Глава 9

Не знаю, сколько это длилось, в какой-то момент я услышала, что Алина перестала стонать. Этот демон в теле Руслана слез с нее, снял презерватив, застегнул брюки. Он поворачивается и смотрит на меня, закинув руки за голову. — Ну что, узнала своего мужа, кукла? Точно снова лезвием по лицу, только теперь еще сверху посыпали солью. Быстро вытираю слезы, выпрямляю спину. — Ты не мой муж. Животное, зверь! На это он только смеется и шлепает по заднице Алину, кидает ей ключи. — Умница. А ты, борзая, хочешь на ее место? — Чтоб ты сгорел, ублюдок! — Ты все равно будешь подо мной, мне так даже интереснее. — Я скорее нож себе в горло воткну, чем лягу под тебя! На это он только улыбнулся и, повернувшись на бок, тут же уснул. — Выпусти меня, Алина, пожалуйста! — Конечно. Идем. Я не могу смотреть на эту девушку, она очень красивая, и у нее нет шрамов. Нет такого уродства, какое есть у меня. И это ее целовал только что мой муж, ее касался. На ее шее следы от засосов, ее щеки разрумянились после секса, а у меня внутри все горит, словно кожу заживо клочками отдирают. Насколько я понимаю, эта Алина тут на особых правах. Потому что спит с моим мужем, точнее, с этим боевиком, которого все называют Сабир. — Ты давно здесь? — Два месяца, но здесь дольше двух недель никого не держат. Только меня Сабир не отдает. Пока я послушная и сплю с ним, он не отдает меня клиенту. — А что дальше, что потом? — Нас продают. Никто не возвращается. — Кому продают, куда? — Одни едут за границу, вторые остаются здесь. Их продают местным богачам. Олигархам. — Почему тебя не продают? Ну да Потому что тебя трахает мой муж, ясно. — У меня пока бронь. Я жду клиента. Так сказал Сабир, но, может, он спасет меня, я ему нравлюсь. — Понятно. Ревность жестко колет в груди, больнее он не мог мне сделать. — А ты и правда красивая, но у тебя шрамы. Вон на лице какой. Мне жаль. Они таких списывают. — Что это значит? — Не знаю. Их увозят. Была одна тоже с ожогом, ее Сабир куда-то вывез. Ее даже не продали никому. — Не трындеть! Пасти заткнули! Больше мне ничего не удается выяснить. Алина провожает меня до общей комнаты, а сама возвращается к Сабиру. Она с ним, они вместе, и, похоже, мой муж ни в чем себе здесь не отказывает. Уже глубокая ночь, я смотрю в окно. Тимоша вернулся, а меня дома нет. Что он сделает? Позвонит в милицию – собственно, на этом все. Он еще маленький, у нас нет родственников, нет никого, кроме Руслана. Есть хороший друг Шах, но он живет в другой части города. У Тимки нет его номера, он его не найдет. Дома есть еда, брат ходит в школу, но я не могу, я просто не могу быть здесь и оставить Тимку одного. Один раз я уже подвела его, второй не допущу этого. Остаток ночи я провожу на холодном полу, стараясь уместиться на одном матрасе еще с несколькими пленными. Я знакомлюсь с двумя девочками, узнаю их имена: Соня и Вера. Им обеим по восемнадцать лет. Так заканчиваются первые сутки моего ада. ***Утром нам, наконец, дают воды, какую-то лапшу быстрого приготовления и всем по куску хлеба. Я съедаю все до крошки, мне нужны силы, мне нужно выбраться отсюда как можно скорее. Я уже приметила, что охранники уходят по часам, сегодня новая смена, пришли точно такие же рожи, какие были вчера, только с другими именами. Рядом со мной Соня. Это ее вчера хотел изнасиловать боевик, она со страхом смотрит по сторонам и никуда от меня не отходит. Этот Натан сегодня тоже работает, он то и дело бросает на Соню похотливые взгляды. Алины нигде не видно, как и Руслана, точнее, Сабира. Они вместе ночевали отдельно от всех. Он с ней, ее трогал, ее целовал. Боже, эти мысли вводят меня в истерику. Даже не думала, что отреагирую так, я просто не могу, это так больно, до тошноты просто. — Эй ты! Подойди. Соня прячется за меня, тогда как мне до жути хочется воткнуть этому придурку нож в горло. — Она никуда не пойдет. Отстань от нас! — Слышь, шалава, пасть закрой! Ты меня уже достала. — Тронешь меня, Сабир тебе голову открутит! — Сабира здесь нет. Вставай. Сними одежду. И ты. И ты тоже. Всем снять шмотки! Оглядываюсь по сторонам, никто не шевелится, и тогда Натан выстреливает в потолок – и девушки начинают раздеваться. Все, кроме меня. — Тебе особое приглашение надо? — Да пошел ты! Удар. Такой силы, что я падаю, из разбитой губы начинает сочиться кровь. — Я тебя вытрахаю и скормлю собакам. Ты все равно никому не нужная, с такими ранами никто товар не покупает. Он наводит на меня автомат. — Снять одежду! СНЯТЬ ОДЕЖДУ! Сцепляю зубы и медленно начинаю стаскивать с себя платье. — Трусы тоже! Тоже, сказал, живее! — Не буду! Натан скалится, а после достает нож, прикладывает его к щеке Сони. — Тогда я попробую повторить твой узор на лице. Как думаешь, у меня получится? — Скотина. Наплевав на стыд и тошноту от всего этого процесса, и расстегиваю лифчик, стягиваю трусы. Довольная морда убирает нож от лица Сони. — Ого, какая! Слышь, мы тебя все равно дороже всех продадим, соска, но ты можешь быть ласковой и приласкать Натана, я дам тебе поесть, свожу в душ и выдам чистую одежду. — Иди в жопу! — Какая же ты борзая. Драть тебя будет одно удовольствие! Он берет веревку и связывает мне руки впереди. — Пусти! — Я зарежу тебя, если будешь мне противиться. Натан не любит строптивых. Нас выстраивают в ряд. Ему это нравится – издеваться над нами. Тело пробирает дрожь, когда Натан нагло накрывает мою грудь руками. Мнет их, касается сосков. Я вижу, как у него встает, его отросток выпирает из штанов. — Не трогай не трогай меня! – рычу сквозь слезы, а после вижу, как дверь распахивается, в общую большую комнату входит Руслан. Или Сабир – пора уже привыкнуть. Он быстро окидывает всех строгим взглядом и останавливается на мне. — Что здесь происходит? Вас на день нельзя оставить одних? — Не слушались. Решил воспитать, понравилась. — Кто тебе понравился? – спрашивает прямо и даже не глядит на меня. И я не могу смотреть на него после вчерашнего. Не могу просто. — Да все — Я повторяю, кто тебе понравился? — Эта. Бракованная. Со шрамом. — Хочешь трахнуть ее? У меня аж ноги подкашиваются от его грубости, отвожу взгляд, прикрываю груди связанными на запястьях ладонями. — Я спрашиваю, хочешь ее трахнуть, Натан? — Конечно, хочу. Спрашиваешь. — Ты трогал ее? — Ага! — Как трогал? — Груди мял. — И как? — Охуенные просто! Сабир коротко кивает, а после достает пистолет и стреляет. Все кричат, этот Натан падает, истошно воя от боли. Я же едва стою. Я вижу, что Руслан в него попал. Он прострелил ему пах. — А-а-а-а! А-а-а, сука! — Нам нельзя портить товар, если ты забыл. Ты негоден, идиот. И отстранен. Сабир достает рацию, я слышу чей-то голос на обратном проводе: — У нас замена. Да, Натан заболел. Уберите его. Пришлите другого. Чеху скажи, профдеформация. Конец связи. Я же стою в шоке. Чех, я его знаю. Этот тот, кто людьми торгует, кому когда-то Руслан меня отдал. После он сам же и спас из его лап, я едва тогда выжила. И все как будто в страшном фильме, только наяву. Орущего Натана забирают, после него остается целая лужа крови. Мы же так и стоим все в ряд. Соня плачет, никак не может остановиться. У нее истерика, она едва стоит на ногах. Вера рядом тоже всхлипывает. — Иди сюда. Ты — иди сюда! Сабир зовет Соню, но она прячется у меня за спиной. — Ты что, глухая? Я сказал — ко мне! — Она боится вас. Прошу, она еще очень молодая. Не надо. Сглатываю, встречаюсь на миг с этим зверем глазами. Он усмехается, весьма доволен собой, дьявол. — А тебя кто спрашивал? Или хочешь занять ее место? — Нет. Не хочу. — Иди сюда! Сабир вырывает Соню из-за моей спины и прижимает к себе. Она плачет, начинает кричать, и я не выдерживаю: — Стойте! Не трогайте, прошу! Не надо, Сабир! Он реагирует. На это просто мгновенно. Отпускает Соню, вот только меня это не спасает, скорее наоборот. — В мои покои ее. Не выпускать. Это охране и не в сторону Сони, а в сторону меня.