ГЛАВА 25

РОМАН

Магазин находится прямо напротив дома, поэтому далеко ходить не приходится. Сахар, кофе и пару килограммов яблок — список матери. Складывается впечатление, что она просто хотела на время отправить меня куда-нибудь и поговорить с Аленой наедине. Это вдвойне неприятно! Не понимаю, что с ней происходит. Что они от меня скрывают. Но уже достаточно.

Слышу громкий голос матери и не решаюсь нажать на звонок. Нет терпения ждать, пока откроют. Пользуюсь своим ключом. Оставив пакет с покупками в коридоре, мчусь в гостиную.

Мама плачет, а брат сидит напротив на коленях. Раскаялся? Но меня больше всего сводит с ума не это. А то, как хлопает по его плечу Алена и нежно улыбается.

— Что здесь происходит? — буквально рявкаю.

Если мне сейчас же не объяснят, что тут творится, я слечу с катушек.

Алена встает с места, точно так же и Сережа. Она отстраняется, обнимает себя за плечи. Тяжело вздыхает. Только мама никак не реагирует. Она не двигается, слезы текут по ее щекам.

— Мам, ты объяснишь, что происходит? Решение приняла? С отцом разводишься? Объясните мне, что, черт возьми, происходит?

— Нет, Ром. Просто я опомнился. Понял, что у меня есть брат. И мать, — чешет Сережа подбородок. Если бы он сказал эти слова месяцем ранее, я бы подумал, что он язвит. Но сейчас он подшучивает. — Надеюсь, не мешаю вам тут? Как-никак, я враг.

— Тебе следует начать действовать как настоящий брат, Сережа, — неожиданно заговаривает Алена. — Забыть прошлое и начать все с чистого лица. Стоять рядом, поддерживать друг друга при первой же возможности. Эта женщина и так многое пережила. Вы поймите меня правильно. Откровенно говоря, я не о вас думаю, а именно о ней, — кивает на мать, окончательно вгоняя меня в ступор.

— Мам? — вопросительно смотрю на нее.

— Мы не родные, братец, — бросает Сережа и сразу же добавляет: — Но пусть это будет всего лишь... Не знаю, как выразиться. Я просто хочу, чтобы мы были как родные. Возможно, для этого мне придется круто постараться... Однако я готов на все. Не хочу терять семью. Поздно очухался, понимаю, — дергает плечами. Он не сводит с меня взгляда, в то время как я пытаюсь понять: он сейчас шутит или говорит серьезно? — Когда понимаешь, что вот-вот в этой жизни ты останешься совсем один... Приходится взяться за ум.

— Серег, ты сейчас издеваешься? Терпение у меня не железное. Не выводи меня из себя!

— А я не шучу. Моя родная мать, — на последнее слово ставит ударение, снова усмехается. — Родила и бросила меня. А отец притащил домой. Меня воспитала совсем чужая, но уже самая родная. Незаменимая. Теперь я понимаю, что чувствовала Алена... Понимаю, как подло с ней поступил. И с тобой. Я надеюсь, вы когда-нибудь сможете меня простить. И если ты не против, я бы хотел поговорить с твоей девушкой. Наедине. Мне совет нужен, брат.

Это как сон, ей-богу. Ни хрена толком не объясняют. В голове полная каша.

— Я давно простила Костю... За его измену. Смирилась, решила жить с ним дальше ради сыновей. Но в день аварии узнала правду. Они до сих пор вместе, — отчаянно шепчет мама.

Нервно сглатываю ком в горле. Алена стоит в стороне и внимательно смотрит на мать, а потом на меня. В ее глазах столько боли...

— Так не может продолжаться. Вы разводитесь, и точка, — чуть ли рычу от злости.

— Солидарен. Но я не стану настаивать. Мало ли что вы подумаете... Мне плевать на ту женщину, честно говоря. Если ты, — обращается к матери, — будешь счастлива, то я буду счастлив вдвойне. Не важно, с ним или без него. Решать опять же тебе. Но отец не изменится. Зачем тебе мужик, который тебя так унижает? Ром, — оборачивается ко мне, — так я могу поговорить с Аленой? Мне сваливать пора. Много работы. На минут десять позволь, пожалуйста, не больше. Да или нет?

— Нет, конечно, — отрезаю, не задумываясь. Алену к нему не подпущу.

АЛЕНА

Всматриваюсь в лица парней и понимаю, что они действительно очень сильно отличаются друг от друга. Старший больше всего любит честность и добивается всего сам. Младший же — хитростью. Но в данный момент очень хочу верить в искренность Сережи. Я его никогда не прощу, но, может быть, Рома сможет. Ведь они не чужие...

— Куда ты спешишь? — задаю вопрос младшему. — Нужно сесть и поговорить. Понять, как будете поступать дальше. Каким бы он ни был, Константин — ваш отец. И хотя бы не бросал вас. Обеспечивал и воспитывал. Да, вы имеете право его осуждать, обижаться. Он далеко не святой, но... — качаю головой. — Тот факт, что он ваш отец, не изменится. Вы с ним тоже обязаны обсудить эту тему.

— А че там обсуждать-то? Я их разговор в компании услышал. Та женщина в его кабинете орала, что сына назад хочет. Я не понял. Зашел и открыто спросил, что происходит и о чем идет речь. Лучше бы этого не делал, — издает Сережа нервный смешок. — Хреново себя почувствовал, когда она начала говорить. Моя мать, — еще один смешок. Он не выдерживает и бьет кулаком в стену. — Сука! — сквозь зубы. — А ведь я знал, что она лапшу мне на уши вешает. И... Я не был зол, мам, когда пришел. Я просто боялся потерять тебя. До сих пор боюсь.

— Зря, — она хлопает по дивану рядом с собой, мол, сядь. И как только Сережа садится, женщина обнимает его. — Ты мой сын. Что бы она ни говорила, я люблю тебя точно так же, как Рому.

— Мам, ты зачем так? — Рома скрещивает руки на груди. — Знаешь, я иногда думаю, что его надо отправить пахать. Не в компанию. А в такое место, где задница его будет гореть. Чтобы понял, что такое труд. Чтобы понял, что нужно ценить родных и близких, а не подножки ставить...

— Это ты пытаешься меня из семьи вышвырнуть? — весело усмехается Сережа. Перебивает без капли злости. — Нет. Не получится. Сначала я преподам урок тем двоим, а потом отправишь меня куда хочешь. Обещаю не возражать.

— Так возразить не получится. Скажешь нет — морду тебе разобью.

Это у них шутки такие или они серьезно?

— Опять вы начали, как в прошлом? — злится тетя Марина.

— Ну да. Мы многое упустили, пока я не головой, а одним местом думал. А если серьезно... — смотрит Сережа на меня, а потом на Рому. — Простите, а? Я больше к вам не полезу. Совершил ошибку. Не повторится, — и такой умоляющий взгляд...

Как ребенок, ей-богу. Будто то, что он сделал, игра какая-то была.

— Давайте лучше за стол. Я ужин, между прочим, приготовила, — женщина встает с места. Обнимает Сережу сзади. Прижавшись щекой к его спине, вдыхает. — А лучше останься тут, сынок. Не уходи.

— Не, — цокает языком парень. — Ты думаешь, я просто так оставлю это дело? — оборачивается. — Нет, мам. Я их жизнь в ад превращу. Тем более ту... Мне в Питер возвращаться надо.

— Промолчи! — рявкает Рома. — Когда-нибудь перестанешь думать о таких вещах? Месть, ад и что там у тебя еще в голове? Ты же понимаешь, что ничего тем самым не изменишь? Прекрати, Серег!

— И они останутся без наказания? — удивленно выгибает брови.

— Ты разве не остался?

Ну все. Опять началось...

Но, к моему удивлению, младший опускает взгляд, решает промолчать.

— Бог им судья, Сережа. Не лезь к ним. Я разведусь, и все. Дальше пусть живут как хотят. Если смогут...

Иногда мне кажется, что Марина Эдуардовна знает намного больше, чем говорит. Она явно в курсе, чем занимается любовница мужа, кем является. Но умалчивает.

— Отвезешь меня домой? — обращаюсь к Роме, как только мы остаемся наедине в кухне.

Я помогла бывшей свекрови убрать со стола, разместила посуду в посудомойку. Теперь могу оставить женщину и не волноваться за нее. Разобрались во всем. Сыновья ее поддерживают, а это значит, что делать мне здесь больше нечего.

— Останься тут. Квартира не маленькая. Место найдется.

— Нет. Я тогда такси вызову, — тянусь к телефону, лежащему на столе, но Рома опережает меня.

— Не нужно никакое такси. Поехали. Как раз поговорим по пути. Тет-а-тет.