Глава 10

Савелий Крутой Мы в Прайде – пожалуй, в единственном месте, которое еще пока ощущается как безопасный остров. Остальное отобрали, просто красиво, на хуй, попросили уйти. И мы ушли, потому что на кону была жизнь жены Фараха. Так было надо, я не жалею, я просто это все равно бы произошло. Не Амина, так, не дай бог, Алиса или Даша, не приведи господь, конечно. Я чувствую, что мы сейчас на ладан все дышим. Эта машина вышла из-под контроля, и я понятия не имею, что теперь с этим делать.Так странно, когда Фари погиб, было сложно, когда Брандо начудил и приехали Чезаре, было страшно, а теперь, сука... теперь просто какой-то пиздец. Нет власти, у меня буквально кусками ее отрывают и хватают за любые ниточки. А нам не выжить без власти, особенно сейчас. — Савва, отдохни, на тебе лица нет. Даша подходит, садится мне на колени. Прижимаю ее к себе, вдыхая любимый запах. — Все нормально. Как ты, Воробушек, устала? — Да, Лев вымотал, истерику закатил. — Чего он хочет? — Ну, во-первых, он хочет новую машинку. — Я куплю. — Нет, у него уже их десяток! А во-вторых, Лев уперся рогом и не хочет идти в садик. Я едва уговорила его. Вымотал просто. — Я побеседую с ним. — Только не ругай его. — Даш, с таким характером Лев сам меня скоро на три буквы посылать станет. Не переживай, он у нас умный, все понимает, преемник мой, как-никак, мэр будущий. — Не дай бог! Господин Крутой, посмотрите на меня. Даша обхватывает мое лицо руками, вглядывается в глаза. — Савва, ты почти дома не появляешься. Все настолько плохо? — Не так чтобы ну, в общем, да. — Чезаре вернутся? Скажи честно. — Я не знаю, Даш. Я делаю все для того, чтобы этого не случилось, и думаю, что пора тебе взять детей, Алису с малышкой и съездить на неделю-другую к Гафару и Лейле на море. — Исключено. Нет, я поеду только с тобой. — Я не могу. Не могу бросить все. Воробушек, пацаны еще молодые, они не вывезут. Сейчас кризис. Если кратко. Нам сложно, я здесь нужен, как никогда раньше. — Ты не можешь все вечно тащить на себе! Савва, это проклятая неблагодарная работа! — Но все же работа. Какая есть. Так что, поедешь? Даша смотрит на меня секунду, а после наклоняется и целует меня в губы, прижимается ближе, отчего я тут же чувствую приятный стояк в паху. — Нет. Это и мой город тоже. Куда я денусь с корабля. — Мы потонуть можем. Я серьезно. — Я дам тебе шлюпку, парни дадут весла, выгребем. В Прайде никто никуда не уходит, мы только вместе сила, а не в одиночестве. Впиваюсь в сладкие губы жены, прикрывая ее собой от лишних глаз. — Даша, езжай домой, я скоро. Иди, не то я прямо здесь Даш. Не дразни. Даша покрывает мою шею поцелуями-бабочками, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взять ее прямо здесь. На этом самом столе, в этой самой випке, в которой когда-то жадно вылизывал ее. Но у нас уже дети, не здесь и не так. — Ладно, жду тебя дома. Я уложу малых пораньше. Киваю и закуриваю, чтобы отвлечься от стояка, который до боли упирается в брюки. Жена умеет позвать домой так, что хоть полутрупом, но приедешь. К ней, конечно же, конечно, к ней. Спустя час приходит Ганс, выкладывает документы на стол. — Привет. — Рассказывай, Гоша, как наши дела? — За последний год мы потеряли семьдесят процентов активов, не считая самого клуба. Он нас кормит, без шуток. — Это все Фарах проебал? Я прибью его. — Нет. Точнее, он, конечно, делал много ошибок, и мы теряли деньги, но не только из-за этого. Цены и так выросли, начался кризис, денег у людей нет, товары стали дорогими, дефициты везде. Заключать сделки стало сложнее, машины гонять тоже невыгодно, но главное, что ты теперь потерял власть и авторитет твой пошатнулся. Работать с казино теперь будет сложно. — Так, давай ближе к делу и без лирики. Конкретно, Гоша: какие перспективы? — Год – может, меньше, и все, мы сядем на дно. Казино наше, скорее всего, прикроют, так как крышевать больше некому. У нас не будет чем платить зарплату сотрудникам. Савелий Романович, нам нужно срочно выгребать. Можно взять кредит, но я не советую, там жесткие проценты, это сложно. Нужно искать какую-то поддержку, партнеров, что-то такое. — Я это уже сто раз говорил. Говорил же! — Да, и ты был прав. Я теперь тоже это понимаю, хоть и боюсь брать кого-то со стороны. Есть кто-то подходящий на примете? — Если бы. Те, кто есть, либо под землей, либо в тюрьме. Остальные непонятно уже, на чьей стороне. — Так, а Брандо? Пусть потрясет своих родственников, они же богатые. — Гоша, не заикайся о них даже. Мы их не трогаем, и они нас тоже. На этом все. Никаких дел с Чезаре мы иметь не будем, и спонсоры нам такие не нужны. Чтоб ты понимал, вдруг чего, они жизнями долги забирать будут. — Понял, не дурак, они отпадают, но подожди – может, кто-то появится с приходом новой власти. Сейчас все изменится, кризис всегда рождает лидера. Только прошу тебя, не конфликтуй ни с кем раньше времени. — Если ты про Беркута, то мне похуй на него. — Вообще-то, Виктор сдавал кровь для твоей жены. — Не напоминай. И так тошно. — Ладно, проехали, но есть еще кое-что важное кроме того, что у нас нет денег. — Конкретнее. — Вы точно уничтожили все бумаги? Подумай хорошенько. — Все, что было в офисе, сожгли. — А копии? — Какие еще копии, Ганс? — У нас были архивные копии. Еще при Фари оставались. В мэрии. В тайнике под столом. Тушу сигарету, выдыхая дым через нос. — Блядь, я забыл об этом сука, что там было? — Ну, если честно, то все. Прямой компромат на тебя, на меня, на Гафара, на Фари, земля ему пухом. Ну и на Брандо конечно. — Во что это может вылиться, Гоша? Только честно? — Двадцать лет тюрьмы, если они найдут тайник. Тебе и Гафару точно. Там были материалы на Соловья. — О боже... — Мне лет десять за махинации с бумагами, Брандо семь-восемь со соучастие. Так что желательно вскрыть этот тайник первыми и забрать все, что там есть, уничтожить бумаги. — Я не могу. Гоша, нам туда хода больше нет, СУКА! — Так, ладно, будем надеяться, что они не лазят по столам, — неуверенно говорит Ганс, но в этот момент мы оба понимаем, что пиздец подкрался незаметно. Мы уничтожали файлы, бумаги с контактами, договоры на сделки из сейфа, но в спешке забыли уничтожить главное – компромат на самих себя.