Эпилог

Через полгода

Я стараюсь не смотреть на камеры. Их здесь много, с десяток или около того. В этой студии мы уже бывали, ещё до выборов.

Точно так же между мной и Демидом тогда стояла Алла, ведущая, помогала готовить и задавала вопросы.

— Напоминаю, что сегодня у нас в студии депутат Законодательного собрания Демид Сергеевич Старостин и его супруга, Дина.

Я улыбаюсь слегка рассеянной улыбкой, режу помидоры для салата, Демид фарширует крупную рыбу лимоном.

Теперь он иногда готовит и дома. Это удивительно, наблюдать за тем, как он ловко орудует на нашей кухне, справляясь с мясом или птицей.

А я сижу за столом, смотрю, как перекатываются под футболкой мышцы на спине и замираю от счастья. Идеалистическая картинка.

— Дина, каково быть женой депутата?

Алла подходит ко мне ближе, улыбается широко, разбирает салат на листы.

— Непросто, — говорю я, краем глаза ловя внимательный взгляд Демида, — я бы даже сказала, очень тяжело.

Алла поднимает удивлённо брови, оборачивается к Демиду и шутливо произносит:

— Так-так, а вот сейчас все тайное станет явным. Дорогие зрители, оставайтесь с нами, чтобы узнать, какой на самом деле Демид Старостин, — и снова оборачивается ко мне, — почему же тяжело?

— Потому что дома его как раз и не бывает. Мужа своего я почти не вижу, — смеюсь, и все поддерживают довольным хохотом и аплодисментами.

С Демидом и правда непросто. Он вжился в роль депутата и планирует остаться в этом городе на пару ближайших лет, чтобы из Законодательного собрания перейти в Думу.

Ну а пока его прошлый бизнес числится на мне.

Да, с ним он меня обманул. Я просила отдать, продать, избавиться от него — а Демид выкрутился. Оформил все на меня. Формально сдержал слово, а по факту, все осталось внутри семьи.

Нет, конечно я не стала за один день владелицей всех мусорных заводов, газет и пароходов. Я вообще долго отказывалась от этой идеи, не хотела отдавать ему подписанные бумаги, но пришлось.

Ещё одно изменение коснулось Микаэля. Он решил отойти от этих дел. Я не знаю, о чем они говорили на встрече в Москве. Демид выкупил у него причитающуюся долю. Они общаются, но гораздо меньше, чем раньше: может, Микаэль не смог простить другу, что он ему не доверял, может, понял, что такой бизнес не для него.

Нервно, хлопотно, тяжело.

Демид не делится подробностями таких разговоров. Хотя учится быть более открытым, но я не лезу. Не тороплю.

— Демид, а какая жена Дина?

Я вытираю руки бумажным полотенцем, опираюсь на стол, чтобы лучше видеть Демида. Мне хочется смотреть ему сейчас в глаза, я забываю про камеры, которые сфокусированы теперь на лице Старостина.

— Мудрая, — он говорит это мне, — женственная, красивая. Я восхищаюсь ею. Иногда думаю, что было бы, если я упустил свое счастье и напутал с призами?

Наши взгляды значат больше, чем сказанные слова.

Я шепчу ему одними губами "люблю", и он отвечает мне тем же.

— Такие трепетные слова! Вот она, искренняя любовь и пример для подражания, — подхватывает Алла. Счастье, что она не знает ничего о той причине, по которой мы женились, романтикой там и не пахнет, — но давайте вернёмся к нашей рыбе. Царская форель, как назвал ее Демид, отправляется в духовку…

Я перемешиваю салат. Кольцо на пальце переливается в свете софитов. Я незаметно касаюсь живота, ещё ровного, ничем не выдающего мое положение со стороны.

Но Демид замечает. Его внимательный цепкий взгляд скользит по моей фигуре, и я вижу, как разгораются огнем его глаза. Каким он будет отцом? Какими мы будем родителями? Не знаю. Но я уверена, что он сделает все ради безопасности своего ребенка и своей семьи. А значит, не подставит и меня под пули.

Я улыбаюсь счастливо своим мыслям, и чувствую первый, но уже ощутимый толчок ребенка.

Не волнуйся, малыш. Мы позаботимся о тебе.

Конец.