Глава 18

Первое желание – распахнуть дверь и высказать в лицо все, что я думаю об этом мерзавце, посочувствовать Элис и придать это дело огласке. Но… Я все же боюсь, что при этом может пострадать мой папа.

Выскажу. Я все ему выскажу. Когда мы будем наедине!

Но так долго ждать не приходится, Симус появляется рядом еще до обеда.

– Надеюсь, ты уже прогулялась по палубе и посмотрела на предгорья? – говорит он, отыскивая меня в каюте отдыха. – Мне кажется, это преступление – проводить время тут, когда снаружи яркое солнце и прекрасные виды. А завтра уже начнутся горные вершины и глубокие ущелья.

– Пожалуй, у меня нет настроения, – я даже не отрываю взгляда от вестника, который нашла в свежей прессе. – Но ты можешь поискать себе компанию, я уверена, что, например, Эйлин будет только рада прогуляться с тобой.

Чудовище присаживается на диванчик рядом со мной и аккуратно, но очень настойчиво забирает у меня газету.

– При чем тут леди Уолшеп? – прищурившись, он всматривается в мое лицо.

Потом скользит взглядом по каюте, словно для того, чтобы убедиться, что тут никого нет.

– Мелани, что случилось?

– Ты о чем? – поднимаю брови, словно ничего не понимаю.

– Прекрати, ты не умеешь врать, – Симус скользит взглядом по моему лицу. – Да и не идет тебе это. Меня всегда восторгало, как ты можешь сказать правду в глаза.

– Ничего необычного, дорогой мой муж, – я поднимаю подбородок и выпрямляю спину. – Ты просто остаешься верен своему образу жизни. Хотя мог бы, по меньшей мере, на период нашего спектакля…

– О! Вы тоже решили посмотреть свежую прессу? – в каюту вплывает Эйлин, а за ней генерал. – Симус, вы слышали, Его Величество снаряжает экспедицию.

Мерзавец заметно напрягается и внезапно переплетает свои пальцы с моими. Хочется возмутиться, отобрать руку, но я сдерживаю свой первый порыв. Выскажу. Я все же выскажу ему все, что о нем думаю! Дождаться бы того момента, когда рядом никого не будет.

– Я считаю, это очень верное и своевременное решение, – произносит Гаррет. – Соседи с севера очень некрасиво повели себя на последних переговорах, и если бы не Главный инквизитор…

– А вы достаточно осведомлены, генерал Дангер, учитывая, что это происшествие держится в секрете, – бесстрастно произносит Симус.

– Чем больше секрет, тем чаще о нем сплетничают, – усмехается Гаррет. – В любом случае решение во что бы то ни стало найти Рубиновый цветок, очень своевременное. Ресурсы магической энергии никогда не будут лишними в армии.

Рубиновый цветок? Тот самый, который когда-то почти нашли мои родители, а с ними Уолшеп и Дангер?

О нем ходит очень много легенд и еще больше домыслов. Отец был против, он вообще запрещал мне поднимать тему этого артефакта. Но я втайне от него ходила в запретную секцию библиотеки и пыталась узнать о цветке как можно больше.

Ходили слухи, что этот артефакт проклят, и все, кто пытался его найти, а особенно если в этом еще и преуспел, заканчивали плохо. Вот и отец винил в смерти мамы именно Рубиновый цветок.

Не верю в проклятия. Мама погибла из-за меня, и это я точно знаю. Если бы я послушала родителей, мама была бы жива, а артефакт был бы уже найден.

С того времени на долгие годы поиски были остановлены, но вот, кажется, теперь артефакт нужен уже не только пытливым научным умам, но и власти. Отчего? Неужели поверили в то, что Рубиновый цветок обладает почти бесконечной властью?

Симус чуть сильнее сжимает мои пальцы.

– Военный в любое время остается военным? – спрашивает он. – Вам не кажется, что артефакт мог бы облегчить жизнь большому количеству людей, работая, например, на лекарей.

– К демонам нужны будут лекари, если страна останется беззащитной, – резко отвечает Гаррет. – А с такими повесами и трусами, как вы, защищать ее скоро будет некому.

Мой муж мрачнеет. Мне кажется, что этот разговор может вылиться во что-то нехорошее. Но Симус через мгновение возвращает свою коронную улыбку:

– Думаю, что мне нужно брать с вас пример, да, генерал Дангер? – говорит Симус.

В этой фразе проскальзывает какая-то едва уловимая интонация, которая явно злит Гаррета. Но у него нет явных причин выказывать недовольство, поэтому он хмурится, но сдерживается.

Да что между ними такое?

– Мне кажется, если кто-то найдет Рубиновый цветок раньше папы, это будет трагедией всей его жизни, – вступает в разговор Эйлин, которая садится напротив Симуса и устраивается в кресле так, чтобы ее декольте показывало чуть меньше, чем может дорисовать фантазия.

Я очередной раз сравниваю ее, шикарную и соблазнительную, и себя, скромную серую мышку. Ведь сегодня на мне мое обычное повседневное платье, что я носила в академии. Ни декольте, ни украшений.

Чувствую, как большой палец Симуса поглаживает мою ладонь, словно ободряет. Он поднимает наши сцепленные руки и целует мои пальцы.

Как бы я ни сердилась на Симуса, ни считала, что он поступает по отношению к женщинам низко, и ему надо непременно разобраться с Элис, я благодарна ему за поддержку. Удивительным образом, он тонко чувствует, когда она мне нужна. Пусть даже… такая непривычная мне.

– А мой отец, напротив, будет безумно расстроен, если Рубиновый цветок все же найдут, – вступаю в разговор я. – Он считает, что ничего, кроме беды, от цветка ждать не стоит.

Гаррет хмыкает.

– Как это похоже на Джера, – произносит он. – Вечный перестраховщик. Но… Все же это дело давно минувших лет.

Генерал внимательно смотрит на наши с Симусом соединенные руки, уголок его рта дергается, выдавая раздражение, но потом он меняет тему, уходя к вопросам путешествия, инженерных решений дирижабля и к прочим, весьма занимательным темам.

Эйлин явно разбирается в вопросах, но они ей совершенно неинтересны. Она время от времени тянется, чтобы взять новую газету со столика около Симуса, открывая ему увлекательные виды.

Пару раз мой муж игнорирует подобные движения, а после этого сам протягивает всю стопку газет Эйлин, расстраивая ее. И… доставляя мне какое-то странное злорадное удовольствие.

Вернуться в каюту и остаться наедине у нас с Симусом выходит только после долгого обеда, наполненного ностальгическими, часто забавными воспоминаниями профессора Уолшепа. Этот непринужденный разговор поднимает настроение, и в тот момент кажется, что ничего его испортить не может.

Но чем ближе мы подходим к каюте, тем тревожнее и раздражительнее становясь я.

– Так, а теперь давай начистоту, Мелани, – закрыв за собой дверь, серьезно говорит Симус. – Я, к сожалению, не инквизитор и не умею заставлять говорить правду одним только взглядом. Но, дорогая моя, твое лицо, да и все тело не умеет врать.

– Вот только не надо про тело! – огрызаюсь я.

– Ну почему же, – усмехается мерзавец. – Мне нравится считывать сигналы тела. Особенно такого… привлекательного.

Он спускается взглядом по моей фигуре, и я не выдерживаю. В тишине каюты раздается громкий звонкий звук пощечины.