Глава 17

– Наверное, самый правильный ответ будет “все”, – усмехаюсь я, – но, полагаю, на это времени нам потребуется слишком много.

Симус неопределенно ведет плечом и поворачивается. В его взгляде мелькает усталость. Непривычная насмешка, не хмурая уверенность… Просто человеческая усталость, словно то, что он сейчас делает, тяготит его самого.

– Ну, тогда давай присядем, – он показывает на диванчик, а сам разворачивает кресло, на котором сидел. – Ты хочешь, чтобы я начал с чего-то конкретного?

Я присаживаюсь на самый краешек обитого светлым бархатом диванчика и складываю руки на колени, выдавая то, как сильно я напряжена.

Естественно, на языке вертится один вопрос, но как же мне задать его, глядя в глаза? Хотя… Ему можно делать всякие неприличные намеки, а мне нельзя спросить?

– Твоя репутация бежит впереди тебя. Я не знаю ни того, чем ты занимаешься, ни какая у тебя семья… Ни даже сколько тебе на самом деле лет, – начинаю я. – Но зато я уже знаю, что ты бабник и был до этого помолвлен.

– О, это была интересная история, – посмеивается он и очень по-доброму улыбается. – Если тебе интересно, то Мелина стала женой Главного инквизитора.

– Тебе кто-то смог дать от ворот поворот? – усмехаюсь я. – И даже твоя улыбка не помогла?

– А тебе, значит, нравится моя улыбка? – мерзавец, конечно, делает свои выводы.

– Не надейся даже! – возмущенно огрызаюсь я. – Значит, про твою славу ходока тоже правда?

– Мелани, я не буду скрывать то, что обо мне говорят в свете, – Симус откидывается на спинку кресла и обхватывает пальцами массивный перстень на мизинце левой руки, чуть проворачивая в одну и другую сторону. – Моя семья не последняя по влиятельности в столице. Можно сказать, что отец – один из ближайших соратников короля. Меня в детстве часто баловали, многое спускали с рук, вот я и вырос… Любителем женщин и развлечений.

– Не жалко тебе было все тех девушек, сердца которых ты разбил? – сквозь зубы спрашиваю я.

Как так можно? Он этим еще и кичится! Мне было бы очень неприятно оказаться на месте одной из девушек!

– Во-первых, я ни одной из них не обещал ничего более того, что я мог им дать, – с кривой грустной улыбкой говорит Симус. – Во-вторых, я не брал ни у одной больше того, что они были готовы предложить.

– То есть это повод гордиться?

– Нет, Мелани, – мерзавец качает головой. – Я лишь подчеркиваю, что я всегда был честен. Ну… Почти.

Почти? Значит, все же кто-то пострадал. Потрясающе! И это чудовище после этого может спать спокойно! Да что я удивляюсь? Ему же ничего не стоило меня принудить к браку.

– Обрати внимание, Мелани, я не навязываюсь и не пристаю к тебе, – он опирается локтями на колени. – Никогда и ничего не будет без твоего на то желания.

Он пристально смотрит мне в глаза и… проклятье! Я ему верю. Только от этого проще не становится, потому что его фраза подразумевает, что он допускает, что будет это желание. Да, конечно!

– Что касается остального. Мне в этом году тридцать лет. Отец сажает государственных преступников, мама занимается домом, спит и видит, чтобы меня женить…

– И ты, конечно, осчастливил ее новостью? – я поднимаю бровь.

Симус хмурится, снова откидывается на спинку кресла и крутит перстень.

– А ты хотела бы с ней познакомиться? – внезапно спрашивает он.

– Я?..

Вопрос обескураживает, а та серьезность, с которой он меня об этом спросил – озадачивает.

– Ну ты же моя жена.

– Это временно, – отрезаю я. – Ты сам мне сказал, что, как только мы прибудем на место, и ты достигнешь своей цели, брак будет расторгнут.

Пару секунд Симус пристально смотрит на меня, потом усмехается и надевает свою дежурную улыбку. Такое странное ощущение, как будто на краткое время мне приоткрыли дверцу в настоящего Симуса, а теперь дверь снова захлопнулась.

– Я шучу, Мелани, – он поднимается с кресла и подает мне руку. – И все же тебе лучше выспаться. Я оставлю тебе список основных сведений о себе завтра утром. Не пугайся, меня не будет: нужно будет отлучиться.

Я вкладываю заледеневшие пальцы в его горячую ладонь, и Симус помогает мне подняться.

– Я должна буду дожидаться тебя в каюте? Запрешь меня? – спрашиваю, стараясь не смотреть в глаза мерзавцу, потому что кажется, что меня это смутит и собьет все мысленное упрямство.

– Нет, – он сопровождает меня до двери в мою комнату. – Это было бы преступлением. Но мне очень хочется надеяться, моя дорогая жена, что ты понимаешь, что не стоит делать глупости. Слишком многое стоит на кону.

Последнюю фразу он произносит чересчур серьезно, а потом склоняется и целует меня в лоб. Но это действие в совокупности с тем, как аккуратно он сжимает мою руку и нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, кажется очень интимным. Вызывающим еще больший трепет, чем если бы Симус меня поцеловал в губы.

Ох, Праматерь! Я с ума сошла, если допускаю даже мысли об этом!

– Спокойной ночи, – я делаю шаг назад и закрываю дверь.

На кресле, где я сидела, так и лежит недорисованный портрет Симуса. Я громко захлопываю планшет и, погасив светильники, ложусь спать.

Утро оказывается на редкость тихим и… поздним. Похоже, я даже проспала завтрак, потому что на кофейном столике меня дожидается поднос с кофе и круассан на фарфоровом блюдце с золотой каймой.

Я не сразу замечаю, что над чашкой все еще вьется дымок. Его принесли совсем недавно?

Рядом лежит сложенная записка, запечатанная сургучной печатью с оттиском рисунка на перстне Симуса.

“Дорогая Мелани!

Во-первых, желаю тебе доброго утра. Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

Во-вторых, можешь не переживать. Завтрак оставил я, поэтому есть его безопасно. Кроме того, я наложил на него согревающее плетение, поэтому он не должен остыть.

И в-третьих: не трать время на упрямство и затворничество. Сегодня снаружи прекрасная погода, поэтому тебе непременно нужно прогуляться по палубе.

Только убедительно прошу тебя, не спускайся на другую палубу, там может быть небезопасно.

Твой муж.

P.S. Как обещал, ниже будут основные сведения обо мне.”

Ниже идет список того, что нужно знать приличной жене, если она действительно пыталась узнать своего мужа, а не просто выскочила замуж за абы кого.

На самом деле очень смущает и сбивает эта неожиданная забота. Причем Симус умудряется проявлять ее в таких мелочах, о которых не каждый влюбленный по уши мужчина задумается. Он нашел и взял с собой мои четки, заметил мое волнение при воспоминании о маме, озаботился горячим завтраком, прадполагая, что я буду долго спать после тревожной ночи.

Кто же он? Могут ли быть его слова о честности по отношению к женщинам правдивыми? Может ли он быть глубже, чем хочет казаться?

Я умываюсь и привожу себя в порядок, а потом сажусь завтракать и читать.

Там повторяется все то, что мне уже рассказывал ночью Симус, и плюс к этому несколько его увлечений. Среди самого необычного я выделила себе шахматы, которые, по словам моего фиктивного мужа, он терпеть не может, потому что ни один не смог у него выиграть.

Неужели можно не любить игру из-за того, что ты все время выигрываешь. Я думала, что как раз обычно наоборот…

Странно, но чем больше я узнавала Симуса, тем меньше у меня складывался его образ. Крутила его, примеряла новые знания на мои собственные впечатления… Но что-то с чем-то явно не совпадало. Но тот человек, про которого я прочитала, совершенно точно мог вызывать у меня интерес. И этого признавать мне очень не хотелось.

Чтобы проветрить голову, я решаю последовать совету мерзавца, и пойти прогуляться. Только вот в коридор, по которому я должна была идти, сейчас перекрывает тележка горничной, которая начала убираться в каютах. Поэтому я выбираю другую дорогу.

Этот путь проходит мимо вспомогательных помещений, и около одного из них я резко останавливаюсь. Я даже не сразу понимаю почему. А потом до меня доходит: я слышу голос Симуса!

– Какой же ты подлец! – летит ему в ответ обвинение.

– Я тебе ничего не обещал, Элис! – твердо говорит Симус. – Прекрати истерику.

– Ненавижу тебя! Что мне теперь делать?

Элис? Та самая девушка? Так вот, кого этот мерзавец обманул!