Глава 25

— Если бы все это рассказала не ты, Снеж, я бы уже вызывал моему собутыльнику скорую психиатрическую помощь. — Кокс качал головой с выражением полнейшего офигения на лице в продолжение всего моего повествования о приключениях в странных катакомбах леди-маньячки.

Да я сама сейчас, чуть очухавшись, смыв с себя все запахи последних суток, в том числе и уникальный аромат Алево и нашего секса, испытав при этом иррациональное сожаление, стала воспринимать последние события как наваждение. Ну потому что, але, я, конечно, не веду жизнь нормальной законопослушной среднестатистической гражданки, но все же весь мой прежний опыт был в зоне обычной реальности, а тут столкнулась с тем, что из нее конкретно выпадало. Допустим, психичку-похитительницу и ее поведение можно было как-то уложить в рамки привычной действительности, мало ли у кого какая шиза, а хрень с сохранением женщинами молодости любой ценой никакая не редкость, чего только даже в официальных салонах и клиниках ни вытворяют, не говоря уже о неких частных практиках с придурью. Но вот того серокожего рогатого перца… Способность Алево передвигаться со скоростью молнии, освобождение от кандалов, из которых хрен бы выбрался и сам Гудини…

Короче, уложить все по полкам обыденного восприятия пока не выходило, так что я вывалила это, как есть, без анализа Сашку, а для себя решила пока так и оставить валяться беспорядочной кучей в дальнем углу сознания. Черт с ним, в любом случае вопрос закрыт, я пошла дальше. Не буду утверждать, что не стану одинокими ночами вздыхать и перебирать впечатления от краткого, но дико яркого контакта с зеленоглазым секс-агрессором, но все проходит со временем, и, скорее всего, острота моих ощущений продиктована ненормальными обстоятельствами, в которых мы пересеклись.

— Ты меня слышишь вообще? — Похоже, я ненадолго занырнула в себя, согревая в ладони уже далеко не первую порцию коньяка в граненом стакане, и пропустила какую-то важную речь от Кокса.

Мы сидели рядом на повизгивавшем при каждом движении драном диване, явно сделанном еще при Брежневе, в съемной хрущобе на окраине уже совсем другого города, названием которого я пока не заморочилась, проспав большую часть пути сюда. Выгоревшие, местами ободранные обои, скрипучий паркет, битая плитка в ванной и совковая еще мебель — вот наш временный новый интерьер, и как же он напоминал мне начало нашего совместного автономного существования с Коксом, аж ностальгически заныло все внутри. Именно такой, даже еще сильнее запущенной, была наша самая первая съемная халупа, и боже ж мой, как мы радовались той однушке и тому, что так круты, что в состоянии себе позволить такие хоромы и еще и всякие вредные вкусности. Выставляли дачи всяких сильно прямостоячих дядек и тетек и стали почти богатеями, ага. Даже сейчас мы закусывали дорогущий коньяк столь обожаемой и желанной тогда пиццей, и мне было совершенно наплевать, каким кощунством это может показаться каким-нибудь снобствующим гурманам. Нам по кайфу, и ладно.

— А? Прости, что-то немного подвисаю, — оправдалась я и намахнула щедрый глоток горячительного.

— Я спросил… — Кокс отстранился от спинки дивана, развернулся ко мне, приближая зачем-то лицо к моему и глядя слишком пристально на губы. — Как насчет того, чтобы уже закончить всю эту придолбнутую беготню вокруг да около и быть вместе, Снежа.

Что?

Сообразить я не успела, друг подался вперед, обхватывая мой затылок здоровой рукой и вдавливая грудью в диван, и атаковал мои губы, шокируя. Чисто на автомате толкнула его, попадая точно в больное плечо, и Кокс взвыл, отшатываясь.

— Снежа!

— Прости… Но ты, блин, сдурел, что ли? — Я вскочила, едва не опрокинув и так шаткий журнальный столик с нашим пиршеством, и заметалась по комнате. — Чего творишь?

— То, что стоило сделать уже давно, если бы я не был таким тупым и похотливым ослом!

— О чем ты?! Мы вроде однажды поднимали эту тему и тогда же ее и закрыли раз и навсегда!

Я! Я ее поднимала. Давно. В наши семнадцать, когда у Кокса уже был за спиной шлейф разбитых сердец в полкилометра, а у меня еще не случилось и первого поцелуя. Я тогда сдуру решила одарить его своей чертовой девственностью, естественно изрядно подпив после нашей очередной удачной воровской вылазки. Все потому, что парни-ровесники шарахались от меня, обзывая за спиной бледной поганкой и привидением белой девы, а вот мужиков постарше, пытавшихся проявить ко мне знаки внимания, грубо отваживал сам Сашка, не стесняясь пускать в ход кулаки. Вот в моем пьяном мозгу и сформировалась идея, что, значит, и быть ему моим парнем. Сейчас-то и вспомнить смешно, а тогда чуть ли не трагедия была, когда он отшил меня без особых церемоний, прочитав лекцию, что дурой буду, если разменяюсь на него или на мудака, на него похожего, и долго распинался еще, доводя до моего сознания, что ни черта залипать на одной девчонке не собирается ни сейчас и никогда в принципе, а я и каждая нормальная особь моего пола достойна лучшего. С тех пор разговоры подобного плана у нас случались время от времени, вот только я больше не была в них заинтересованным лицом, лишь сторонним наблюдателем, указывающим ему на то, что он ведет себя как козлище с партнершами.

— Тогда закрыли! — мотнул головой Кокс. — Потому что я дурак малолетний был.

— А теперь ты дурак великовозрастный стал? — нервно засмеялась я, внезапно начав ощущать себя с ним некомфортно.

— Так и выходит, Снежа, если мне, дебилу, понадобилось оказаться перед угрозой не увидеть тебя больше никогда, чтобы понять: терять тебя не готов и ты самая важная женщина в моей жизни. — Зараза, меня до икоты почему-то пугала серьезность его тона.

— Ты мой друг! Я твой друг, не одна из девок, которых ты крутишь и укладываешь в причудливые позы, меняя ежедневно, и никогда не буду. Сашок, не начинай вот эту херню, не ломай то, что между нами! — Я нарочно отошла к окну, подальше от него, толкая свою отрезвляющую речь. — Ты ведь тоже самый важный мужчина в моей жизни, но друг! Переспать много ума не надо, но это все испортит, сам-то подумай!

— А я подумал. Именно то, что мы друзья и нет у нас секретов друг от друга, как раз круче всего. Нет повода разочароваться взаимно, ты же меня как облупленного знаешь, как и я тебя. Ты всегда была и будешь моими тормозами и адекватностью, а я — твоей защитой и поддержкой. Люди такое ищут всю жизнь и ни фига не находят.

— Да мы даже не влюблены! — хохотнула я, чувствуя себя совсем уж по-дебильному. — Я не влюблена.

— Потому что на него запала? — взвился Кокс. — На этого громилу блондинистого? Я просек, что ты по нему, как масло по горячему хлебу, растекалась!

— Тебе не кажется, что это перебор? — ощетинилась я.

— Не кажется! — огрызнулся друг. — Ты с ним переспала. Добровольно!

— И? В чем тут хренов подсудный прецедент? Занимаешься сексом регулярно, и я не веду этому учета, не устраиваю сцен с демонстрацией прав собственности и не смотрю на тебя за это как на конченую шалаву в штанах.

— Не сравнивай! — Сашка вскочил и пошел на меня. — Он был нашей долбаной целью, и это тебе следовало ему голову задурить, а не плыть самой!

— Ладно, я скажу один раз: друг мой, то, что случилось между мной и ним, ни хрена не твое дело. И я ни черта не понимаю, как мы с обсуждения твоего недальновидного предложения перевести наши отношения из рабочей плоскости еще и в горизонтальную перепрыгнули к моему небольшому эротическому приключению, что, между прочим, произошло тогда, когда все и так уже пошло псу под хвост и формально нашим объектом Алево не являлся.

Сашка встал рядом со мной, уперся лбом в стекло и какое-то время так и стоял, сопя и хмурясь, но все же, через несколько минут вздохнул и плечи его опустились, расслабляясь.

— Снежа… ты это… и меня тоже пойми, — пробухтел он, поворачиваясь и обнимая меня за плечи. — Ну я вроде как… да ладно, я в принципе не вижу своей жизни без тебя. Мы же были почти всегда. Всегда только мы двое, а все остальные люди чисто сквозняком мимо нас, погостили — и адъес. И у меня что-то аж в мозгах глюкануло… То эта тварь тебя увезла, и я чуть не чокнулся, разыскивая на нее выходы по всем каналам, а потом ты вдруг находишься и говоришь, что с этим у вас все было… А у самой глаза такие… Никогда ты ни на кого не смотрела, как на этого хрена смазливого. Еще там, в клубе, и потом. У меня прям яйца поджались, нутром почуял — он тебя заполучил. Сходу, а такого же никогда с тобой не бывало.

— И ты вдруг решил взять и принести в жертву свою свободу во имя спасения меня от несуществующей влюбленности? — фыркнула я.

— Ты из тех женщин, которым не предлагают отношения с открытым числом партнеров, — ответил Кокс, но я засекла, как его даже передернуло, и слегка толкнула его плечом.

— И сколько же ты планировал продержаться? Или все дело в том, что мне, может, и осталось-то всего-ничего и долго тер…

— Вот сейчас взяла и заткнулась! — рыкнул он, нависая и грозно ткнув мне в район лица пальцем. — Вообще такого чтобы не слышал! И я не такой уж совсем пропащий. Вдруг я тоже способен на моногамию.

— Ты даже слово это произносишь, будто это дурная болезнь, которую до смерти боишься подхватить, — уже откровенно заржала я.

— Сочиняешь.

— Не-а. Тебе не о чем волноваться, Коксик, Алево — такой же проходняк в мо… нашей жизни, как и все мои и твои приключения в горизонтали.

— Меня дуришь или себя, Снежа? — усмехнулся невесело друг. — Я тебя знаю. Ты запала.

— Он был реально хорош, — пожала я плечами, не отказываясь признать очевидное, и низ живота неожиданно потянуло, напоминая, до какой же степени был хорош этот языкатый засранец. — Если бы не обстоятельства, я бы не отказалась…

— Та-а-ак! — подорвался с места Кокс, демонстративно зажимая уши. — Не хочу этого слышать! Ты со мной еще впечатлениями от непосредственно траха поделись.

— А почему нет? — продолжила я его стебать. — Я от тебя чего только ни слышала, а частенько и видела, и ничего.

— Мне у него, может, еще и мастер-класс взять? Блин, подруга, вот он такой же кобелина, как и я, надпись об этом на нем только слепой бы не заметил. Так почему ты на него повелась? Ну в смысле, меня даже как вариант не рассматриваешь, а на него стойку сделала.

— Ты издеваешься? Опять?

— Нет, я в чисто общеобразовательном смысле знать хочу, — примирительно поднял ладони Сашок.

— Да потому что он кобель, что чисто мимо пробегал. Сделал дело — и пошел дальше. — Ладно, потащил меня куда-то, но не суть, ибо он где-то там, черт-те где, а я здесь. — А ты свой, будешь рядом, и ты важен для меня. Ему, как случайному персонажу, станцевать на моем сердце не выйдет, а вот случись что между нами — у тебя это получится запросто.

— Не настолько уж я безнадежен, — немного обиженно проворчал друг. — Все, тему закрыли, пошли заказ искать, бабки сами себя не добудут.