Глава 4

Белый шелк, тонкое кружево, алые нити бисера, сплетающиеся в сложный узор на лифе — и в этом завораживающе прекрасном платье мне предстояло появиться сегодня на церемонии, словно настоящая невеста. Интересно, другие сенты тоже придут в белом?

— Крис, ты узнала, что я просила? — поинтересовалась я у вошедшей служанки.

— Да, госпожа. Его Величество появится только на церемонии, не раньше, — ответила та, будто извиняясь.

Черт… Черт! И что же мне делать?

— Он до сих пор в храме? — уточнила на всякий случай и, получив в ответ кивок, горестно вздохнула.

Все летело в тартарары… Все. Получалось, я не увижусь с Алленом до начала церемонии, не поговорю с ним. Я не могу даже послать к нему пигриона, поскольку в храм летающих питомцев не пускают! И как быть? Прервать церемонию, попросить Аллена переговорить наедине? Радикальный способ, не спорю, но если иного не придумаю…

Молчать, пустить все на самотек тоже не могу. И лгать не хочу. Аллен не заслужил подобного…

— Давайте одеваться, и поскорее, — отрывисто сказала я служанкам. — Хочу явиться в храм самой первой.

Вдруг повезет увидеть Аллена раньше?

Пока Мари вплетала мне в волосы белые цветы, Красавчик сидел у меня на коленях, напрашиваясь на ласку. Он с самого утра вел себя как-то чересчур нежно по отношению ко мне, всюду летал за мной, не желая покидать ни на минуту. Даже прогуляться не пожелал, хотя окно было приоткрыто специально для него.

— Да что с тобой? — я улыбнулась, пощекотав его под чешуйчатой шейкой. Тот блаженно закрыл глаза и потянулся за моей ладонью.

Я засмеялась и взяла его на руки.

— Мне надо уходить, — перенесла его в коробку. — Не скучай. Крис за тобой присмотрит…

Тот обиженно пыхнул и свернулся клубком.

— Не скучай, — повторила я и направилась к двери.

Мари, подхватив шлейф моего платья, поспешила следом.

Волею случая в коридор я вышла одновременно со своей единственной соседкой по этажу — Мишель. Первым бросилось в глаза ее платье: кроваво-красное, почти как на Рубиновом балу. Значит, белый цвет не является обязательным на церемонии. Потом же мы встретились взглядами. Я думала, Мишель будет печальна из-за предстоящего события. Или же обозлена. Однако она выглядела вполне цветуще, а заметив меня, улыбнулась, нахально и высокомерно. Вот только это было скорее похоже на принцессу Грэйс, но никак не на Мишель.

— Добрый день, Линэль, — между тем произнесла она. — Прекрасно выглядишь.

— Добрый день, Мишель, — ответила я, пытаясь подражать ее неискреннему тону. — Ты тоже прекрасно выглядишь.

— Готова к церемонии? — продолжила та обмен любезностями.

— Думаю, как и ты… — парировала ей я.

— Не волнуешься?

— Нет, — ответила, тоже натянув улыбку.

— Мне б твою уверенность, — Мишель усмехнулась.

— Могу поделиться, — наша непонятная беседа начинала меня порядком нервировать.

— Нет, спасибо, обойдусь, — Мишель снова хмыкнула и, также сопровождаемая своей служанкой, двинулась к главной лестнице.

Глядя в ее удаляющуюся спину, я с досадой подумала, что первой в храме мне не оказаться. А еще поведение Мишель настораживало. Откуда столько гонора? Или это у нее защитная реакция на проигрыш?

Дорога до храма заняла минут пятнадцать, за которые мои ноги в туфлях на высоком каблуке уже успели сильно подустать. Еще и жара… В Турмалине по-прежнему властвовал зной, и я уже начинала скучать по прохладе Алпанита. Мишель так и продолжала идти впереди, опережая меня на каких-то пару десятков метров. Но я не спешила ее догонять, решив, что в этой ситуации все же важней сохранить достоинство и спокойствие. А на площади у храма я и вовсе поняла, что торопиться не имело смысла: там уже толпился народ, а у самого входа стояла, высокомерно вздернув подбородок, Сапфировая принцесса Грэйс. Юбки ее лазурно-голубого платья были настолько широки и пышны, что застилали собой почти все крыльцо, а шлейф поддерживали сразу несколько служанок. Вскоре подошли и две остальные невесты, за ними — Мелани.

Часы на центральной площади стали отбивать секунды, оповещая, что наступает полдень. Это послужило сигналом к началу церемонии. Дверь храма распахнулись, и всех пригласили внутрь. Невесты заходили первыми, за ними — гости. Последних оказалось так много, что части из них пришлось подниматься на балконы второго этажа, которые обрамляли главный зал по всему периметру.

Все невесты были взволнованы, а вот Мишель продолжала пребывать в неком радостном возбуждении: глаза блестели, щеки порозовели, уголки губ подрагивали от сдерживаемой улыбки… Да что с ней такое?..

Затем появился Бертон, весь в черном. Он, напротив, выглядел каким-то хмурым и озабоченным. В нашу сторону даже не взглянул, остановился у алтаря, сцепил спереди руки в замок и замер как истукан. Я же сгорала от нетерпения, ожидая Аллена. Где же он? А когда увидела его, сердце так и запрыгало от радости, а на губах непроизвольно появилась улыбка. Как же я соскучилась…

Аллен тоже первым делом нашел меня взглядом и улыбнулся. Настроение его, в отличие от брата, было превосходным: глаза сияют, походка бодрая. Да и одет поярче: белая рубашка и винного цвета камзол, расшитый серебристыми узорами. Приглядевшись, я поняла, что они точь-в-точь повторяют рисунок на лифе моего платья. Уж не специально ли Аллен попросил сшить для нас похожие наряды? И этому можно было бы тоже порадоваться, если бы на сердце вновь не опустился камень: между нами и нашим счастьем до сих пор стояла моя тайна…

Тем временем Аллен приступил к приветственной речи. Поблагодарил невест, свою тетю. Выказал признательность гостям, собравшимся здесь и в этот час. Затем перешел к главному.

— Когда открывался этот Отбор, я и подумать не мог, что встречу здесь не только девушку, достойную разделить со мной тяготы правления Империей, но и ту единственную, с которой готов провести все свою жизнь, в горе и радости… Именно поэтому я прервал этот Отбор на середине, поскольку посчитал нечестным обманывать и давать надежды остальным сентам, когда мой окончательный выбор уже сделан, — говоря все это, Аллен смотрел на меня, я же собиралась с духом, чтобы прервать его речь и попросить о минутке уединения. Ибо иного выхода я не видела.

— И сента, которую я готов сделать своей супругой, это баронесса Линэль Мэриндж, — объявил он в заключение и с улыбкой протянул мне руку.

Я же глубоко вдохнула, собираясь прежде высказать свою просьбу, и даже сделала шаг по направлению к нему:

— Ваше Ве…

— Ваше Величество! — мой тихий голос был заглушен звонким и дерзким Мишель. — А что если ваш выбор — ошибка?

Я метнула на нее изумленный взгляд, Аллен же сухо отозвался:

— Герцогиня Тард, сохраняйте достоинство…

— Достоинство? — Мишель, распрямив плечи, вышла вперед. — Я хочу, чтобы его не потеряли вы, Ваше Величество… Потому что вы не знаете, кого собираетесь сделать своей женой! Кто на самом деле ваша избранница! Но я открою вам на это глаза…

Страх липким холодком пополз по позвоночнику, а тело будто задеревенело. Я понимала, что вот-вот произойдет нечто непоправимое, но сделать ничего не могла. И даже когда рука Мишель взметнулась, отдавая кому-то приказ, у меня не получилось двинуться с места. А в следующий миг откуда-то сверху на меня обрушилась ледяная вода, вышибая весь дух. Я глухо вскрикнула и начала падать: ноги больше не слушались меня. Вернее, их уже не было…

Народ вокруг ошеломленно загудел, я же даже боялась поднять глаза. Платье предательски задралось, явив всему миру хвост. Будь он проклят!

— Теперь вы видите, Ваше Величество, кого вы собирались сделать своей женой? — ликующе произнесла Мишель. — Видите?

— Я так и знала, — ухмыльнувшись, вставила принцесса Грэйс. — Знала, что с этой баронессой что-то не то, а она оказалась шпионкой марег…

Аллен продолжал молчать, и от этого боль в моем сердце становилась просто невыносимой. Лучше бы он что-то сказал, закричал, взорвался, но он стоял, точно замороженный, и смотрел на меня невидящим взглядом.

— Это я и хотела рассказать тебе, — я наконец решилась взглянуть на него. — Но не успела… Не успела…

— Где стража? — громко окликнула Мелани. — Чего вы раздумываете? Заберите ее немедленно!

Ко мне тут же подбежали два стражника и подхватили под руки. Чертов хвост никак не хотел высыхать, и им пришлось тащить меня практически по полу, отчего мое положение было еще унизительней, а взгляды окружающих, полные отвращения и презрения, добивали меня окончательно.

— Аллен… — я бросила на него последний взгляд, полный мольбы. — Все не так, как кажется…

Но он снова не произнес и слова.

Перед тем как меня выволокли из храма, я успела заметить, что и Бертона взгляд устремлен не на меня, а куда-то в пол.

* * *

Линэль… Что происходит?.. Как такое возможно?.. Сердце Аллена разрывалось от боли, а нутро горело огнем. Его дракон тоже не находил себе места, испытывая настоящие муки.

Линэль… Как ты могла так поступить?..

— Аллен, милый…

— Не трогай меня, Мелани, — он грубо сбросил ее руку с плеча. — И оставь меня. Все оставьте! Я хочу побыть один!

— Хорошо, — тетушка тут же покорно покинула его комнату и слуги за ней.

Аллен издал болезненный рык и яростно смел все предметы со своего секретера. Затем на пол полетели и каминные статуэтки. Зеркало треснуло, встретившись с его кулаком. Брызнули в разные стороны осколки хрустального подсвечника, разбитого о стену. Аллен, движимый безумием своего отчаяния, крушил мебель и все, что попадало под руку. Его пальцы, разбитые и порезанные в кровь, не чувствовали боли. Сейчас страдали лишь его душа и сердце.

Почему она с ним так поступила?.. Почему? В памяти Аллена каруселью мелькали дни и моменты, проведенные с Линэль… Ее улыбка… Голос и смех… Губы, припухшие от поцелуев… Нежная кожа, пылающая под его ласками… Взгляд, наполненный любовью и страстью… Значит, все это было ложью? Хитрой игрой?

Аллен сполз на пол и обхватил голову руками. Он так ждал этого дня, мечтал поскорей сделать Линэль официально своей… Трое суток, проведенных в храме, оказались бессмысленными… А Рахун, кажется, тоже посмеялся над ним, дав на исходе последнего дня свое благословение их браку.

— Значит, все было зря? — Аллен надрывно хохотнул. — Зря… Но тогда чего тебе от меня нужно было, Линэль?

— Ваше Величество, — в дверь просочился статс-секретарь, — прошу, не гневайтесь за беспокойство… Но поступила важная информация о… Линэль Мэриндж…

— Надо же, еще информация? — губы Аллена изогнулись в саркастической ухмылке.

— Во-первых, подтвердилось то, что все ее происхождение — выдумка, — чуть заикаясь от волнения, сказал Питер. — Она не имеет никакого родственного отношения к почившему барону Мэриндж…

— Об этом можно и так догадаться, — раздраженно оборвал его Аллен. — Что «во-вторых»?

— Служба безопасности еще не успела вам доложить, поскольку вы провели последние дни в храме… Но еще некоторое время назад, до отъезда невест из замка, была поймана русалка… Она долго отказывалась признаваться, кем является… Но сегодня утром все же удалось выбить из нее информацию… Она — четвертая дочь Жемчужного Короля Мириам, а пришла к вашему замку, чтобы повидаться с сестрой… Линэль, третьей принцессой Жемчужных Волн… Пленница сказала, что ее сестре отцом было поручено выкрасть Жемчужный Халлот…

— Все? — уточнил Аллен бесцветным голосом. — Тогда можешь идти.

— Но начальник службы безопасности просил вашей аудиенции…

— Потом, — холодно отозвался Аллен. — Потом…

Секретарь суетливо откланялся, и Император вновь остался один.

Значит, все-таки Халлот… Аллен посмотрел на свой перстень.

— Тогда почему ты его не взяла, Линэль? — сокрушенно поинтересовался он у пустоты. — У тебя было столько возможностей это сделать… Чего ждала? Или желала ко всему прочему растоптать мои чувства? Унизить? Сплясать на костях?..

«Аллен… Это очень важно, — внезапно всплыли в его памяти слова Линэль во время их прощания. — Оно касается меня, нас… Очень важно. Возможно, узнав об этом, твои планы изменятся… И не состоится никакой церемонии…»

А еще она говорила о каком-то письме… Может, она в этом и хотела признаться? Но зачем? Совесть замучила? Или… Ее чувства все же не так лживы, как происхождение?

— Бред, — Аллен мотнул головой, сбрасывая наваждение, а с ним и ненужные надежды. — Она — марег… И этим все сказано.

«Аллен… Все не так, как кажется…» — вновь зазвучал в голове ее голос.

— А как? — прошептал он, запуская пальцы в волосы. — Как оно есть на самом деле?

Аллен зажмурился, вновь борясь с воспоминаниями. Только теперь перед его глазами предстала Линэль, беспомощно лежащая на полу храма, и зеленый хвост, в который превратились ее стройные ноги… А еще взгляд, полный мольбы, и губы, что-то беззвучно шепчущие…

Она даже не смогла сама выйти из храма.

Ее, наверное, отправили в подземелье городской тюрьмы… Возможно, пытают… Сердце Аллена против воли дрогнуло. Нет, он не должен жалеть преступницу, не должен оправдывать ее и думать о ее слезах…

Но в следующую секунду Аллен был уже на ногах.

— Питер! — гаркнул он, выглядывая из спальни. — Я знаю, что ты рядом.

— Да, Ваше Величество, — испуганный статс-секретарь действительно тут же явился. — Слушаю…

— Немедленно узнай, где именно сейчас находится Линэль Мэриндж. Вернее, та, которая ею называется…

* * *

Сырость тюремной камеры, зловония, крысы… Теперь это мой удел?

Я сидела на каменном холодном полу, приткнувшись спиной к стене и подтянув колени к груди. Платье почти высохло, но покрылось грязью и пятнами. Вот тебе и наряд невесты…

За воротами храма меня ждал некий черный экипаж с маленькими окошками, куда меня грубо затолкали, а после привезли сюда, в тюрьму… Я думала, меня поведут на допрос, начнут выяснять, кто я, но нет, бросили в маленькую камеру в подземелье и ушли. Даже ничего не сказали.

Не знаю, сколько прошло времени, окна в камере не было, как и освещения. Свет попадал сюда лишь из коридора, через решетку двери. Я старалась ни о чем не думать, ни о прошлом, ни о будущем. Не вспоминать Аллена, не представлять раз за разом его окаменевшее лицо, когда он увидел мой хвост…

Не успела… Так мне и надо! Тянула, колебалась, решалась, выжидала… Вот и дождалась. Моя тайна была вывалена на всеобщее обозрение, с позором и насмешками. Даже взгляд добродушной Дороти был полон отвращения, что уж говорить о принцессе Грэйс… И Мишель. От кого подобного не ожидала, так от некогда милой Мишель. Но зато теперь я знаю, к кому попало мое письмо… И надо же, как хладнокровно она терпела все эти дни, ничем не выдала, что знает обо мне такие вещи. Да уж, вот он, яркий пример того, что месть — блюдо, которое подают холодным… Мишель с триумфом использовала все козыри.

Часы в одиночестве продолжали утекать. О том, что близится вечер, я поняла по своей коже, которую потихоньку стало стягивать от сухости. Да и желудок начал давать о себе знать, хотя уверена, принеси мне сейчас еду, и крошки не смогу проглотить. Ничего не хочу, ни есть, ни пить… Лучшим для меня исходом станет просто умереть, заснуть и не проснуться…

Я едва сдержала позыв зевнуть и потерла глаза. Странно, но мне действительно захотелось спать. И это в такой момент, когда любимый от тебя отвернулся, а жизнь висит на волоске? Но веки с каждой секундой все больше наливались тяжестью. Да что ж такое? Я снова потерла глаза, затем и все лицо… Попыталась подняться на ноги, но, зашатавшись от слабости, вновь опустилась на пол, затем и вовсе завалилась на бок. Спать, чертовски хочется спать… Я еще некоторое время боролась с этим противоестественным состояние, но в конце концов сдалась. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в пустой сон.