Глава 10. Без тайн

Аглая

После просмотра детского фотоальбома прийти в себя удалось не сразу. Вчерашняя закалка, конечно, помогала – вместо шока я обошлась удивлением. Даже валерьянку пить не пришлось. Но один вопрос все равно не оставлял в покое: «Можно ли умереть от любопытства?»

Мои извилины отказывались придумывать правдоподобную теорию донорству Марата. Не был он похож на того, кто хочет заполонить весь Питер своим потомством. На нищего, способного заработать лишь сдачей биоматериала, тоже не тянул.

После нашей ночной встречи спрашивать, как его семя оказалось в клинике, было неловко. Я словно требовала бы отчета, где и кому он оставляет сперму. Но каждый час раздумий изводил все сильнее. Воображение буксовало. А от просмотра фотографий уже рябило в глазах.

Не представляю, как бы я дотянула до возвращения главного виновника своих страданий. Но ближе к обеду в квартиру пожаловали гости.

– Девочка моя, если он тебя обижал, я собственными руками оторву ему обижалку! – с этими словами в коридор ворвалась моя тетка. Всклокоченная, без косметики, но с глазами, горящими как лазерный прицел снайперской винтовки.

– Мы договаривались – никаких тяжких телесных! – вслед за ней в квартиру ввалился Бадоев. Как всегда идеально выбритый. Без единой складки на брюках. И спокойный словно удав.

– Без «телесных», если не обижал! А если обидел…

Совсем без приветствия меня сгребли в охапку. Ощупали от плеч до бедер, а потом за подбородок покрутили голову из стороны в сторону.

– Аглаш, ты какая-то бледненькая. – Тетка встревожено нахмурилась. – Это ты еще не отошла от вчерашнего, или вы уже второго заделали?

Немного контуженная такой постановкой вопроса, я закашлялась на вдохе.

– Второго кого? – прохрипела, придя в себя.

– Ребеночка, конечно же! Я всю дорогу фотографии этого твоего Абашева в интернете рассматривала. Раньше и видеть его не хотела, а тут такие дела развернулись… – Она подхватила меня за локоть и быстро зашептала: – Сашка наша вылитая твой Марат! И форма глаз, и улыбка. И щурится она так же. Дети будут как от одного папаши. Никто и не подумает, что ты это… сама первый раз справилась.

Тетка говорила так, словно день назад Марат не был врагом номер один, «сволочью», «мерзавцем» и «первым кандидатом на принудительную кастрацию». Ее будто перепрограммировали. Из непримиримой воительницы с мужчинами превратили в сваху.

Перемена разила наповал. Не проживи я с Ларисой Аркадьевной почти год, сейчас сгорела бы со стыда от этой беспардонности. Уши задымились бы точно. Но благодаря опыту удалось отделаться румянцем.

– Это просто свет так ложится. Никакая я не бледная. И тем более никаких детей никто делать не собирается, – поспешила оправдаться. Пусть сумбурно, но тетку нужно было переключить хоть как-нибудь.

Бадоева такая легенда не проняла. Загадочная улыбка стала еще шире. Он будто знал больше меня, больше Марата и вообще был на прямой связи с Господом Богом. Пугал до чертиков.

Но хотя бы моя драгоценная Лариса Аркадьевна сбавила темп. Вспомнив вдруг, зачем приехала, она стала рассказывать о своем освобождении. О следователе, который поклялся ей, что упечет бандитов в тюрьму на максимальный срок. О заботливой соседке, не оставлявшей ее одну ни на минуту. И о том, что сильнее всего переживала не за себя, а за меня и Сашу.

Какой бы болтливой тетка ни была, в ее тревогу я верила. Собственные родители до сих пор считали, что я в Воронеже «прячусь от жизни и прожигаю годы». Как им сообщить и не получить гору упреков, пока не было ни одной идеи.

А тетка прилетела сразу, как смогла. С пакетом игрушек, которые мы впопыхах оставили у нее дома. С какими-то закатками, которые Бадоев сейчас аккуратно вынимал из необъятной сумки. И целым фейерверком эмоций.

Наверное, сейчас это было то, что мне нужно. Без нервирующего напряжения, как с Маратом. Легко, словно я всю жизнь прожила не с родителями, а именно с ней. И по-воронежски – просто, душевно, с шумом и запахом соленых огурцов.

В этой суматохе я даже забыла, что нахожусь не у себя дома. Голова, наконец, расслабилась. И, если бы не один заинтересованный мужской взгляд, волнение отпустило бы полностью.

– Марат опять приставил тебя охранять меня в свое отсутствие? – Я убрала со стола грязные чашки и спрятала в шкаф печенье. Обычная домашняя работа. Идеальная, чтобы скрыть нервозность.

– Не-ет! – с улыбкой протянул Бадоев. – Теперь у тебя рота охранников. А мне никакого больше футбола и хоккея по телику. Уже и правила стал забывать.

– По телику?..

Чуть не выронив пачку, я вспомнила, как он сутками напролет смотрел телевизор, не позволяя мне брать в руки пульт.

Иногда это так злило. Выработанная годами привычка смотреть новости на большом экране, требовала хоть на несколько минут переключить на знакомых ведущих. Хотелось услышать, что происходит в мире. Но вместо новостей по ТВ вечно шли какие-то матчи, бегали футболисты, хоккеисты, и часами крутилась реклама, которая Бадоева, казалось, совсем не раздражала.

– Но если вернешься в «А-групп», сможем снова изобразить, что работаем вместе. – Начбез потянулся. – Моя спина не имеет ничего против дивана.

– Нет! – Еще один кирпичик в моем загадочном прошлом встал на место. – Хватит с меня уже тайн и ваших с Маратом игр.

Я подняла руки вверх и засмеялась.

– Ума не приложу, как могла быть такой наивной. – Закатила глаза. – Вы ведь даже не напрягались, выдумывая свои легенды. Они у вас все белыми нитками шиты.

– Не, ну зря ты так. Босс старался!

Даже и не верилось, что Бадоев, который с первого дня недолюбливал Марата, сейчас его защищает.

– Эти его старания… – Я махнула рукой.

– Ну да… – Лицо начбеза стало серьезным. – Я думал, что наш прежний босс, Дамир Закиевич, отчаянный. Все же он бросил бизнес, уехал в глушь. Растит сейчас со своей бухгалтершей детей в старинной усадьбе. Помещик помещиком! Но этот, младший брат… Он просто псих.

Определение было настолько точным, что я невольно до боли закусила губу.

– Я думал, он после того трупа тебя в космический корабль посадит и на Луну сошлет, чтобы уже наверняка никто не достал.

Бадоев усмехнулся, а у меня, казалось, волосы на голове зашевелились.

– После какого трупа?

– Он тебе не рассказал? – Лицо начбеза вытянулась.

– Нет… – ноги подкосились и, чтобы не упасть, я опустилась на ближайший стул. – Герасимов? Он кого-то убил? Кого?!

Словно попал в ловушку, Бадоев дернул шеей. С надеждой посмотрел на экран своего телефона. Но помощь не пришла.

– Скажи, чей труп вы скрываете? – С меня вполне хватало и одного любителя тайн. Позволять второму уходить от ответов я не собиралась.

– Может, узнаешь у него сама? – прозвучало без особой веры.

– Нет! Чей?!

– Его бывшей. – Борьба оказалась недолгой.

Я сглотнула.

– Карины? Той красивой девушки, с которой Марат был на Кипре, пока его охрана… освобождала дом?

В кухне вдруг стало душно. Чувствуя, что сейчас точно лишусь сознания, я расстегнула верхнюю пуговицу удобной домашней рубашки и принялась старательно махать себе рукой.

– Нет… – Бадоев опустился на соседний стул. – Младший Абашев не псих. Я ошибся. Он идиот.

В тишине послышался тяжелый вздох. А потом я услышала правду. Без вопросов и просьб. Длинный, невеселый рассказ.

О девушке, которую на всякий случай спрятали на солнечном Лимасоле. О неожиданном трупе, обнаруженном горничной. О срочном перелете для опознания… встрече с родителями и экстренном плане по моей эвакуации из жизни Марата.

После сегодняшней новости о донорстве я была уверена, что ничто не сможет меня удивить. Не бывает на свете больших чудес! Но новости о Карине… весь рассказ я с трудом заставляла себя дышать ровно. Сквозь ком в горле не могла произнести ни одного слова.

А потом, когда Бадоев замолчал, все же не выдержала. Смахивая со щек соленые капли, убежала в ванную комнату. И хоть на время спряталась от всех.