. Неспроста ведь видимый издалека особняк окружен голыми ровными полями, ой не спроста. Я тоже покинул салон, открыл багажник и извлек скатку из толстой мягкой кожи ухлона и стал ее разворачивать, собираясь вооружиться. Только настоящее железо для настоящего фейри. Хоуг и Фьярал занимались тем же у своей машины. – Вы всерьез собрались воевать тут этими вашими стальными палками‑махалками? А хоть один пистолет захватить мозгов не хватило? – пренебрежительно скривился вернувшийся Кокс. – Чтобы мы снизошли до этого вашего оружия трусов? – огрызнулся Хоуг, которого человек раздражал так же, как и меня, вот только причины терпеть это отсутствовали. – У тебя уже была возможность попытаться пристрелить фейри, и что‑то ты не преуспел, – ткнул я придурка в очевидное, не собираясь однако посвящать его в тайну, что даже попади он, и обычные пули мало чем помогли бы. – Потому что нужно было сразу тебе свинца в лоб залепить, а не разговаривать. Тогда бы не было у нас со Снежкой всех этих проблем. – Поверь, момент невозврата вы миновали гораздо раньше, – ухмыльнулся я. Ровно тогда, когда я увидел мою ка‑хог. – Но выстрелить в фейри отнюдь не значит попасть в фейри. Мы намного быстрее вас. – Быстрее пули – не значит быстрее сотни пуль, – передразнивая меня, процедил Кокс. – Нужно всего лишь взять не пистолет, а автомат, и шмальнуть очередью. – Приказ Богини – доставить туата живым. Так что, твой способ нам не подходит. – Да вертел я вашу Богиню… – начал спорщик, но я остановил его предупреждающим жестом, а оба моих спутника вскинулись. Ну что за идиот, не чует, на что нарывается! То, что эти воины делили с ним продажных женщин совсем недавно, никак не помешает им запросто перерезать ему глотку за дерзкий язык. – Ладно, давайте и мне тогда парочку ваших ножичков что ли. – Обойдешься, – захлопнул я багажник, едва не прищемив его загребущие конечности. Ишь ты, только что у кустов ими же за причиндалы свои держался, а теперь к моему оружию их тянет, не помыв! – Ты останешься здесь и будешь нашими глазами снаружи. – Серьезно? Хочешь оставить меня стоять на стреме и думаешь, я соглашусь? – Стоять тебе не придется. Ты будешь смотреть в этот свой ноутбук и рассказывать то, что увидишь с камер, которые мы нацепим на себя. Я видел нечто такое в ваших фильмах и заехал купить нужное оснащение, пока ты изволил почивать как младенчик. Мысль его использовать именно так действительно озарила меня прямо в дороге. Ведь нет никакой гарантии, что наши амулеты и артефакты, призванные отражать магические искажения и воздействия, не окажутся бесполезными против ухищрений древнейшего туата. – Купил? Не посоветовавшись со мной? – взвился Кокс, наливаясь злостью, я же безразлично пожал плечами, давая понять, что не усматривал такой необходимости. – А ничего, что мне может понадобиться куча времени на отладку всего этого твоего барахла? А если оно вообще окажется несовместимо, и я не смогу его сконнектить? Это так просто по‑твоему? Или я какой‑то техно‑волшебник? И зачем вообще это, если у нас со Снежкой свое все есть давно для подобных целей? Сказать не мог, что нужно? – Зачем было тратить на это время, если я просто купил самое лучшее за считанные минуты, – его доводы смутили меня… самую малость. Все же техника мира Младших не то, что легко дается для понимания нам. – Да что бы ты понимал, средневековье на каникулах! Лучшее! Что тебе впарить захотели, вот то ты и купил! – Ты начнешь работать или мы обойдемся без тебя? – ему удалось‑таки заставить меня разозлиться. Кокс пялился мне в глаза гневно с полминуты, громко сопя, но все же выдохнул и, отвернувшись, спросил: – Что от меня требуется? Искать системы слежения и тому подобные охранные штуки и ловушки? – Нет, это нас не беспокоит, потому что скрыто все равно подойти не выйдет. От тебя требуется именно то, что я уже озвучил – ты находишься снаружи и четко, постоянно озвучиваешь нам то, что видишь ты. – В смысле? Тут же вон чистое поле отсюда и до хатенки нашего объекта, – опешил совершенно несведущий в аспектах волшебства тип. – Ну вот это и бубни нам в наушники. Поле‑поле‑поле, никаких препятствий, – пояснил я ему. – Это еще зачем? – Затем, тупой ты потомок обезьяны, что мы, вступив внутрь круга магической защиты, что здесь наверняка раскинут, можем начать видеть совсем не то, что есть на самом деле! – не выдержав, рявкнул Фьярал. – Ну… так бы и сказали сразу, – пробормотал явно ошарашенный Кокс. – Так и есть, – спокойно подтвердил я. – Не сохранилось никаких сведений, какой магией обладали туаты, так что твоя задача следить, если мы начнем вести себя странно. – Что считать странным? – Станем ходить кругами, сражаться с несуществующими монстрами или вовсе друг с другом, не заметим реального противника. Нечто в этом роде. – Захотите трахнуть друг друга? – не удержался от капли едкого яда просящий быстрой смерти недоумок. – Или тебя, и вряд ли ты от нас отобьешься, – ответил я ему в тон. – Так что смотри в оба, и если начнется странное – ори, стучи, делай, что хочешь, но постарайся в ум нас привести. В интересах целостности твой задницы в том числе. Но смотри, не вздумай за нами идти. Если же все пойдет хуже некуда, и мы так и сгинем, то я тебе сейчас номерок дам для связи и вызова подкрепления. Но учти, говорить с тем, кто ответит, нужно в высшей степени уважительно и без намека на твою язвительность. Наш деспот – личность жесткая и прямая – болтливой башки лишит походя. – Охренеть‑не встать, конечно. Ладно, понял вас. Дайте мне чуток времени на отладку и проверку связи, и приступаем. О начале действия магии сигнализировало появление и постепенное нарастание совершенно неуместного сейчас приятного волнения. Эдакое предчувствие скорой радости, я бы сказал, что ею самой потихоньку и становилось. Мне подумалось о том, что как только закончится это ерундовое по сути испытание, я смогу прорваться в наш мир и добраться сразу же до моей ка‑хог. Картины того, какой жаркой будет наша встреча замелькали передо мной, как наяву, руки сами собой стиснулись, ловя несуществующую пока здесь потрясающую перламутровую мягкость ее кожи. Надеюсь застать ее спящей и, тоже быстро обнажившись, скользнуть в нагретую ее потрясающим телом постель. Преодолеть первое сопротивление, вызванное испугом от моего внезапного появления и тут же утопить в поцелуях‑бесстыдных ласках, меняя сонную поволоку в ее сумеречно‑прекрасных глазах на одурманенность уже страстью… И тут я повернулся и поймал наверняка придурковато‑пьяным взглядом лицо идущего рядом Хоуга, на чьей смазливой роже сияла широченная бесшабашная улыбка. – Эй, идиоты, куда вас с дороги вправо заносить‑то начало! Левее берите! – раздался в наушнике раздраженный и весьма отрезвляющий голос Кокса. Я глянул под ноги и понял, что он прав – с и так паршивой дороги мы сошли на перепаханное поле, раскисшее от подтаившего днем снега. В сгущающихся сумерках все это месиво начало опять прихватывать морозцем, но это мало помогло – мы втроем уже изгваздались выше колен и по факту топтались на месте, увязая на пахоте все сильнее. – И моргнуть не успел, а они ломанулись куда‑то, – проворчал Кокс. Помянув всех проклятых созданий нашего мира, мы выкарабкались обратно на дорогу и тронулись дальше, однако Коксу то и дело приходилось нас одергивать, корректируя снос то в одну, то в другую сторону. Очень быстро первоначальная необъяснимая логикой радость стала сменяться апатией и безразличием, что, пропитав потихоньку разум, начала сочиться по венам, наливаясь в теле практически незнакомой мне тяжелой усталостью. Мне такое случалось испытать разве что после изнурительных сражений или в такой далекой юности от длившихся днями тренировок, когда только прибыл в Таххейн Глиф и претендовал на место в воинстве тогдашнего его владетеля – отца деспота Грегордиана. – Какого черта вы теперь‑то плететесь, как деды столетние? – возмутился в наушнике Кокс. – Топчитесь почти на месте и еле ноги переставляете. Шевелитесь уже! Правой‑левой, раз‑два, марш‑марш! Его насмешливо‑хамский окрик принес небольшое облегчение мне и Хоугу, но вот Фарьял, попытавшись сделать ещё один широкий шаг, просто повалился лицом вперед и остался лежать без движения. – Эй, он в порядке? Может ему эвакуация срочная нужна? – Не смей приближаться! – огрызнулся я, поняв что даже языком ворочать тяжко. – Пусть лежит. Мысли тоже ворочались в голове громадными валунами, что все набирали и набирали вес, грозясь вот‑вот стать неподъемными и придавить‑таки к земле и физически. Удавалось сосредоточиться только на необходимости продолжать переставлять ноги, раз за разом, раз за разом, раз за разом… Вот только зачем я это делаю… и чей голос раздажающе, но все тише и тише дребезжит в ухе, вспоминалось все менее отчетливо. В конце концов, противное зудение надоело мне настолько, что я выдрал из уха источник звука и отшвырнул, не глядя. Зачем я иду? Куда? У меня же была цель… смысл у всех этих усилий… что так мучительно молило прекратить тело, но нечто внутри запрещало наотрез… Зачем? Зачем‑зачем‑смысл‑смы‑ы‑ысл… с‑с‑с… Снежка! Вот зачем! Вот мой смысл! Тяжесть и усталость так резко свалились с меня, что голова закружилась от облегчения, в ней зазвенело, как если бы я преизрядно перебрал лучших мужских вин скогге. Стала возвращаться радость, что со скоростью горного потока в половодье обращалась ликованием. В окружающей тьме открылась дверь, откуда лился яркий свет, и перед моим ошалевшим взором появилось лицо, чьи черты были так пронзительно‑невыносимо похожи на черты той, к кому я все это время рвался. Чувствуя, что слезы радости застилают глаза, я потянулся к этому источнику моего счастья, бормоча какие‑то нежности и пошлости вперемешку. Жемчужно‑великолепное сияние кожи, призрачное сияние туманно‑сиреневых глаз, непреодолимо манящий бледно‑розовый оттенок самых лакомых в двух мирах губ… Я почти дотянулся уже, шагнув в теплый свет, позволяя себя увлекать в него все глубже, как откуда от из‑за пределов пространства уютного сияния раздался гневный вопль, а во влекущее меня лицо влетело нечто темное, и вдруг непреодолимо манящее притяжение погасло. И я не мешкал ни доли мгновенья, нанеся единственный удар, в который вложил весь гнев и силу. И только после этого все померкло, как если бы получил точно такой же в ответ. Я осознал себя лежащим на холодном полу, в груди воцарилась адская боль с жестоким жжением, что может причинять только ранение настоящим железом. Рванулся с хриплым воплем, выдергивая чужое оружие из своего тела и пытаясь проморгаться в почти полной тьме. Удалось сосредоточиться взглядом на быстро затухающем источнике золотистого сияния, что валялся неподалеку от меня рядом с едва угадывающемся по контурам чьим‑то бесчувственным телом. – Ну ты реально попал, Мистер Хожу‑всегда‑налево! – хохотнул из темноты голос Кокса, которого здесь быть не должно, и, схватив меня за руку, помог мне подняться. – Я думал, ты стебался, когда про возможность резкого оголубения мне втирал, а ты реально полез на этого перца лобызаться! Снежка обязательно об этом узнает, имей в виду! Проклятые дварфы со всеми их вонючими бантустанами, я убью этого языкатого поганца! Сначала честно рассчитаюсь спасением его никчемной жизни за то, что сохранил только что мою бесценную, а потом обязательно убью!