Глава 25

Прошло четыре месяца, как я существую. Мне никто не разрешил вернуться туда и забрать тело Руслана. Дело скрыли, Крутой не позволил дать огласку, мне приказали молчать обо всем, что я там видела и слышала. Шах привез нас домой. В тот дом, в котором мы жили раньше. И теперь Тимоша снова ходит в школу, а я пытаюсь дышать. Ради него, ради себя самой, хоть с последним получается сложно. Раньше я хотя бы жила надеждой найти Руслана, а теперь и этого нет. И мне так больно, сердце разрывается от тоски. Сегодня я проснулась и не смогла пойти на работу. Голова закружилась, я едва встала с постели. — Ты заболела, Аль? — Не знаю. Кажется, нет. Я пожарила Тимке его любимые блинчики, но, как только сама вдохнула их запах, меня затошнило. Это уже был тревожный звоночек, и только сейчас я поняла, что у меня не было месячных все это время. Я думала, что это стресс, но все же пошла в поликлинику и сдала анализы. — Вы беременны. Почему раньше не приходили? — Этого не может быть… Я бесплодна. Давно. — Посмотрите на свою бесплодность. У нее уже сердечко стучит. Я едва со стула не упала, на аппарате УЗИ мне показали малыша. И у него уже билось сердце. Я с трудом дошла до дома и долго смотрела на этот снимок УЗИ, а после прикинула даты. Тогда в лесу, в охотничьем домике. Руслан не предохранялся. Он сделал мне ребенка и в тот же день погиб. *** Меня положили на сохранение практически сразу. Риск прерывания, на нервной почве я теряла вес. Меня дико тошнило, давление скакало, и врачи прогнозировали выкидыш. Тимошу забрали на время Катя с Рустамом. Они помогли, часто навещали, но я не чувствовала улучшений. Я даже не знала, хочу этого ребенка или нет. Сколько лет я мечтала о беременности, разделить эту радость с Русланом, но теперь его нет. К чему это все, зачем? Я беременная от бандита, хотя, если честно, мне уже плевать на это. Шах сказал, они выяснили, что Руслан спасал часть девушек, которых мог спасти. Он признавал их негодными, и тогда их не продавали, он вытаскивал их из борделей в обход Чеха, хотя кому уже это интересно. Тебя нет, Руслан, а я, кажется, тоже уже не живу. Маленькая жизнь толкается у меня под сердцем, но я не знаю, что будет дальше, не знаю. Я поняла, что не умею жить без тебя, у меня на это просто нет сил, и я не хотела, чтобы ты умирал. Только не так, не за нас, не жертвуя собой. Сегодня меня второй раз привезли из реанимации. Сказали, что третий я не выдержу. Скорее всего, беременность сорвется и после этого у меня больше никогда не будет детей. И вот, я в палате. Одна, как привидение. Я не могу есть, не могу спать. Я слышу, как сильно толкается малыш в животе, но у меня нет сил. Кажется, я сломалась, уже даже Тимка меня тут не держит. Я хочу к нему. К Руслану, пожалуйста. Я не могу… не могу просто больше. Раньше хотя бы Шах с Катей заходили. Я видела, как Катя плакала, смотря на меня. Наверное, я жутко выгляжу, я просто сдалась. Мне даже не дали увидеть могилу Руслана. И все, теперь я лежу. Мне уже даже сложно вставать, беременность такая тяжелая, что, кажется, я не выживу, да и, пожалуй, я уже этого не хочу. Я лежу на боку, положив ладони на уже сильно округлившийся семимесячный животик. Там девочка. Наша девочка, его дочь. Все же не бесплодна, хотя это случилось так не вовремя и внезапно, когда никто уже не ждал. *** Шах и Савелий — Пожалуйста, прошу тебя, Савелий, позволь ей рассказать! Аля должна знать! — Не должна. — Вы же вычислили, вы знаете, что Руслана шантажировали семьей! Он не по своей воле все это делал. Он уже все сдал вам давно, все адреса, вы многих девушек спасли, Руслан записывал каждую! — Этого недостаточно. Я потерял власть с его помощью, Шах! Это не шутки. И не смей тут поучать меня добродетели! — Мурад Салахов у тебя власть отобрал, а не Руслан. Он был простым исполнителем. — И будет теперь гнить в тюрьме! Сцепляю зубы, Крутой очень упрямый, хотя имеет полное право, и тогда я пробую последнюю попытку, потому что мои аргументы кончились: — Его жена Аля беременная. Она тяжелая, врачи говорят, не доносит, что они оба умрут в ближайшие недели. Пожалуйста, не ради него, ради его жены и их ребенка! Просто дай шанс. Крутой, не забывай, что Руслан не обидел Амину, которую похитили. Она вернулась домой целой и невредимой. Фарах, скажи хоть ты ему! У тебя жена сына ведь родила недавно. Ты уже понял, что это такое. Подумайте, я не как его друг говорю, хотя и это тоже. Руслан больше не представляет никакой опасности. Хватит его мариновать на зоне. На свободе от него больше толку будет, но решать тебе, Савелий Романович. Выхожу из их кабинета. Слышу голоса за дверью. Я понятия не имею, к чему они придут. Крутой все же тогда отдал приказ вернуться за Русланом, его прооперировали. Два месяца он лежал в реанимации, а теперь сидит в тюрьме. Крутой может до конца дней закрыть Руслана на зоне, вот только что это даст? Я на Алю уже смотреть не могу. Она сдалась, она не хочет жить, в ней нет совершенно никакого стимула. И этот ребенок. Он же ни в чем не виноват, так что я надеюсь только на то, что молодой отец Фарах убедит Крутого сам, потому что у меня это не вышло. *** Фарах и Крутой — Ну, что думаете? — Да пусть сидит. Мне спокойнее будет, тем более что Салахова мы так и не сдвинули. Эта сука вцепилась в место мэра, как клещ! Сволочь! И он продолжает свою деятельность даже без Чеха. Тот вообще, похоже, пешкой у него числился. — Все так, но ведь мы хотя бы это кубло прикрыли, и да, Савелий Романович, а ведь Шах прав. Руслан на два фронта работал. Если бы не он, еще бы больше девушек пропало. Да и он сдал многих. Имена, адреса, цепочку, в которой работал. Пусть это и не все, а лишь малая часть бизнеса Салахова, но он тормозил всю эту машину, как мог. — Но не остановил ее. — Его шантажировали. — Чего ты его защищаешь?! Фарах, не твою ли жену он похищал, забыл? — Не забыл, но Амина вернулась нетронутой, царапины даже не было. Руслан этот ее защищал. Савелий Романович, у меня сын родился. Эмиром назвали. — Да, я знаю. Поздравляю. — Спасибо, проставлюсь, но если бы не Руслан, то не факт, что я бы еще увидел Амину живой и целой. Что я бы стал счастливым. Савелий Романович, у Руслана осталась жена, она беременная, у них двое детей, получается. Мне кажется, можно дать шанс. Самое страшное то, что каждый из нас мог оказаться в такой ситуации, но решать вам, конечно. Сцепляю зубы. Я не хочу ошибиться, но понимаю, что в кои-то веки Фарах прав. Хоть мне и трудно представить такую ситуацию у нас. Не дай бог, конечно. — Ладно. Но только ради его жены! И не он себя спас. Аля его спасла! Отпускай. И чтоб он мне на глаза не попадался больше. *** Я не сплю в эту ночь. Мне поставили подачу воздуха через трубку в носу. На тумбочке фрукты, Шах принес, но я к ним не притронулась. Я вожу пальцем по холодной стене, слезы стекают по носу. Мне уже стыдно их показывать, мне стыдно перед самой собой за слабость. Даже когда искала его, я была сильнее. А теперь совсем расклеилась. Я скучаю по тебе. Я поняла, что ты меня защищал. Поняла, что не хотел меня выдавать, Руслан. И пусть весь мир против нас, я знаю, что ты на моей стороне. И пусть ты плохой для всех, ты для меня хороший. Скрипят двери, я даже не оборачиваюсь. Меня уже достали эти врачи, а после я слышу голос, от которого моя душа трепещет, как бабочка в ладонях: — Аля… девочка моя. Оборачиваюсь и не верю своим глазам. Передо мной стоит Руслан, и он живой.