Глава 21

Я почувствовала, как завибрировала его грудь от сдерживаемого рыка. Мужчина вновь опустился на меня сверху, прижимая мое дрожащее тело к своей горячей груди.

— Отвечай на мои ласки, Аорелия. Заставь меня поверить в свое желание. — Он обрушился на меня поцелуем, заставляя задохнуться от прилива немедленного желания обнять его, впиться в его плечи, чтобы сдержать или оттолкнуть, чтобы сбежать самой. Но я отвечала, и когда его жесткие пальцы впились в мои щеки и когда из касаний это все переросло в покусывания, жадные, страстные. Пылкий поцелуй, как плавящие вспышки между нами. Мужчина отпустил мой подбородок, когда понял, что я отвечаю и бросился изучать мое тело жгучими как острый перец пальцами. Они бродили по коже, то холодные, то горячие. Они вырывали стоны из припухших губ, когда он, наконец, сжалился и позволил мне судорожно вдыхать воздух, опускаясь жадным ртом ниже. К груди, которая как последняя предательница лежала в его ладони как влитая, с поднявшимися острыми сосками, на который тут же опустили пламенный поцелуй. К животу, что подрагивал от каждого прикосновения его тела ко мне. А когда рука опустилась на бедро и плавно поползла вниз, к ягодице, я кажется, заскулила. Толи от страха, толи от нетерпения.

Мужской взгляд скользнул по мне, и я поняла, что ярл будто пьян, а я, такая же пьяная отражаюсь в его глазах, и, откинув голову, закрыла глаза, ощутив его упругий язык на сокровенном месте.

Сумасшествие. Именно сейчас мне искренне хотелось верить в то, что все возможно. Пусть только раз, только так коротко и неловко, но я буду верить, закрыв глаза, что я создана для этого мужчина, как и он для меня. Я буду верить в жар, что расплавлял вязкий воздух, сливая нас в единое целое, стирая грани запретов. Пусть плохо, пусть меня можно осудить за эту слабость, но я так сильно не хотела боли, я так рьяно и бешено мечтала об этой возможности. Пусть сейчас я вижу в нем совсем не его, лишь образ моих горячих, смущающих фантазий, но я так хочу. Хочу видеть его здесь, хочу без страха прикасаться к его стальной коже, покрытой тонкой пленкой влаги, хочу пробовать на вкус ее соленость. Это мое. Пусть хоть и одну ночь.

За что ты же так сломал меня, Родерик?!

Хотелось вцепиться в него, выдрать все ответы, но вместо этого я в очередной раз выпускала хриплый стон сквозь приоткрытые губы, пытаясь поймать себя на грани реальности, боясь безвозвратно потеряться в этом безумии.

— Тебе же понравилось, когда я целовал тебя сюда в прошлый раз. — Говорил он, обдавая нежную, влажную кожу горячим дыханием. — Понравилось, Аорелия, не слышу ответа?

— Да-а… — Простонала я, словно впервые слыша свой голос. Настолько он был необычен, и тембр, и громкость и чувства что были в него вложены.

— Если понравилось, направь меня, покажи, где было приятно больше всего. — Он опустил мою ладонь на свои волосы, и я совсем потерялась.

Он как будто отравил всю реальность вокруг меня. Не существовало ничего, только наши голые, влажные тела в этой постели. Он позволял мне прикасаться к нему, руководить, заставляя меня поджимать пальчики на ногах от удовольствия.

— Какая ты сладкая, жемчужина моя. — Шептал он, заставляя меня прекратить извиваться под ним, играя, мучая. — Ничего слаще не пробовал. — И вновь набрасывался как жадный до вылизывания пес, пока я выкручивалась и шептала что-то не понятное, растворяющееся в темноте погасших свечей.

Уже нет его животного у ног, оно по-хозяйски скручивается у моих ног. Не враг, не друг. Охранник.

Волна совершенно других ощущений накрыла меня, когда я ощутила растягивающий меня палец, изнутри.

— О-о-о!

— Тише, тише. — Заговорил ярл. — Ты уже влажная, больно не будет.

И я поверила.

Чуть позже к нему присоединился второй палец, и они плавно танцевали внутри меня, вокруг них было все больше влаги, а я все бесстыднее расставляла ноги.

— Теперь ты сможешь принять меня, девочка моя. — Я вспомнила его член и вновь сжалась, встречаясь взглядом с ярлом, который вновь оказался на одном уровне со мной. — Обхвати меня ногами, не бойся, малыш. Доверься мне, я больше не сделаю тебе больно.

Он прихватил меня одной рукой за бедро и устроился поудобнее, дождавшись, когда я выполню его просьбу.

— Не бойся. — Шептал он словно искуситель, и плавно водил головкой по влажному истекающему соками лону.

Чего я боюсь? Я же безумно его хочу. Хочу ощутить его в себе, вдыхать мускус полной грудью, обнять его словно он ручной тигр, без страха и стеснения.

— Готова? Я постараюсь не торопиться. — Сказал муж и аккуратно надавил на вход, выделяя себе пространство.

Я закусила губу. Пока не больно. Еще одно плавное движение и головка оказывается во мне, заставляя меня закрыть глаза и застонать, вторя стону мужчины. Еще один плавный рывок и вот он уже на половину внутри, а я совершенно растеряна в своих ощущениях, которые северным сиянием переливались от возбуждения, на грани животных инстинктов, до цепенеющего страха.

Он подался немного назад, и я укусила его за шею, поддавшись порыву.

— Р-ррр-ррр… — Раздалось над ухом и вновь толчок и мужчина полностью во мне, прижимает своими огромными руками к своему горячему телу, придерживает за спину и зарывается пальцами в волосы.

— С ума меня сводишь, моя Аорелия. — Сквозь стон шепчет он, отодвигаясь назад. — Моя Аорелия. — Толчок и вновь до конца. — Узкая… Какая ты чертовски узкая…

Он брал меня, плавно опуская контроль. Я не замечала этого, мне было словно мало его, я хотела ближе, дольше, глубже, чувственней, о да-а-а…. Вот так!

Это была уже не я. Это была та Аорелия которую хотел видеть Торунн в своей постели. Должно быть грустно, обидно от такого проигрыша, но он был сейчас слаще победы. Это было то, чего я ранее не испытывала, словно слияние не только тел, но и душ, в которое меня затянуло сильнейшим штормом по имени Родерик.

У меня закрывались глаза от нашей близости, я вновь и вновь прижималась губами к его лицу, искала его на ощупь, в темноте. Натыкалась на грубые поцелуи, такие властные, такие жесткие и полные страсти. Он хотел только меня, вне сомнений. Я позволяла убивать себя вновь и вновь, с каждым толчком поддаваясь его теплой как одеяло заботе, которая топила меня под страстью, похотью и желанием. Я не умела. Не умела читать себя и понимать, как эта близость меняет все моим мысли. Я была так сконцентрирована на ней, что не поняла, в какой момент оказалась сидя на его плотных мускулистых ногах, в крепких объятиях, лицом к лицу.

— Покажи мне свое желание, моя жемчужина. Я хочу видеть его, давай, малышка. — Он сжимал меня все крепче, насаживая на себя, и в какой-то момент я повела бедрами, сама изменяя угол.

Он застонал прямо в мой рот.

— Продолжай. — Я замедлилась, уступая ему в частоте движений и начала двигаться самостоятельно, но с большим чувством, отдавая мужчине то, что он разбудил во мне. — О, Аорелия.

Он вновь сжимал мое лицо, клеймя губы, своим ртом и языком. Он заглядывал в лицо, заставляя меня захлебываться в той грозе, что была на их поверхности. Зарывался пальцами в мои волосы, сжимал голую, открытую для него кожу, забираясь пальцами в самую суть. Я умирала и перерождалась вновь, пока не поняла, что внутри моего живота затянулась тугая раскалённая пружина, готовая взорваться в любой момент.

— Родерик… — прошептала я, теряясь от этого чувства. — Я… Я сейчас… Не знаю…

— Давай, жемчужинка. Кончи для меня и на мне. — Прозвучало так пошло, так грязно и так будоража, что я с громким криком затряслась в его руках, будучи тут же подхваченной и прижатой к нему.

Я стонала и извивалась, совершенно забыв о движениях, которые мужчина вновь взял на себя, и продолжил двигаться во мне с невероятной скоростью. В комнате слышались хлопки, стоны, его тяжелое дыхание. Когда я без сил уткнулась носом в его плечо, член внутри меня запульсировал и я ощутила горячую струю, которая заполняла меня вязкой жидкостью, мужским семенем.

Меня опустили на постель, но выходить не торопились, размеренно двигаясь, удерживая внутри все, что могло вытечь, осторожно покусывая мои все еще стоящие соски, успокаивая после жаркой близости.

— Ты умница, малыш. Ты отлично справилась. — Он покусывал косточку моей ключицы, когда я поняла, что все силы были сожраны сначала страхом, а затем невероятной близостью, которая стала финальной точкой моего дня. — Иди ко мне.

Он вновь перевернулся, укладывая меня к себе на грудь, продолжая неспешно двигать все еще не потерявшим твердость членом. Я была опустошена, совершенно от начала до конца, но не болезненно, а словно у меня попытка начать все с чистого листа, обновление.

— Спи, моя девочка. Я останусь с тобой. Спи. — Он поглаживал мои волосы, и смотрел в потолок о чем то задумавшись. У меня не было сил с ним спорить и, коснувшись губами кожи, я подложила руку под щеку, проваливаясь в сладкий, полный радости сон.