Глава 28

Торунн

Оттолкнув слугу в сторону, я побежал к тому месту, где был уверен, должна быть она. Она должна, должна! Она не могла сейчас исчезнуть, когда я только ее нашел!

Из ее покоев красными жадными лапами выбирался огонь. Всюду был дым, едкий, горький, как сама мысль о том, что она могла быть там, в центре этой уродливой стихии. Каменные стены покрылись копотью, гарь впиталась в почерневшие стены, а я рвался внутрь, стараясь увидеть белоснежную макушку, прикрывая нос рукавом.

— Она там! Отпустите! Она там! — Я расталкивал своих солдат, которые крепко хватали меня за руки, не позволяя броситься на помощь той, которая не могла выжить в алчно пожирающем огне. На их лицах была скорбь. Самая отвратительная, поганая, тошнотворная маска, от которой внутри все горело огнем еще более сильным и сокрушающим. Сердце распадалось на части, словно тухлое мясо и обезображенными шматами падало к моим ногам. К ее ногам. Маленьких хрупким ступням, к которым я хотел положить все.

Связь, которая начала зарождаться между нами, натянулась, словно морской канат и звенела от напряжения. Я не хотел отпускать, не мог себе этого позволить. Моя гордость не позволяла признать, что я ее упустил. Что я такой большой и сильный, привыкший брать все нахрапом, впиваться в глотки оголодавшим волком, не смог уберечь ее. Маленькую, хрупкую, хрустальную Аорелию, сломав своими толстыми пальцами! Демон!

— Ярл! Ярл! Родерик! — Я очнулся, когда знакомый голос видимо не в первый раз привлек меня к себе. — Тушите, чего встали!? Шелтор спалить хотите!? Родерик? — Капитан привлек мое рассеянное внимание и заставил посмотреть ему в лицо. — Пошли, пошли брат. Здесь больше нечего делать.

Он затащил меня в кабинет и что было сил, ударил в лицо.

— Ты совсем страх потерял!? — Заорал я, хватая друга за грудки.

— Пришел в себя, значит?! — Прищурился капитан.

— Отвали. — Я отбросил его и хотел уйти.

Пусть горит в аду весь Шелтор. Мне плевать. Пусть, сука, полыхает в костре! Все из-за этого проклятого замка! Я потерял свою девчонку… Мою девочку. Единственную на всем свете. Боги проклянут меня за то, что я не сберег их подарок. По делом мне…

— Она жива. — Тихо сказал капитан за моей спиной.

— Не шути так, Ирлинг! — Я вновь схватил его за воротник и встряхнул. — Я видел! Видел огонь!

Видимо я был настолько обезумевшим, что друг не решился шутить, и постарался говорить быстро и четко:

— Она жива! Она на моем драккаре! Сядь, брат. Новости не будут хорошими.

Мне было все равно, что он скажет дальше. Я готов был бежать к его лодке и если найду ее там, больше никогда не отпускать. Уехать с ней. К демонам титул, Бернира, его флот. Хочу, что бы она была жива и продолжала с каждым днем все больше и больше открываться. Пусть смотрит на меня своими черными глазами и несвязно шепчет неразборчивый бред, закатывая их от каждого моего толчка. Пусть вертит носом, пусть спорит, пусть только покажется мне на глаза живой. Хоровод мыслей и не одного вывода, кроме того, что она нужна мне. Сейчас. Жизненно необходима.

— Брат, сядь. Это важно.

— Пойдем за ней. — Я посмотрел на него и направился к выходу.

— Нет, стой. Ты должен узнать, как она оказалась на «Сером скате».

Что она там делала? Ревность облила грудь кислотой, а кулаки зачесались двинуть кому-нибудь в морду, желательно Ирлингу, пока он не сказал лишнего. Того, что я слышать не хотел.

— И как?

— Она сбежала. От тебя, Род.

Все-таки не сдержался.

Капитан покачнулся и ответил мне тем же. Сегодня я потратил много сил и не смог уложить Ирлинга впервые пару минут, а через десять мы уже сидели на полу и открывали припрятанную мной бутылку рома.

— Ну, рассказывай.

— Ссссс…. — Ирлинг пальцем коснулся разбитой губы и зашипел, когда ранку прижег алкоголь. — Что-то уже нет желания.

Я пнул его лежащую ногу и сам поморщился.

Сегодня один самоубийца чиркнул мне лезвием по голени, неглубоко, заживет. Но отголосок порезанное мясо давало.

— Она сейчас на моем драккаре. Жива, относительно здорова и абсолютно несчастлива.

— Несчастлива?

Я вспоминал наш последний разговор утром. Она была рассержена из-за моего запрета пить капли, но не несчастна. Глаза девочки как всегда били молниями, но не грусть, не тоска.

— Да. Она попросила меня о помощи.

— Какой помощи? — Я почувствовал, что вновь завожусь от мысли, что моей жемчужинке понадобилось что-то от другого мужчины.

— Заткни свою ревность подальше. — Бросил он и посмотрел на меня как на врага. Впервые за всю нашу жизнь.

Похоже, его симпатия к ней еще не до конца остыла, и малышка прочно засела в его кучерявой башке, что меня, несомненно, выводило из себя.

— Она просила увести ее. От тебя.

— От меня? — Я сжал пальцы и понял, что хруст был настолько громкий, будто я раздавил в голых руках стеклянное горлышко бутылки. — Зачем ей от меня? И почему она пришла к тебе?

— Может, потому что она больше ни кого не знает? — Издевательски спросил он и сделал глубокий глоток.

В его словах была логика. К кому ей еще идти?

— Она была напугана после нападения. Скорее всего она даже не поняла к чему это приведет.

— Только из-за этого?

— Она думает, что тебе было все равно, Родерик. Скажи мне, как брату, что ты сделал, когда вошел в покои? — Он сощурил голубые глаза.

Его уловка с самого детства, когда он считал себя старшим и пытался пристыдить меня за очередную шалость. Все бы ничего, но старше он был всего лишь на месяц и это почти никогда не срабатывало.

— Стащил Викторию и потащил ее к отцу. А что я должен был сделать?!

— Ты оставил Бланш сразу после того, как ее чуть было не убили.

Гнев прошиб молнией. И что? Ну, оставил, я же знал что вернусь! Ей нужно было просто немного подождать.

Я перевел взгляд в окно и понял, что с того момента прошло уже много часов и свершилось много событий. Слишком много.

— Как она сбежала?

— Сказала, что ее никто не охранял, и она просто вышла.

Перед глазами затанцевали красные мушки ярости. Я лично отправил охрану к ее покоям, какого демона там никого не было!?

В голове задвигались шестерни, и с громким щелчком все встало на место. Мою девочку никто не охранял. Она была совершенно одна и в опасности. И Аорелия ждала. На секунду перед глазами встала ее хрупкая фигурка у окна, пока солнце садиться за горизонт, все ниже и ниже, а она все ждет.

— Ты знаешь, что я делал то, что должен! — Рыкнул я, отбирая у него бутылку.

— Я то да, а ей чем докажешь? — Он улыбнулся, и стало легче. Если Ирлинг улыбается, значит все не так уж плохо.

— Докажу. Отвоюю Шелтор, и она поймет, что так было нужно. — Буркнул я, делая глубокий глоток и возвращая пузатую бутылку другу.

Он только вздохнул и больше ничего не сказал, прикладывая горлышко к губам.

— Пошли за ней. Я хочу как можно скорее наказать негодницу. — Я толкнул его локтем и начал подниматься, сбрасывая с плеч цепкий страх того, что она могла не успеть сбежать и действительно стать жертвой огня.

— Род, не думаю, что это хорошая идея.

— Не понял. — Я вскинул брови и уже готов был врезать ему еще раз.

— Если бы она не сбежала, то сейчас была бы уже мертва. Шелтор не лучшее место для нее.

— Что ты несешь!?

— Хватит слушать только себя! — Ирлинг замахнулся и бросил в меня бутылку. — Сука! Ты ее смерти хочешь!

— Да ты охренел!

Через пятнадцать минут я был еще более уставшим, чем после первой драки. Ирлинг вообще выглядел нездорово, но у него все затягивалось как у пса, и я не волновался, доставая другую бутылку.

— Ей не место здесь.

— Согласен. — Сказал я, за что удостоился удивленного взгляда. — Я понял, что ты хотел сказать. Из-за своего эгоизма и гордыни я подвергаю ее опасности, оставляя здесь. Вам действительно лучше уехать.

Говорить было тяжело, но чертов капитан был прав. Ее уже пытались убить раз, значит, попытаются и второй. А я… Я не могу ее здесь защитить, не могу обещать безопасность, пока где-то рядом маячит перспектива встретиться с флотом конунга. И я понял, что до ломоты в коленях боюсь, что попытка может увенчаться успехом. Сегодня я думал, что ее больше нет в этом мире, нет в моем мире, и я так и не успел сказать ей, что хочу, чтобы она была со мной по-настоящему. Не потому что я купил ее, не потому что она выполняла свой долг, а просто, потому что хочу. Хочу знать, как это когда любимая женщина смотрит тебе в глаза, хочу слышать, как звучит мое имя из ее уст и эта малышка может мне это дать. Может, но должна захотеть.

А что бы это произошло — она должна жить.

Представить сложно, как я не хотел признавать его правоту. Как больно было рвать путы контроля, которыми я мог оплетать ее ежесекундно, если бы она была рядом. Но стоит ей скрыться в море, я больше ничего не смогу решать. Не смогу узнать, как глубоко я засел в ее сердце, осталось ли в нем место, что бы услышать меня. Она могла вернуться совершенно чужой, но… Она уже сбежала. Я уже начал терять контроль. Значит лучше отпустить сейчас, пока канаты ослабли. Для нее. У меня на руках продолжали вибрировать железные кандалы. Она въелась под кожу, отравила, приручила.

Я засмеялся. Сильно, устало. Эта малышка покорила меня раньше, чем я смог поразить ее в ответ. Я уже ее, принадлежу ей. Она может растоптать меня, если захочет, но Аорелия хочет исчезнуть из моей жизни. Что ж, пусть попробует.

— Увези ее. Бери команду, и плывите на Хакуин, к старухе Ингрит. Скажи ей, чтобы спрятала девчонку, как можно безопаснее.

— Что ты задумал? — Капитан приосанился, продумывая детали.

— Я убью ее для всех. Ирли Бланш больше нет. Она пала от рук людей Бенрира. — Я посмотрел на побледневшее лицо Ирлинга. — Я верю только тебе. Увези ее. Делай все что хочешь, но она должна выжить. — Я отвлекся, чтобы понять, сколько времени и в этот момент в комнату ввалился один из моих воинов.

— Ярл! Флот Бенрира в наших водах!

— Демон!

Мы бежали вниз, к причалу не разбирая ног. По пути к нам присоединялись люди Ирлинга, под моим знаменем, и он четко отдавал команды для срочного отплытия. Его драккар спокойно покачивался в воде, не замечая армаду кораблей с синими, зелеными и оранжевыми знаменами, которые я смог разглядеть даже в тусклом свете луны.

— Плывите в обход. Чтобы никто не видел вас.

— Конечно. — Ирлинг собирал волосы в привычный хвост. — Все будет в порядке. Смотри, сам не сдохни. — Он, пытаясь приободрить меня, стукнул кулаком в плечо. — Я вернусь сразу же как она будет в безопасности.

Хотелось сказать, чтобы он не смел возвращаться, ведь если меня не станет, она останется совершенно одна, но вместо этого, сказал:

— Пойду, посмотрю.

— Только не разбуди. Пусть спит, так будет спокойнее.

Я ступил на лодку и нырнул под брезент. Чувствительные глаза сразу бросились на белоснежные волосы, лежащие на шкурах, заплетенные в растрёпанную косу. Ее светлая молочная кожа светилась, позволяя увидеть тонкие кисти с длинными пальчиками и лебединую шею которую я целовал еще утром.

— Ты вернешься ко мне, обещаю. — Прошептал я, опускаясь к девочке и прикасаясь губами к ее теплому рту.

Откуда столько сентиментальности? Похоже, я старею и из прагматика превращаюсь в романтика. И все это она. Моя жемчужина.

«Ты вернешься, и будешь счастлива со мной. Обещаю. Если же я умру… я буду ждать тебя там, за чертой» — дал ей мысленную клятву, удерживая себя от желания встряхнуть ее и заставить посмотреть мне в глаза, подтвердить что услышала и поверила.

— Пора. — Ирлинг обозначил конец прощанию, и я вылез из-под брезента, поправляя его так, чтобы ветер не проникал внутрь.

— Береги ее. И… Спасибо, брат.

— Все для нее, Торунн. — Коротко ответил он и драккар медленно отчалил от причала, оставляя меня на помосте. Я убедился, что драккар скрылся за скалой, оставшись незамеченным для вражеского флота, и поднял глаза, разглядывая чужие корабли. Значит, сученок Ульдрик все же встал на сторону конунга. Как я и думал.

Сейчас было легче. Намного легче, но горечь от этого не проходила. Сейчас можно было воевать. Как я привык, как я люблю и не переживать за нее, но с другой стороны, мысль о том, что сдохни я, она только нахмурит брови, оставаясь совершенно хладнокровной, злила. Не хотел, чтобы она страдала, но еще сильнее не хотел, чтобы забыла! Выход только один.

Победить и вернуться к ней.