Глава 54

Остаток дня мы переглядываемся с Микаэлем. В том, что именно его я видела, ныряющим в проем арки, я уверена на сто процентов, вопрос в ином.

Что он успел увидеть?

Меня, общающуюяся с незнакомым мужчиной на "Ауди"? Со стороны наш разговор с Александром выглядел вполне невинно, мы оба не повышали голоса, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Наверное, по номерам автомобиля можно вычислить и владельца, дальше узнать, где он работает…

Стоп, это становится похоже на паранойю. Почему бы прямо сейчас не подойти и не признаться во всем Демиду?

Но я не могу. Нам просто не удается побыть наедине, всегда рядом есть кто-то.

И ко всем прочим сомнениям добавляется ещё одно.

Не работает ли и Микаэль против него?

Я не отпускаю эту мысль, возвращаюсь к ней снова и снова, но куда больше на сомнения меня наталкивают осторожные взгляды московского компаньона мужа.

Исподволь, незаметно, он словно прощупывает меня. Мы избегаем прямых взглядов и общения, и когда Микаэль не смотрит на меня, я изучаю его.

За сегодняшний день с того самого момента мы обменялись не больше десяти фраз, и то исключительно по той причине, что ужинали втроём с Демидом.

Он не подозревает, точно не чувствует ничего, а мне кажется, что густая, плотная атмосфера взаимного недоверия окутывает наш стол плотной паутиной.

Я точно знаю, что верна Демиду. Верен ли ему Микаэль?

Наш ужин в ресторане затягивается. Я все больше отмалчиваюсь, в то время как мужчины обсуждают что-то своё.

Наверное, у них куда больше тем для разговора тет-а-тет, в моем же присутствии приходится сдерживаться, я понимаю это по недомолвкам.

— Демид, я устала. Если ты не против, я поеду домой.

Старостин кивает рассеянно, сегодня я вне его внимания:

— Денис отвезёт тебя. Я приеду попозже.

Прощаюсь, избегая смотреть в глаза Микаэлю. Может, напрасно я себя так веду, чего мне бояться? Я чиста перед своей совестью, Микаэль не знает, что я его видела. Не то следившим за мной, не то передающим самого близкого друга.

Так, ладно, когда Демид дома окажется,

поговорим с ним обо всем.

Уже дома я начинаю жалеть, что уехала. И оставила Микаэля наедине с Демидом. Тянусь к телефону, чтобы позвонить ему, но тут же одергиваю руку. Паника плохой советчик, а я за эти дни довела себя до нервного истощения.

Нужно отбросить все лишние мысли, успокоиться и дождаться приезда мужа.

Пока ничего страшного ещё не случилось. Ещё есть время разобраться, кто друг, а кто враг.

И сейчас для меня оно тянется бесконечно долго, секундная стрелка на кухонных часах еле-еле преодолевает каждое деление. Я не свожу с нее свой взгляд, загипнотизированная движением тонкой линии по кругу.

В доме настолько тихо, что я слышу, как работают часы, и потому телефонный звонок, раздающийся внезапно, подобен грому.

Едва прочитав имя, понимаю, что просчиталась: все случилось гораздо раньше, неприятности начались.

— Да, — голос мой непривычно высок, я почти пищу.

— Искандера закрыли, — мама не здоровается. Я слышу усталость в ее словах, усталость и какую-то обречённость, — счета арестовали.

Я не знаю, до какой точки отчаяния дошла мама, раз звонит мне. Кажется, я последний человек, к которому она пойдет со своей бедой.

— Как ты?

— Терпимо. Мы с Алиной у свекрови, у нее давление поднялось…

— Чем могу помочь? — я знаю, знаю, что могу сделать на самом деле, чтобы у них не было неприятностей. Но — не могу. Чувство вины гложит, разъедает, совесть шепчет: она твоя мама, это так ты платишь благодарностью за то, что она тебя родила?

Подставляя ее мужа, чтобы спасти своего, который тебя даже не любит?

Я поднимаюсь резко, стул, на котором я сидела, с грохотом падает за спиной. Смотрю на него, но не поднимаю, даже с места сдвинуться не могу.

— Может, перевести денег? Есть какие-то карты, свекрови?

— Что? — переспрашивает мама, погруженная в свои мысли. Она будто вовсе меня не слышит, — а нет, не надо… деньги есть. Как думаешь, его выпустят?

Я тру переносицу, надавливаю пальцами на закрытые веки. Я не хочу в этом участвовать, пожалуйста, оставьте меня все в покое. Я устала.

— Наверное. Вряд ли у них есть на него что-то серьезное…

Утешение так себе, но я и не знаю всех дел, что ведёт мамин муж. Мне настолько все равно до него, что даже сейчас я не испытываю жалости по отношению к Искандеру. К маме — да, мама другое. Какая бы она не была.

— Ладно, я пойду. Пока, — она так резко обрывает наш разговор, сбрасывает, даже не дождавшись, когда я скажу в ответ хоть что-то.

Это все заходит слишком далеко.

Какие люди играют против Демида? Я ведь так и не удосужилась навести справки, почему он сбежал из Москвы, сейчас самое время разузнать правду, только вот к кому обратиться?

Да и по телефону это делать опасно.

Спустя полчаса всплывает один-единственный вариант, но сделать это я смогу лишь завтра.

Демида я так и не дожидаясь, засыпаю. Не слышу, как он приходит, разувается и ложится спать. Не со мной.