Глава 9

Тогда

– Меня ведет от твоего запаха! – рычит Булат мне на ухо, жадно сминая пальцами кожу на оголенной пояснице.

Мы встречаемся уже две недели и, хотя дальше поцелуев дело не заходило, я знаю, что он хочет большего. Я и сама хочу, до безумия, но что-то останавливает. Какой-то внутренний протест, а может, просто затаенный страх. Установки мамы, вдолбленные в мозг с подросткового возраста.

«Парни скажут что угодно, лишь бы получить свое, Вита, – все время повторяла она. – Ты должна быть уверена, что нашла своего человека, прежде чем соглашаться на что-то, а еще больше должна быть уверена в том, что и он думает о тебе так же».

Я знаю, что мама не рассчитывала на то, что я выйду замуж невинной, я и сама так не думала, просто ждала настоящих чувств, серьезных отношений, которых так и не случилось.

Мой парень в старших классах говорил о том, что после школы уедет в Питер учиться, но на выпускном рассчитывал на прощальный подарок, который я не захотела ему делать. В универе были и свидания, и даже две попытки построить отношения, но дольше двух недель никто не терпел и бросал меня. Никто не был заинтересован настолько, чтобы немного подождать. А Булат…

Что я знаю о нем? Вот, у нас тоже подошли к концу эти две несчастные недели и он становится все более нетерпеливым. Уйдет ли он, как и другие, если я расскажу о своем решении подождать? Или его чувства ко мне сильнее, чем желание физической разрядки?

– Булат, подожди, – отодвигаюсь от него, откидываясь на спинку сиденья его шикарного автомобиля.

Мужчина нетерпеливо вздыхает и смотрит на меня голодным взглядом.

– Ты и сегодня не пригласишь меня к себе, – не спрашивает, а констатирует он.

– Это непросто для меня, – сглотнув, пытаюсь объяснить. – Я не делала такого раньше и хочу быть уверена.

Если он сейчас посмеется надо мной, то и к черту! Не может такого быть, что ни один мужчина на свете не поймет меня. Жаль, если это не Булат, ведь я действительно влюбилась в него, но лучше узнать об этом прямо сейчас, чем мучиться потом.

– В смысле? – непонимающе смотрит на меня Тагиров. – Чего ты не делала?

– У меня нет опыта, – чувствуя смущение, говорю я. – Ну, в постели. Совсем. Я этого еще не делала.

Блин, мнусь, как малолетка, не в силах сказать прямо это слово на букву «Д»!

Булат глубоко вздыхает и отводит взгляд, выглядя, мягко говоря, ошеломленным. Проходят долгие секунды, пока он размышляет и наконец, кивает самому себе, словно придя к какому-то решению.

– Не могу сказать, что не удивлен, – со смешком говорит он, откидывая голову на сиденье и поворачиваясь ко мне. – Тебе двадцать два, Вита. Не подумай, что я жалуюсь, потому что собственник во мне безумно рад, но как так получилось?

А вот и самый популярных вопрос от моих мужчин. И я снова не знаю, как ответить так, чтобы было понятно.

– Я просто никогда не была в достаточно серьезных отношениях, чтобы дойти до этого, – говорю самый простой вариант. – Я предупреждала тебя, что не девушка на одну ночь. Если тебя такой формат отношений не устраивает, то лучше покончить со всем сейчас.

Мне неловко и тревожно от этого разговора, но Булат поднимает руку, ласково поглаживая кончиками пальцев мой подбородок, прежде чем обхватить его и притянуть меня к себе для нежного поцелуя, который заставляет что-то в моей груди перевернуться.

– Ты никогда не была для меня девочкой на ночь, Вита, – не отстраняясь, шепчет он в мои губы. – И я готов ждать столько, сколько тебе будет нужно. Ты слишком сильно мне нравишься, чтобы расстаться из-за такой мелочи.

В тот вечер я подумала, что встретила, наконец, своего человека. Булат сдержал слово и не пытался переубедить меня, как делали другие парни. Поцелуи становились все страстнее, а ласки несдержанней, но он не давил на меня, всегда первым останавливаясь и отстраняясь. В конце концов, я сама решила, что уже пора. Через несколько недель я все-таки пригласила его к себе, потому что не могла больше подавлять в себе чувства к нему. И в ту же ночь, нашу первую ночь, он впервые сказал, что любит меня.

– Я никогда не думал, что можно настолько любить женщину, – хриплым голосом признался Булат, когда на улице начало уже светать, а мы оба были полуживые от усталости. – Я на все готов ради тебя, Вита.

– Я тоже тебя люблю, – дрожащим от эмоций голосом, ответила я, не веря, что это происходит на самом деле.

Булат крепко-крепко прижал меня к себе, шепча, что хочет держать меня так близко каждую ночь, а уже через неделю повез в незапланированный отпуск в горы, где в первый же вечер, который мы провели в красиво украшенном свечами и живыми цветами гостевом домике, сделал предложение руки и сердца, на которое я ответила согласием. Тогда мне казалось, что я живу в настоящей сказке.

– Это навсегда, Вита, – предупредил он меня, надевая кольцо на палец. – Я никогда не отпущу тебя, если мы поженимся, понимаешь?

– Не отпускай, – прошептала я, чувствуя наворачивающиеся слезы счастья на глазах.

Но он не сдержал обещание. Булат не просто отпустил, он сам бросил меня.

Сейчас

Я знаю, что дал слабину, поддавшись инстинктам, но Вита всегда будила зверя во мне. Только ей удается затронуть ту часть меня, которую я предпочитаю держать под жестким контролем, потому что потакание своим слабостям всегда приводит к поражению. А моя слабость в том, что я слишком сильно реагирую на ее запах, вид, голос и даже взгляд этих непокорных, несмотря на кажущуюся мягкость, синющих глаз.

Виталина, мать ее, Сергеевна! Все такая же красивая, хоть и побитая жизнью. Так и хочется выжать из нее по капле всю ее ярость и ненависть, заставить снова растаять в моих руках, но лучше не начинать заново то, что все равно принесет одни лишь проблемы.

Если мой отец и был в чем-то прав, так это в том, что я не могу спокойно жить без приключений на свою задницу. Какого черта, спрашивается, я поперся к ней? Из всех людей, именно к ней! Черт попутал, другого объяснения нет. Зато есть последствия, с которыми нужно разобраться.

Когда я прихожу навестить сына на следующий день, я вижу лишь ее тень, прежде чем Вита исчезает в своей спальне.

– Здравствуйте, Булат Булатович! – приветствует меня няня.

Я киваю ей и смотрю на ребенка, который лежит в забавном детском лежаке. Без понятия, что это за хрень, но выглядит удобно, а малой, кажется, вообще кайфует, судя по довольному выражению его маленького личика. До чего же, все-таки, крохотный мальчонка!

– Оставь нас, – говорю я няне, потому что не намерен общаться с сыном в ее присутствии.

Она тут же уходит и только после этого, я присаживаюсь на корточки перед Асадом. В груди растет чувство довольства, когда я думаю о том, что Вита дала ему это имя. Оно идеально ему подходит, идеально подходит наследнику Тагировых.

– Ну здравствуй, мой лев, – усмехаюсь я, касаясь кончиком пальца мягкой щечки мальчика.

Ни черта не знаю о детях, так как меня мало волновали мои племянники до того возраста, когда они уже начинают изъясняться человеческим языком, но этот малыш мой. Так что я собираюсь привыкать к каждодневной роли отца несмотря на то, что прямо сейчас он во мне, очевидно, не нуждается.

Асад реагирует на меня легким, едва заметным подергиванием рта. До чего же он, все-таки, милый. Странно думать так, но никак иначе не назовешь чувство, которое этот ребенок вызывает во мне, хотя я не ожидал этого от себя.

– Хорошо тебе, малыш? – спрашиваю, оглядывая его удобно устроившееся тельце в лежаке. Чувствую себя ужасно глупо, но не хочется уходить, едва увидев его. К моему удивлению, малой цепко обхватывает ручкой мой палец и его хватка такая крепкая, что я невольно чувствую восхищение силой, которую проявляет этот крошечный человек. – Да ты у нас не так прост, а?

Мне кажется, что Асад собирается улыбнуться, но я ошибаюсь, потому что в следующий момент он громко пукает, заставляя меня рассмеяться от неожиданности, что в свою очередь, пугает его, заставляя заплакать.

– Вот черт! Няня! Эй, где ты там? – зову няню, имя которой не помню. – Блин, малой, не плачь ты так. Сейчас она придет, подожди.

– Что ты делаешь? – вместо няни выскакивает из спальни разъяренная Вита. – Что с ним?

Она быстро подходит к ребенку и оттеснив меня, отстегивает ремешок и берет его на руки, прижимая к своей груди, соблазнительно обтянутой облегающей водолазкой. Асад тут же цепляется за нее рукой и пристроив свою ярко-рыжую головку, затихает.

«Понимаю тебя, малыш, весьма приятное и уютное местечко, чтобы преклонить голову» – с иронией думаю я, наблюдая, как Вита его укачивает, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Не поздороваешься со мной даже? – поддразниваю ее, просто потому что не могу удержаться.

Вита игнорирует меня, направляясь к спальне няни и стучась в дверь. Та все еще не отвечает.

– Думаю, она не очень дорожит своей работой, раз так долго не отзывается, – говорю сам с собой, потому что Вита меня в упор не замечает.

– Ольга? – зовет няню упрямица и та, и года не прошло, соизволяет, наконец, выйти.

– Простите, я была в ванной! – нервно поглядывая на меня, оправдывается женщина. – Мне взять его?

– Да, он капризничает, – отдавая ей Асада, говорит Вита и снова уходит к себе, что не слишком нравится малышу.

– Пора кормить его, Булат Булатович, – сообщает мне няня, когда мой сын снова начинает плакать.

– Ну так корми! – рявкаю я, разозленный ее нерешительностью.

Мне плевать, что ее напрягает мое присутствие, и плевать, что Вита не желает меня видеть. Я буду сидеть здесь, пока не устану от общения с сыном, будет он при этом есть, срать или даже спать. В конце концов, я его отец, имею право! Как будто мне мало напряжения в этом доме, чтобы терпеть еще и капризы каких-то нянек!

Ольга, чтоб ее, выходит вместе с ребенком в коридор, где дальше есть небольшая кухонная зона, оставляя меня сидеть одного в гостиной, но довольно быстро возвращается с бутылочкой, которую трясет на ходу.

– Хотите попробовать покормить его? – неожиданно предлагает она, снова укладывая Асада в его мини-лежак.

– Нет, – отрезаю я, потому что все еще раздражен, а еще, не имею никакого желания демонстрировать этой женщине свою неуверенность в том, что касается моего собственного сына, ведь я понятия не имею о том, как кормить младенцев.

Поэтому, я просто встаю и молча ухожу до следующей встречи. В конце концов, у меня есть и другие дела.