ГЛАВА XV. Сорвавшийся танец

Ксэнара первой заметила Агнэ. Мы петляли между собравшимися в группки эва, пробираясь к центру площади и основному празднеству, когда царевна увидела своего отца и резко сменила направление.

Он стоял невдалеке вместе с Нэшаром, и, судя по хмурому виду, обсуждали они какую-то проблему. На плече у пастуха сидела важная сова, она топорщила перья и рыжим глазом внимательно осматривала суету, ее окружающую.

Закончив разговор, Нэшар шепнул что-то птице, и она тут же поднялась в воздух.

Только увидев сову и вспомнив о недавних страхах, я запоздало сообразила, что царь оставлял нас в этот праздничный вечер не потому, что хотел немного отдохнуть от своей энергичной дочери и разговорчивого брата. Просто он лично следил за порядком.

Погрязшая в мирном быту эва, я как-то совсем забыла о беде, надвигавшейся на нас из Топей.

Ксэнар не забывал об этом ни на секунду.

Нэш рассеянно вытянул застрявшее в креплении защитного рукава совиное перо и собирался уже уходить, когда увидел нас.

Нам оставалось всего с полдюжины шагов, когда заиграла музыка. Нэшар переглянулся с Сэнаром, кажется, получил какую-то молчаливую команду, улыбнулся мне широко, но чуть виновато и преградил дорогу.

— А что?..

— Позвольте пригласить вас на танец, — решительно проговорил он и, не дожидаясь ответа, утянул меня в самый центр закружившихся пар.

— Я не знаю ваших танцев, — напомнила я. Попыталась вывернуться из его рук и сбежать, но не смогла. Нэшар держал крепко.

Он был глух к моим словам, мольбам и попыткам подкупить или запугать его. Все, чего мне удалось добиться, — это заверения, что движения в танце простые, он мне все покажет и всему научит.

Я пообещала оттоптать ему ноги.

Он пообещал это выдержать…

Я ждала катастрофы, готовилась опозориться и совсем не ожидала, что все действительно окажется очень просто. Если вначале я запиналась, пару раз все же наступила Нэшару на ногу и налетела случайно на одну из танцующих пар, то к концу танца я почти не сбивалась.

Музыка оборвалась неожиданно, и я по инерции дернулась в сторону. Потом остановилась и перевела дыхание, не веря, что все закончилось. Я справилась и чувствовала себя хорошо, но все еще немного скованно.

— Еще один танец? — спросил Нэшар ничуть не вопросительным тоном.

— А давайте нет, — жалобно попросила я, обернувшись к царю.

Ксэнар смотрел на нас. С такого расстояния нельзя было разглядеть выражение его лица, но мне было приятно думать, что царь любуется… наслаждается тем, как неукротима я в стремлении покалечить его пастуха.

Сэнар тоже смотрел и что-то старательно втолковывал брату, то и дело кивая в нашу сторону. Вид при этом у него был такой довольный, что я не сомневалась — тема, которую Сэн затронул, мне бы не понравилась. И царю она тоже не нравилась.

Агнэ топталась рядом со своими невнимательными родственниками, не прислушиваясь к разговору. Царевне тоже хотелось танцевать, но никто не спешил ее пригласить.

— Еще два танца, — словно извиняясь, признался Нэшар. — Сэн еще вчера просил тебя пригласить, когда он даст знак.

Пастух бросил быстрый взгляд поверх моей головы и вздохнул:

— Уверял, что это очень важно.

Я смирилась с их сговором, даже разрешила себе веселиться, но, когда третий танец закончился и Нэш, уверенный, что на этом все, выдохнул с облегчением, я сообщила ему с широкой улыбкой:

— А теперь вы потанцуете с Агнэ.

— Что?

— Потанцуете с Агнэ, — повторила я и, подхватив его под руку, увлекла за собой к загрустившей царевне. Она так и не получила ни одного приглашения, а ее отец и дядя были слишком заняты тем, чтобы следить за моими неловкими попытками проникнуться их танцами, и на девочку внимания почти не обращали.

Танцами я и правда прониклась, с запозданием, лишь в самом конце осознав, что движения и музыка не сильно отличаются от тех, которые я изучала в танцевальной комнате, когда была еще беспечной принцессой Зорцесвета.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Это замечательная идея, — не согласилась я. — Давайте, поднимите настроение ребенку, раз уж эти два истукана не хотят этого делать. Хотя бы в сторону, что ли, отошли, может, тогда бы Агнэ кто-нибудь пригласил…

— Не пригласил бы. Царевна несовершеннолетняя, и любой, кто захочет с ней танцевать, должен будет просить разрешения пригласить девушку у ее отца.

Я не видела в этом проблемы, так как несколько танцующих пар, которые я успела заметить, были примерно того же возраста, что и Агнэ. Получается, другие отцы разрешали. Значит, и Ксэнару придется.

— Не страшно. Я попрошу, — самоуверенно пообещала я.

Нэшар не смог мне возразить, мы как раз достигли цели, и я, не тратя времени понапрасну, с ходу ринулась в бой.

Отказать Ксэнар не успел. Он опешил от самого вопроса и от моего напора, а когда пришел в себя, было уже поздно — Агнэ утягивала вслед за собой несчастного пастуха.

Я умела быть быстрой и бесцеремонной, об этом просто нужно было вспомнить.

— И как это понимать? — недовольно спросил Сэнар, не ожидавший такого поворота событий. В его планы это не входило. Сейчас мы должны были стоять и слушать, как замечательно смотрелись во время танца… но я все испортила.

— Кто-то должен был это сделать, — гордо заявила я, любуясь тем, как Нэшар снова страдает от неловких движений своей юной партнерши.

Зато Агнэ была счастлива.

Я не могла сдержать улыбки, чуть злорадной, но искренней. Все было идеально: один из заговорщиков страдал, другой — негодовал, а царевна веселилась.

Любоваться этой картиной я могла бы долго, но чужое внимание все ощутимее щекотало кожу.

Ксэнар смотрел на меня, а неловко оттого, что наши взгляды встретились, стало почему-то мне.

— А не желаете ли потанцевать? — спросила я преувеличенно бодро, просто чтобы что-то сказать.

Я не ожидала, что он согласится. Ксэнар видел все три мои танца, он банально должен был бы опасаться за свое здоровье.

Но он согласился.

Не дожидаясь смены мелодий, мы ворвались в ряды танцующих…

На этом все и закончилось.

Я не успела даже руку на его плечо положить, как музыку заглушил другой звук. Страшный и безнадежный.

Густой и низкий вой наполнил воздух. Танцующие пары замерли и как по команде подняли взгляд к крышам домов с южной стороны. Эва знали, что это значит, я догадывалась.

Трубы пели о беде.

В то самое мгновение, когда царь наконец-то решил немного отдохнуть, произошло нападение.

Когда трубы замокли, площадь окунулась в тяжелую тишину. Молчаливые, застывшие эва осмысливали происходящее медленно, до последнего отказываясь его принимать.

— Как ваше сердечко? — спросила я негромко и нетактично. Уши все еще были забиты трубным воем, и мой голос доносился до меня словно через вату. — Не шалит?

Ксэнар молча положил мою руку себе на грудь — под рубахой и жилетом я отчетливо ощущала твердость Сердца Топи. Только когда я подняла на него глаза, царь ответил:

— Что бы ни пришло в наш дом, против этого мы выстоим.

Значит, не шалит, правильно поняла его я.

Нэш со взволнованной Агнэ оказались рядом с нами неожиданно; с другой стороны, мимо эва, топтавшихся на месте и все еще не понимавших, что им делать, спешил Сэнар.

Еще несколько секунд ничего не происходило, а потом в одно мгновение случилось все. Эва запаниковали и бросились прочь, к царю подбежали двое стражников, низко над головами взволнованной толпы пролетела сова и приземлилась на плечо пастуха.

Сначала Ксэнар хотел отправить нас домой со стражниками, но быстро окинул взглядом забившую улицы толпу и отказался от этой мысли. Были вещи, которые Болотный царь предпочитал делать лично. Защита дочери значилась первой в списке.

Однажды он уже оставил Агнэ на стражника, уверенный в безопасности близлежащих земель… Что он пережил, разыскивая дочь по лесу после нападения, я не могла себе даже представить.

Пока эва решали, что делать дальше, рядом с нами появился еще один стражник. Он подал Ксэнару боевой топор и тут же отступил, спеша по сотне других поручений.

Пока было время, люди спешили добраться до своих домов, укрыться в них и переждать нападение. Мы собирались сделать то же самое и решительно врезались в толпу.

Поначалу все было хорошо. Я чувствовала, как пальчики Агнэ вцепились в мою руку чуть выше локтя, и чувствовала успокаивающее тепло ладони Ксэнара на плече — это придавало мне храбрости, я нашла в себе силы даже на улыбку для царевны.

Царь решительно продвигался вперед, старательно оберегая нас, но и не забывая оглядываться по сторонам. За шиворот поднял какого-то паренька, рухнувшего под ноги толпы рядом с нами, поддержал пошатнувшуюся женщину. Не паниковал сам и каким-то образом успокаивал эва вокруг.

Никто не уступал ему дорогу, все были слишком напуганы, чтобы заметить, кто идет рядом, но никто и не толкался, не рвался вперед, распихивая остальных.

Мне даже начало казаться, что все пройдет мирно.

Потом появилась странная болотная нечисть, цинично уничтожившая мою хрупкую надежду.

Первую, рухнувшую в двух шагах от нас на мужчину с ребенком на руках, Ксэнар успел задеть топором. Когда он снял его с ремня, я не заметила, просто в воздухе над головой мелькнуло лезвие, распоров кожистое крыло и отрубив тонкокостному чудищу нижнюю часть туловища.

Располовиненное тело рухнуло где-то позади. Отметить место его приземления можно было по короткому взрыву криков.

С крыш на эва зашипело еще с десяток таких же острозубых и остромордых монстров, и начался хаос. Стражники не справлялись. Эва кричали, и нечисть вторила им утробным голодным воем.

Ненадолго нас закрутило в этом безумном водовороте и выплюнуло в тихий узкий проулок.

Здесь было просторно. Ослепленные паникой, жители забыли о том, что есть еще улицы, кроме главной.

Ксэнар не забыл.

Он осмотрелся и указал путь.

— Здесь сократим, — пояснил он, подталкивая нас с Агнэ вперед. На его лице и волосах блестели капли черной крови.

Вероятно, это было хорошим решением, мы без помех преодолели большую часть пути. До дома оставалось совсем немного, когда одну из очередных узких улочек нам преградила странная чешуйчатая громадина со стрекозиными крыльями. Она была слишком большой и тяжелой, чтобы эти крылья могли поднять ее в воздух, но этого ей и не требовалось.

Гибкая и верткая, несмотря на свои размеры, она легко лазила по стенам, цепляясь когтями за выступы в камне.

Не дожидаясь приказа, я отошла за спину Ксэнара, на всякий случай придерживая Агнэ за руку.

С нечистью царь справился быстро, лишив ее жизни третьим взмахом топора. И мы возобновили путь.

Протиснулись мимо развалившегося посреди дороги тела и поспешили дальше. Агнэ, случайно ступившая в темную кровь, недолгое время оставляла за собой нечеткий след.

Ксэнар спешил. Ему нужно было спрятать нас в надежном месте и вернуться в самый центр сражения, чтобы защитить поселение.

Мы почти добрались до дома, я знала это наверняка, так как впереди маячила низкая знакомая постройка. Курятник.

А рядом, вместо куриц, нас поджидала стая мелкой визгливой нечисти, разбавленная парой массивных, поросших мхом фигур. Они выглядели неповоротливыми и медлительными, пока не почуяли нас.

Тепло чужой жизни пробудило их, сделало быстрыми и смертоносными, что казалось совсем нечестным, учитывая размеры закованных в каменную броню оплывших тел.

Головы их походили на подсохшие комья грязи. Безглазые, с неровными прорезями ртов, существа невообразимым образом знали, что рядом появилась потенциальная жертва.

— Вам надо спрятаться, — тихо сказал Ксэнар, выходя вперед.

— Нам надо спрятаться, — прошептала я, ухватив его за свободную руку. Ту, в которой не был зажат топор и которая не была испачкана кровью.

Пока нечисть готовилась к нападению, беспокойно водя головой и булькая, как закипающая вода, но очень скоро она бросится в атаку. Пять огромных, сильных туш на одного царя.

Я верила, что он хороший боец, но не хотела проверять насколько.

— Уж с парой гролов я справлюсь, — заверил меня Ксэнар, не повышая голоса.

Атака откладывалась, настоящую опасность отвлекала незначительная нечисть, сновавшая между бочкообразных лап и выцарапывавшая из песка куриные перья и помет.

Мелочь была похожа на сдувшихся ушастых, очень громких и разговорчивых жаб.

— Пара — это два, — голос сел от злости, — а их там пятеро. Пять огромных монстров и стая зубастых недоразумений.

— Рагда, — попытался унять меня Ксэнар. Повернулся, заглянул в глаза, желая найти во мне хоть крупицу здравомыслия.

— Вы туда не пойдете! — Здравомыслия во мне было с избытком.

— Ты мне приказываешь? — Царь прищурился.

— Я вас туда не пущу. Я не хочу потом плакать над вашим мертвым телом.

— И я тоже, — глухо отозвалась Агнэ. Она все так же цеплялась за мою руку и смотрела на отца большими бездонными глазами. Побелевшие губы царевны дрожали.

Осмелевшая благодаря ее поддержке, я попросила:

— Пожалуйста, давайте их просто обойдем.

Нечисть все решила за нас. Недовольный шумом, который не позволял точно уловить местоположение жертв, один из гролов низко зарычал, и мелочь тут же прыснула в разные стороны, освобождая место и забирая шум с собой.

— Поздно, — только и сказал Ксэнар.

Раньше я не могла даже представить, что когда-нибудь увижу, как на меня будут катиться валуны, превосходящие меня размером раза в три.

Увидела.

Ощущения мне не понравились.

Не дожидаясь, пока гролы настигнут нас, царь вырвал свою руку из моих вмиг ослабевших пальцев и бросился нечисти наперерез.

Топор Ксэнара выбивал искры из каменных доспехов гролов, но не ранил их. Первые неудачные атаки затупили лезвие и украли призрачное преимущество. Нанести нечисти значимый урон удалось не сразу. Топор попал туда, куда метил царь, глубоко вошел в щель между каменными наростами, прямо в мягкую податливую плоть. Когда оружие покинуло тело грола, из раны фонтаном полилась мутная вонючая жидкость.

Мне оставалось только оттащить покорную царевну подальше от сражения и не мешать.

Царь справлялся. Он крутился между гролами, разбивая об их панцири лезвие топора, и на первый взгляд положение его было незавидным. Но если приглядеться…

Раненый грол не простоял и минуты. Осел на землю, продолжая истекать мутной жижей, заменявшей ему кровь. Вслед за ним серьезное ранение получил еще один каменный монстр — топор удачно угодил между наростами на его животе. Ксэнар распорол объемное брюхо, насколько хватало длины каменной трещины.

Сражение было неоправданно долгим и изматывающим, но не безнадежным.

Завороженная, я крепко прижала к себе Агнэ и замерла, следя за царем. Это было страшное, жестокое, но восхитительное зрелище. Нечисть толкалась и мешала друг другу; несмотря на всю свою нечестную расторопность, они не могли поймать назойливую, больно и смертельно жалящую мошку, едва достающую им до груди.

Когда на ногах остался последний грол, а я готова была расплакаться от облегчения, за спиной раздалось многообещающее шипение.

— Конечно, — пробормотала я с ненавистью, — это же не могло закончиться вот так просто.

И обернулась.

На нас неслось истинное порождение ночных кошмаров. Огромное, непропорционально длинное, с плоской головой какого-то животного, сетчатыми крыльями и огромными пятипалыми лапами.

— Вашество, это, кажется, к вам! — нервно крикнула я, привлекая внимание царя.

Он уделил новой проблеме не больше секунды, после чего жестом велел нам исчезнуть.

И мы побежали.

Опасливо, по стеночке, мимо последнего грола, едва отвлекшегося на нас, дальше по улице, завернули за угол и наткнулись на преграждавшую дорогу паутину. Она была похожа на рыбачью сеть и тянулась от дома с одной стороны до дома с другой стороны, от самой крыши до свай. Была белой, густой… и дрожала.

— Нам надо обратно. — Агнэ потянула меня назад, не отрывая глаз от того, что творилось наверху.

Проследив за ее взглядом, я с трудом сдержала стон разочарования.

— Проворный, гаденыш.

Огромный зеленый паук быстро, с каким-то жутким изяществом, доплетал свою паутину.

Мы отступили назад. Зажатые между пауком и царем, добившим грола и тут же ввязавшимся в новую схватку.

Когда с крыши над нами закурлыкала крылатая нечисть, ну просто сестра той, которую Ксэнар разрубил еще на площади, я уже даже не удивилась. По-другому быть не могло.

Топи не желали оставлять нас в живых.

— В курятник! — решила я после секундного промедления, которое вполне могло стоить нам жизни.

Повторять дважды не пришлось.

Агнэ проворно выполнила команду. Перескакивая через ступени низкой лестницы, она первой влетела в темное, пропахшее птичьей жизнью нутро. Я не успела ее остановить и, спеша следом, лишь надеялась, что внутри курятника нас не поджидает очередная нечисть…

Внутри было пусто.

Хотелось верить, что куры просто разбежались и не были съедены голодной нечистью. Отсутствие крови или неожиданных куриных частей, необходимых для полноценной жизни, обещало счастливый исход хотя бы для глупой птицы.

Я захлопнула дверь, пошарила по дереву в поисках задвижки, но ничего не нашла.

— Действительно, разве куры запираются на ночь? — злясь на себя, прошипела я. И вздрогнула, когда с той стороны в дверь что-то врезалось.

Нечисть утробно рычала, царапала когтями дерево, билась в стену, но не могла догадаться просто потянуть за ручку.

Это успокаивало. Пока я ее держала, дверь ни за что не должна была открыться.

— Рагда?

— Все хорошо, — заверила я царевну. От особенно сильного удара дверь ощутимо вздрогнула. — Скажи, а у тебя оружия случайно с собой нет?

Агнэ нервно хихикнула.

— Нож подойдет?

— Давай. — Я не глядя протянула к ней руку.

Царевна послушно вложила мне в ладонь маленький ножик. Все его достоинство заключалось в самоцветах, вделанных в рукоять и рассыпанных по ножнам.

— Таким оружием можно разве что глаз выколоть… — разочарованно протянула я, на ощупь оценив длину лезвия.

— Что-то опаснее отец бы мне точно не купил, — вздохнула Агнэ.

Упрямая нечисть еще раз врезалась в разделявшую нас преграду. Царевна отшатнулась, наступила на что-то в темноте, ойкнула, а потом заорала. И вместе с ней, визгливо и прерывисто, завизжало что-то еще.

— Агнэ!

Я бросила дверь, надеясь, что нечисть не успеет сообразить, как к нам пробраться, а сама дверь не распахнется приветственно после следующего удара.

Я налетела на царевну в темноте, схватила ее за плечи, почувствовала, как что-то маленькое и верткое перескочило с нее на меня, и завизжала уже сама.

Острые коготки царапали лицо и шею, а маленькие лапки больно дергали за волосы. Я пыталась схватить то, что набросилось на меня, но боялась сжать на нем пальцы. Отмахивалась, отбивалась… в итоге задела жесткое тело зажатым в руке ножом и обрела свободу.

Шею обожгло горячей болью, и мелочь попыталась сбежать. На пол почти неслышно упало что-то легкое, но я не обратила на это внимания. Качнулась вперед, горя жаждой мести.

Под ногой хрустнуло стекло.

И дверь в курятник распахнулась.

Сердце сжалось от ужаса, когда я представила, что это нечисть догадалась, как можно нас достать.

— Что случилось?

Я задохнулась от облегчения, услышав обеспокоенный голос царя.

Он стоял в дверном проеме, склонившись под низкой притолокой, и вглядывался в темноту.

— Тут нечисть, — каркнула я. — Мелкая.

Ксэнар кивнул, осмотрел потолок и велел:

— Выйдите, я разберусь.

На земле, около деревянной лестницы, лежало обезглавленное тело летучей ящерицы и осиротевшее без лезвия, залитое кровью топорище.

Выбравшись в густой полумрак, чувствуя, как ночь все ощутимее давит на плечи, я с трудом смогла разглядеть израненное лицо растрепанной царевны.

— Ужасно выгляжу? — спросила она, поймав мой взгляд.

— Подозреваю, так же, как и я.

Мы стояли посреди улицы, полной мертвых тел, растерянные и напуганные. И не плакали.

Поразительная сила духа для барышень нашего положения.

Первым, что сказал Ксэнар, выбравшись из курятника, было хмурое:

— Вы ранены.

Измученный, залитый кровью нечисти вперемешку со своей, он озабоченно разглядывал наши лица.

Первой рассмеялась Агнэ. Потом я.

Когда царь оказался рядом, не заметила, просто позволила себе вжаться в его плечо и сдавленно всхлипнуть. Смех душил, обещая в скором времени привести за собой слезы. Я крепилась.

Царевна тихо, сдавленно заплакала, уткнувшись носом в грудь отца, я чувствовала, как подрагивают ее плечи.

— От вас ужасно пахнет, — сказала я, желая отвлечь себя от возможных слез. И сильнее вжалась лбом во влажную рубаху на его плече.

— Нужно уходить, — ответил Ксэнар, здоровой рукой гладя Агнэ по голове. Раненой он прижимал меня к себе. Из-за чего я почему-то чувствовала себя виноватой.

— Там паук, — сообщила я и скомкала в кулаке рубаху на его боку, прежде чем угрожающе предупредить: — Он огромный, и вы не будете с ним драться.

— Не испытываю никакого желания, — заверил меня царь. — Да и топор сломался. Мы обойдем.