ГЛАВА XVII. Безысходность

От нападения поселение отходило сложно.

Сэнара мне удалось увидеть лишь следующим утром после трогательных посиделок с царем на лестнице.

За завтраком.

Эва был бледным и сонным.

На вопросы не отвечал и лишь негромко ругался в ответ на всякую попытку его потревожить.

Почти не притронувшись к еде, он не высидел в столовой и пятнадцати минут.

Ушел в свою комнату, угрожающе предупредив, что отправляется отдыхать.

Переглянувшись с Агнэ, я пожала плечами. Такого Сэнара ни я, ни, кажется, даже она раньше не видели.

Необходимость заживлять раны пострадавших и вымучивать последние минуты жизни с умирающими выпила из эва весь его неукротимый оптимизм.

Мне страшно было спрашивать, сколько раненых и мертвых принесла та страшная ночь.

Я не хотела этого знать.

Обучение Агнэ на время приостановилось, Иви был ранен и приходил в себя под чутким присмотром Ллэт. А Ислэ запер сестру дома, не желая рисковать ее жизнью.

Многие предпочитали укрываться за надежными стенами своих жилищ, сократив необходимость выходить в недружелюбный мир до минимума.

Эва перестали верить Зыби.

Я хотела вызвать Ариса, рассказать ему, как все плохо, и потребовать что-нибудь сделать. Необоснованная вера в то, что чернокнижник не может сделать ничего неправильного, боролась во мне с убеждением, что именно он виновник творящегося кровопролитного безумия.

Но связаться с магом я уже не могла. Желание уничтожить амулет, которое так часто рождалось во мне, но неизменно затухало под неясными сомнениями, в жизнь воплотила мелкая нечисть.

Шея моя еще долго помнила болезненную хрупкость порвавшейся цепочки.

Теперь амулет лежал где-то в курятнике, и я не знала, как его вернуть. И есть ли что возвращать.

На третью ночь, когда все тела убрали с улиц поселения и страх чуть притупился, позволив царю и его брату наконец-то немного отдохнуть, Арис пришел сам.

Словно почувствовав мою в том нужду, он пришел вечером… весьма странным способом.

Я как раз меряла шагами комнату, в нетерпении ожидая наступления нужного времени, чтобы спуститься на второй этаж и проверить, горит ли огонь в камине, когда в окно постучали.

Сначала я испугалась и метнулась к выключателю, желая погасить свет. После повторного настойчивого стука заподозрила в нарушении моего покоя жабьего принца, чтоб его болотное чудище поцеловало.

Реальность оказалась совершенно… нереальной.

За окном, с трудом цепляясь за край рамы, опираясь ногами, кажется, прямо на воздух, висел Арис.

Створки я распахнула не задумываясь, позабыв обо всех предостережениях царя, с трудом втащила обессиленного мага в комнату, и сразу же, не дав себе даже дыхание перевести, стараясь перепрыгнуть через тело, растянувшееся на полу, но все равно случайно наступив на безвольную руку, я подлетела к окну и поспешно его захлопнула. Стекло от моей старательности укоризненно задрожало.

— Нас с тобой ждет серьезный разговор, — прохрипел маг с пола.

— Водички? — озабоченно спросила я, не сразу сообразив, что за водой мне придется спускаться на кухню и… если камин все же разожжен, нужно будет как-то объясняться с Ксэнаром и его любопытным братом. А мне этого очень не хотелось.

На мое счастье, Арис отказался.

Перевернулся на спину и, отдышавшись, грозно вопросил:

— Что ты сделала с моим амулетом?

— Ах, это…

Он, несомненно, ждал, что я начну просить прощения и оправдываться, и очень удивился, услышав вместо сбивчивых извинений гневное:

— Вы меня обманули!

— Обманул? — недоверчиво переспросил маг. — Когда?

— Вы обещали, что ваш амулет оградит меня от нападений нечисти, а что в итоге?

— Что?

— На меня напала нечисть! Ранила, — я коснулась пальцами совершенно целой щеки — чудодейственные способности Ллэт избавили меня от царапин за считаные секунды, но память о них все еще была со мной, — и украла ваш амулет!

Было приятно вот так стоять над ним, смотреть сверху вниз и обвинять. Интуиция подсказывала, что он это заслужил. Это и пару ударов по ребрам…

— Ни одна нечисть с дурными намерениями не могла тебе навредить. Вероятно, ты по глупости напугала ее и заставила защищаться. — Арис с кряхтением сел и попытался встать. Получилось у него не сразу.

Серый, осунувшийся, с запутавшимися в волосах куриными перьями и травинками соломы, он выглядел больным, потерянным и жалким. Ну просто образцовый страдалец. Такого только жалеть.

Я не нашла, что можно ответить на его возмутительное обвинение. Пусть я нечисть и не пугала, но, кажется, ее напугала Агнэ, может быть, даже наступила, а мне просто не повезло попасть под горячую лапу. Но разве магу это объяснишь?

— И что, вы амулет принесли? — спросила я мрачно, не желая признавать его правоту. — Сама я за ним сходить не могу, меня из дома не выпускают.

— Нечего было приносить. Кто-то раздавил амулет. Моя кровь впиталась в доски пола. — Он страдальчески вздохнул. — Подумать только, столько труда было уничтожено…

Оборвав себя на полуслове, маг настойчиво посмотрел на меня.

— Ты узнала, где болотники прячут Сердце Топи?

— Эва, — рассеянно поправила я и, глядя ему в глаза, нагло соврала: — Не узнала.

— Плохо. Это очень плохо, — пробормотал он. Обреченность, прозвучавшая в его голосе, прошлась холодком по моей спине.

— Что-то случилось?

Арис посмотрел на меня, вцепился взглядом и не отпускал, как бы я ни рвалась.

— Я потерял контроль.

Слова прозвучали приговором.

Я не сразу бросилась на него с кулаками. Сначала выслушала.

Признание далось магу с трудом, но он рассказал все. И как переоценил свои силы, собирая все больше нечисти и запуская свою магию все глубже в Топи, и как не почувствовал угрозы, когда из беспросветной вязкости что-то отозвалось.

— Я был уверен, что нападение в самый разгар праздника спровоцирует царя. Он уже должен был понять, что нечистью управляют. А нападение на ярмарку… Такую пощечину сложно проигнорировать. — Лицо Ариса свело болезненной судорогой. С трудом дохромав до стула, он тяжело на него опустился и только после этого признался: — Я рассчитывал, что меня начнут искать. Разумеется, воспользуются Сердцем Топи, чтобы выиграть время. Но все вышло из-под контроля. Нечисть не слушалась… Вернее, она слушалась, но не меня. Я истратил все свои силы, чтобы разорвать связь, чуть не выгорел, но не смог ничего сделать. Что бы ни разбудила моя магия, оно невероятно сильное. Сильнее всего, с чем мне приходилось работать раньше…

— И вы говорите об этом только сейчас? Мне?! — Я качнулась к нему, готовая… да на что угодно готовая, но головная боль, казалось вспыхнувшая ослепительным светом прямо в черепной коробке, остановила меня. Я свалилась на пол, не в силах удержать расползающуюся реальность. Ту, в которой Арис был всегда прав.

— Рагда. — Маг оказался рядом очень вовремя. Я как раз планировала ускользнуть в темноту, но холодная ладонь на лбу не дала мне этого сделать. Особого облегчения она, правда, тоже не принесла.

— Что происходит? — простонала я, боясь открыть глаза. Было такое ощущение, что стоит мне только это сделать, как я ослепну в ту же секунду.

— Ты слишком сильно на меня злишься.

— А не должна? — Злость в прямом смысле душила. Каждый вдох давался с трудом.

— Должна, — покладисто согласился Арис, — но моя магия негативно влияет на твои эмоции. Перестань меня обвинять, и все прекратится.

— Вы ждали три дня, чтобы во всем признаться!

— Я пришел, как только смог. Последние дни я боролся с выгоранием. Как только появились силы, поспешил к тебе. — Даже оправдания выходили у него неубедительными, и уже через несколько мгновений вместо признания в своих ошибках я услышала обвинительное: — И где я оказался? В курятнике. Мне пришлось карабкаться по стене, как какому-то воришке.

— Почему же сразу не перенеслись в мою спальню? — прошипела я, желая уличить его во лжи. — Вы же были на территории поселения.

— Сил хватило только на один переход, — неохотно признался он. — Я все еще слишком слаб. Не хотел рисковать… А ты все еще на меня злишься.

— Какая проницательность, — зло отозвалась я, подтянув к груди ноги. Так вроде бы было легче. — Сделайте что-нибудь!

Арис замешкался, всерьез раздумывая, стоит ли. И за эту заминку я готова была оторвать ему голову. Голыми руками!

— Хорошо, — наконец неохотно согласился он. — Но помни: все, что я делал, было ради нашей общей цели.

Я не поняла, что произошло, но боль пропала. В ушах гудело, а в мозгу будто что-то щелкало, безжалостно отсчитывая мгновения моего блаженства. Вслед за покоем пришли воспоминания.

Я вспомнила то, что он велел мне забыть, и от родившейся этим воспоминанием ярости стало горько во рту.

— Рагда? — Арис все еще сидел на коленях рядом со мной и зачем-то гладил по напряженному плечу.

Волосы спутались и закрывали выражение моего лица. Маг попытался их убрать.

Последний раз такую всепоглощающую ненависть я ощущала к Вастэ… и помнила, чем все закончилось.

Арис о моих боевых подвигах ничего не знал и очень удивился, когда я на него бросилась, повалила на пол и нависла сверху.

Он не отбивался, только защищался от моих кулаков и беспомощно пытался успокоить. Но от каждого произнесенного им слова, просто от звука его голоса моя ярость лишь усиливалась.

Он был виноват во всем. Во всем, что произошло!

И я тоже.

Мы пропустили момент, когда дверь в комнату открылась и наше травмоопасное уединение нарушили.

Меня стащили с мага, не боясь локтей и ругательств, оттащили подальше, чтобы я не могла достать его даже ногами, и не без труда прижали мои руки к телу, тем самым полностью обезоружив.

— Говорил же, тип какой-то к ней в окно ломился, — послышался будто издалека деловой голос жаба.

— По-моему, он об этом уже пожалел, — заметил Сэнар.

— Рагда, — раздался над ухом голос царя, — что происходит?

Вопрос был хороший, и ответ на него у меня был. Подробный и многое объясняющий, но я не могла выдавить из себя и звука.

Арис быстро оценил ситуацию — я видела, как его губы приобрели совершенно нереальный, синий оттенок, а зрачки слабо затлели остатками магии. Собрав последние силы, он быстро построил переход и сбежал раньше, чем кто-то успел его остановить.

Дался он ему дорогой ценой, и я в бессильной злости хотела, чтобы маг серьезно пострадал, и в то же время — чтобы непременно выжил. Потому что ему нужно было разобраться с проблемой, которую он же и создал.

— Надо же, пропал, — без тени сожаления констатировал отбытие мага жаб. — В таком случае мы можем перейти к важным делам.

— Это к каким же? — опасливо уточнил Сэнар.

Жаб сидел на его плече, и это эва очень напрягало.

— Целуй меня, — велел прекрасный принц.

— Что? — Сэнар почему-то посмотрел на меня. В багряной пелене, застилавшей глаза, он было нечетким и расплывчатым, но даже так я сумела разглядеть панику на его лице.

— Я достаточно отчаялся, чтобы опуститься до царевичей, — смиренно признался жаб. — Прекрасные принцессы бесчувственны и жестоки. Им не понять моей печали, но мужчина…

— Рагда, поцелуй его немедленно, — велел Сэнар, стащил со своего плеча квакающего страдальца и, в два шага преодолев разделявшее нас расстояние, сунул мне улыбающуюся жабью морду под нос.

Это было уже слишком.

Я разрыдалась.

Сложно было мужественно переживать свою личную трагедию, когда рядом разворачивался такой цирк.

Сэнара вместе с вновь не поцелованным жабом как ветром сдуло, со мной остался только Ксэнар.

Он стоически выдержал мои слезы, усадил на постель, хотел сходить за водой, непременно с парой капель успокоительного, но я вцепилась в него так сильно, что это была просто невыполнимая задача. Все, что ему оставалось, — сидеть рядом и терпеть.

— Рагда, что случилась? Ты знаешь, кто это был? Что он хотел? — Царь осторожно и успокаивающе гладил меня по волосам, и мне становилось легче. Даже несмотря на страшные вопросы, становилось легче. Но потом рука задержалась на волосах, и Ксэнар напряженно спросил: — Он тебя обидел?

И я снова захлебнулась рыданиями. Не потому, что Арис меня обидел, просто я должна была рассказать царю правду, но не могла. После того, что случилось несколько дней назад… да меня мутило от одной мысли, что он все узнает!

Каждый новый вопрос рождал очередной взрыв слез, и в конце концов царь сдался. Добился признания, что обидеть меня злостный вторженец не обидел, а очень даже наоборот, это я обидела его от всей души, и решительно закрыл тему…

А следующим вечером на дереве за окном я заметила сову, сторожившую мой покой.