Глава 12

Вдоволь навосхищаться и даже чуть привыкнуть к безумному аттракциону под названием «полет на драконе» мне не довелось. Буквально минут через десять полета над морской гладью из перемежения всех оттенков от ярчайшей бирюзы до глубокого синего, справа показались в небе несколько точек, у которых мне удалось успеть разглядеть черточки‑крылья перед тем, как несущий нас принц повернул огромную башку, громоподобно рявкнул нечто явно предупреждающее. А в следующее мгновенье скорость полета стала возрастать. В ушах уже не свистело – гремело, ритмичное уханье огромных крыльев тоже слилось в почти сплошной звук, ветер бил в лицо так, что видеть почти ничего не удавалось, потому что приходилось держать глаза практически полностью закрытыми. – Что происходит?! – прорала я, стремясь докричатся до сидящей сзади Илвы. Она ответила, но звук ее голоса унесло, и все, что я уловила, это окончание вопля «…И‑и‑и‑с‑ь!» Предположив, что назревает какая‑то поганая фигня и орала Илва «держись!», я вцепилась что было сил в кожаные поручни перед собой, закрепленные на выросте костяного гребня дракона. Но все равно едва не вылетела из седла, когда мы стали не то, что снижаться – падать с безумной скоростью на едва появившуюся сушу с густым лесом. Ярчайшая зелень угрожающе понеслась на нас, резко сменилась снова выжигающей глаза лазурью неба, дракон кувыркнулся, нас с Илвой таки выкинуло из седел, я заорала уже от взорвавшейся паники и боли в кистях, пострадавших от рывка, и продолжила вопить, падая и падая. Но внезапно вокруг тела обхватили мощные чешуйчато‑когтистые пальцы и падение было приостановлено опять же весьма резко и болезненно, после чего мой лоб почти встретился с моими же коленями, и я сомневаюсь в исправности моих ребер и позвоночника. Едва успела сообразить, что мы еще падаем, вот только теперь дракон, точнее его подбрюшье под нами, лежим на нем, как на причудливой подушке, а по закрывшим с боков и сверху, как надежный щит крыльям лупят ветки деревьев, через которые мы валимся. Треск адский оборвался глухим тяжелым бум! что прошел дробящим все импульсом сквозь тело, я прокусила язык, вышибло дух, но времени на прийти в себя мне не дали. – Вставай, Снежка! – потянула меня за руку Илва, как только удерживающая лапа разжалась. – Живее, нужно найти укрытие! От кого мы укрываемся я спрашивать не стала. Прежняя жизнь научила – если твой партнер кричит «шухер!», то сначала бежим и прячемся, а потом выясняем почему. Вот только бежать выходило у меня плохо – ноги не держали, в голове плыло, глаза застилало все еще слезами от ветра в полете, а вздохнуть нормально не давали вспышки боли в ребрах. Но вот заорать все‑таки вышло, когда принц Раффис догнал нас с Илвой и прямо на ходу, как парочку тряпичных кукол закинул на свои плечи и бегом помчался вперед. При всем вроде бы не слишком богатырском сложении он нес нас с непостижимой легкостью, пусть и без особого удобства, но тут уж и не странно – у этого смазливого парня внутри целый дракон. Пусть только мне кто‑нибудь теперь скажет, что перетаскивание девушек вот таким образом имеет нечто общее с романтикой – в рожу этому дебилу плюну. Тут бы не обблеваться, и как же замечательно, что вылет у нас был без завтрака. Не взирая на то, что едва видела, удалось заметить, что вокруг стало намного темнее, и уже через минуту очутилась на ногах. Конечности держать отказались, само собой, и замечательно, что за спиной был древесный ствол, к которому я и привалилась, моргая и силясь понять: где мы и что вокруг. Поначалу показалось, что неба отсюда не видать из‑за очень густых древесных крон, но оказалось, что у нас над головами раскинулась некая плотная, едва пропускающая свет темно‑зеленая сеть, весьма напоминающая ту, что ткут пауки для своих гнезд, то есть плотная, практически уже паутинная ткань. Вот только каждое волокно в том, что было над нашими головами, было толщиной, как минимум, в палец. – Приказываю вам показаться, кернеи! – рявкнул повелительно Раффис, обращаясь неизвестно к кому и отвлекая меня от рассматривания бесконечной, похоже, зеленой пелены наверху. – По какому праву ты с‑с‑смееш‑ш‑шь требовать? – прозвучало в ответ тихо‑шепелявое откуда‑то снизу и как будто отовсюду, и я обнаружила что вся почва тут укрыта сплошным и крайне густым ковром травы с редкими голубовато‑серебристыми цветочками с черной сердцевиной, доходящим мне почти до колен. По спине пробежал мерзковатый холодок не только от воспоминания о том, что растения в этом мире не отличаются дружелюбием, но и от того, что цветочки поразительно напоминали круглые злые глазки. Почудилось, что некоторые даже моргали. – По праву крови! – громко заявил принц, шагнув вперед и гордо вскинув голову, и около него буквально зажглась аура откровенной царственности, которая может быть только врожденной и даже нагота мужчины нисколько ее не портила. – Я первый из сыновей того, кому вы приносили клятву верно служить за позволение жить на этой земле. – Ох, черт! – испуганно охнула я, когда перед ним появилось существо, будто соткавшись из окружающей травы и поднявшись над ней на полметра. Причем те самые жутковатые цветочки в количестве пяти штук переползли на его лицо, расположившись там в хаотичном порядке на мой взгляд. Раффис же бесстрашно протянул раскрытую ладонь к созданию, больше похожему на небольшую травяную кучку, и оно молниеносно коснулось его конечности. – Право крови подтверждено, – прошелестело опять же сразу отовсюду, а с ладони дракона сорвались несколько темно‑красных капель. Я еле сдержалась от того, чтобы не завизжать или не выматериться в голос, когда и вся остальная трава вокруг стремительно стала собираться в такие же странные кучки, прибавившие в росте, а цветы‑глаза заморгали уже не скрываясь, очутившись на телах их носителей практически где угодно. – Чем должны мы ус‑с‑служить тебе, с‑с‑сын благодетеля? – просипели они синхронно. – Вы, кернеи, мне бесполезны. Немедленно призовите своего бераака, – ответил им принц с изрядной долей мало уместного сейчас, на мой взгляд, пренебрежения. Мы все же за помощью обращаемся. – Мне и моим спутницам срочно нужна Быстрая тропа. Никто никуда не метнулся и даже не пошел неторопливо, но и возражать не стал. Существа стояли, моргали, и только где‑то на грани слышимости мне начал чудиться какой‑то звук, напоминающий тихое пение цикад. А потом тот травяной глазастик, что стоял перед принцем, стал еще выше сантиметров на тридцать и произнес уже совсем другим голосом, более глубоким и без сипения. – Приветствую тебя, кровный сын благодетеля! Куда должна вести Быстрая тропа, о которой ты просишь? – Прошу? – можно сказать сто слов, указывая кому‑то где чье место и кто тут главный, а можно только одно, как и сделал Раффис. – Куда я должен создать для тебя и твоих спутниц мягчайщую Быструю тропу? – тут же исправился этот… бераак, мигом став еще и пониже ростом. – Как можно ближе к границам владений архонта Приграничья. И тропа должна быть уничтожена и забыта как только мы по ней пройдем. Существа травяные‑холмики быстро‑быстро и дружно заморгали, принялись раскачиваться и сипеть неразборчиво, из чего я сделала вывод, что дракон потребовал чего‑то из ряда вон. Раффис же их ропотом нисколько не впечатлился, просто взмахнул рукой, разбросав вокруг новые капли своей крови и тем самым, подавил возмущение. – Следуй за мной, кровный сын благодетеля, и веди своих спутниц, – смирилось с неизбежным существо и повело нас, а точнее уж потекло волной, напоминающей поглаживание порывов ветра по высокой траве, сначала вперед, а потом и вверх, нырнув первым в круглый вход, сотканый все из тех же зеленых нитей. В полный рост нам там идти не получалось, пришлось сначала согнуться, а потом и вовсе начать ползти на четвереньках в раскачивающейся и прогибающейся паутинно‑травяной трубе. Когда она закончилась, выведя нас в еще одну такую же, я без особого труда различила сидящего на корточках Раффиса перед новым круглым проходом, только совсем темным. – Я нижайше прошу у тебя прощения, филиа моя, за то, что снова вынужден буду коснуться другой женщины. Верь мне, что это исключительно по необходимости, которой не избежать, а не по моему явному или тайному желанию, – как‑то ну очень церемонно произнес он и приложил ладонь к груди. – Обещаю не вспоминать и не ставить тебе это в вину это, – довольно торопливо ответила Илва, сама схватила его за правую руку и повелительно кивнула мне. – Снежка, скорее! – Ну я тоже… только по необходимо‑о‑о…! – начала я ворчливо и взялась за левую руку принца, а он тут же стиснул мою кисть и рыбкой нырнул в проход, увлекая нас за собой. Мне как‑то не случилось испробовать на себе те самые трубы в аквапарке, что‑то ссыкотно было сунуться туда, доверив себя исключительно воде, гравитации и проф‑качествам создателей таких аттракционов без возможности на что‑то влиять, но предполагаю, что впечатления были бы весьма схожими с тем, что испытывала сейчас. Эдакая фееричная смесь невесомости в едва тронувшемся лифте, что длится и длится, и ощущение бешеной скорости, с которой несется вперед мое тело. Прикольно, хоть и дико странно, но с последним я уже стала обвыкаться. Пугала только перспектива торможения, без него же никак. Но боялась я зря. Самого снижения скорости я даже не почувствовала, просто впереди и внизу появился более светлый круг выхода из паутинно‑тканой трубы, и принц тут же отпустил мою руку, почти отбросил я бы сказала, как если бы она его все время пути жгла. Выбравшись первым, принц помог Илве, я же обошлась своими силами. Отошли на несколько шагов, и тут же за нашими спинами полыхнуло. – Твою жеж…! Заикой останусь, – пробормотала я, наблюдая, как яростное пламя уносится прочь, виляя между деревьями, издавая очень странный страдальчески‑завывающий звук. – Ты нуждаешься в отдыхе, Снежка, прежде чем продолжить путь? – спросила у меня Илва, не проявив по обыкновению никаких эмоций от всех этих чудес. В отличии от меня, она за огненным шоу не наблюдала, а извлекала из своей котомки вещи дракона. Видимо у них так было заведено, что перед полетом он отдавал ей свои шмотки, а после получал обратно. А вот наши седла так и остались похоже валяться где‑то на месте падения. Жаль, красивые были и наверняка очень не дешевые, судя по мастерству исполнения и богатым украшениям. – А разве мы можем себе позволить отдых? Мы же вроде от кого‑то убегали? Неплохо бы узнать от кого. – Мы сейчас находимся намного дальше от того места, где ступили на Быструю тропу. И нашим преследователям никак не узнать в каком направлении мы скрылись, ведь принц велел уничтожить наш путь и забыть о нем, – пояснила девушка, породив этим у меня новые вопросы. – И что? Приказал забыть, и они не вспомнят? – Это невозможно. Даже под пытками. Опачки! А вот тут хотелось бы поподробнее. – А… а их могут пытать? – Возможно. Наказанию за помощь принцу точно подвергнут. – последовал совершенно безразличный ответ. – Почему? – глянула я на принца, но тут же отвернулась. Вот странно, почему смотреть на обнаженного человека не так неловко, как на одевающегося? Тьфу, не человека! – Потому что он сейчас враг для своих соплеменников. – А… А как же «по праву крови благодетеля» и все такое? Вранье? – прям подставой попахивает. – Нет, с кровью все истинная правда. Раффис – первый сын правителя драконов. Но он больше не живет среди своих и не следует исключительно целям возвышения драконов над фейри. Поэтому он в опале. – А эти… кернеи живут, так понимаю, в такой далекой провинции, до которой эта новость еще не дошла? – Верно. – И им теперь за это попадать под раздачу? Не очень справедливо, вам не кажется? Нет, не подумайте, что я неблагодарная тварь и осуждаю, ведь нам грозили нешуточные неприятности, если бы нас поймали, да? – Мою Единственную и тебя захватили бы после моей гибели и навсегда поместили бы в дома позора тех драконов‑мужчин, что захотели бы вас присвоить, – на этот раз ответить мне снизошел аж сам принц, правда глядя при этом по‑прежнему только на Илву. – Но ты ведь принц, то есть высокопоставленная особа, сын самого самого у вас, короче ого‑го какая шишка, неужели они бы посмели убить тебя? – ой, может я оборзела совсем, и мне можно к нему обращаться на вы, только шепотом и с поклонами? – Им бы пришлось это сделать, потому как пока я был бы жив, сражался бы с ними за неприкосновенность своей Единственной. От кого‑то другого это может и прозвучало бы высокопарно и пафосно, но принц сказал так, что стало понятно – это правда, как она есть, и так бы и было. – Понятно. Но этих ребят из травы все же немного жаль. – У керней коллективный интеллект, и они очень быстро восстановятся, не потеряв ничего из общих навыков и памяти. Ущерб для них минимален и обратим, для нас же – нет. – безразлично объяснила Илва. – Мы можем идти, Снежка или разбиваем лагерь? – Солнце еще высоко, давайте пойдем, – я уже вроде отошла от потрясений, и чувствовала себя способной идти. – А далеко нам до этого… Тахейн Глиффа? И что он собой представляет? – Небо для нас теперь закрыто, так что, пару дней пути до границы, еще по Сумеречному государству столько же, а потом мы сможем смело снова подняться в воздух и окажемся в доме архонта Приграничья за несколько часов лета, – снизошел до пояснений принц. Ладно, звучит не катастрофично, не сорок лет по пустыне все же. – Я пойду первой, ты, Снежка, всегда держись за мной, принц нас прикрывает сзади, – деловито скомандовала Илва. – И прошу тебя: не трогай ничего вокруг, спрашивай обо всем и не обольщайся красивым или беззащитным видом чего‑либо. В диких лесах мира Старших очень много всего, что не является тем, чем кажется.