Глава 15-2

Как бы мне не хотелось вставать с кровати и завершать последние обязательные действия консуммации, но Иллария была права. Не напомни она мне о свидетелях под дверью, я бы, наверное, едва ли вспомнил о них так скоро. А теперь продолжать нашу брачную ночь с навязчивой мыслью о подслушивающей за стенкой толпе святых отцов — не самый приятный стимул для интимной жизни с новоиспеченной женой.

Поэтому пришлось встать с кровати, надеть баньян прямо на голое тело и стащить с верхней перины белую простынь с алым пятном крови посреди. Хотя при виде данного пятна я снова испытал навязчивый приступ сомнения, вспоминая о том, как Иллария вела себя в постели, кончив со мной едва не в унисон. Вполне вероятно, она действительно была девственницей, а вот что касалось прочего опыта… Ибо настоящая, никем непорченая девица, как раз из-за отсутствия подобного опыта, едва ли станет вести себя так откровенно с первым в своей жизни мужчиной. Как и получать оргазмы после болезненного разрыва девственной плевы. К тому же, Иллария была еще и императрицей, у которой в Ардоре так же имелся немалый контингент из государственных и личных рабов. А получать сексуальный опыт и оргазмы можно и без лишения физической невинности.

Последние выводы, естественно, совершенно не тешили моего самолюбия. Тут только можно было принять данный факт, как за должное, либо не принять…

— Просто скажи, у тебя же был кто-то до меня, пусть ты и хранила свою девственность до замужества, чтобы не прослыть порченой невестой, если бы такое вдруг случилось? — я плотно закрыл двери спальни, как только отдал простынь свидетелям консуммации и провозгласил о свершении последнего брачного таинства. После чего вернулся обратно к кровати и присел на край ложа рядом с ожидающей меня Илларией, кокетливо прикрывавшей свою наготу парчовым покрывалом.

— И что тебе даст мой ответ? Разве я предъявляю тебе претензии касательно твоих прошлых любовных похождений? Представь, если бы я сейчас начала выпытывать, со сколькими женщинами ты спал и скольких лишил невинности.

— Это совершенно другое. Я мужчина, и мужчине, в отличие от женщин…

— Да что ты говоришь? А в моей империи, женщины имеют не меньше прав, схожих с вашими! И что такого в вас мужчинах особенного, что вам разрешается блудить и портить слабый пол, как вам вздумается, и чаще всего без последствий, а нам даже не позволяется об этом мечтать?

— Потому что мужчина сильнее, умнее и отмечен благословением самих богов, коими и был поставлен над женщинами, детьми и рабами за главного.

Я, конечно, знал о царящих в Ардоре языческих вольностях среди живущих здесь народов, и для меня подобное варварство было слишком чуждым и неприемлемым, но столкнуться с этим вживую, еще и в постели с собственной супругой… Я должен был все-таки как-то подготовиться к подобным сюрпризам.

— А неважно, что именно женщина его родила, носила его под сердцем девять месяцев, потом растила и воспитывала? Или что в ней не так, что ей недозволенно иметь равных с мужчиной прав? И ум, прости меня дорогой, дается природой не от полученного при рождении пола. Дураков хватает и среди вас мужчин выше крыши! А уж на счет силы… Тут бы я тоже поспорила. При большом желании, женщина тоже может накачать себе мышцы и запросто уделать подобного тебе мужлана. Не говоря про женщин-воительниц, способных сражаться на равных с любым врагом в мужском обличье.

— Вот к чему данное равноправие и приводит. Вы начинаете требовать себе слишком много привилегий.

— Вообще-то, дорогой! — Иллария приподнялась повыше на локтях, чтобы посмотреть на меня с почти равной высоты положения. — Я и без того имела все эти привилегии с самого рождения. Это ты решил меня их всех лишить, захватив мою страну и взяв меня в жены по собственному на то желанию. Только ты забыл об одном маленьком, но весьма значительном нюансе. Человека выросшего свободным нельзя лишить тяги к свободе и имеющееся у него мировоззрение. Если ты перевяжешь птице крылья — она не разучится от этого летать, и ее всегда будет тянуть в небо.

— Я прекрасно знал, кого беру в жены! — как бы странно это не звучало, но я понимал, о чем мне говорила эта чертовка и почему так стремилась отстаивать свои права. Но в этом вся загвоздка и заключалась. Я не собирался с ней сближаться, как и давать каких-то привычных для нее вольностей. Моей изначальной целью было подчинить своей воле Ардор и получить непобедимого наследника с магической кровью ардорских сейм.

Только не прошло толком и нескольких дней, как я, оказавшись в нашей совместной опочивальне, думаю уже о том, чтобы снова ее сегодня взять и делать это теперь каждую ночь, и даже после того, как узнаю, что она понесла от меня. Мой член уже начинал наливаться кровью и томной тяжестью, пока я разглядывал вблизи ее разрумянившееся личико, лаская его кончиками своих пальцев и представляя, как эти алые уста будут смыкаться упругим колечком вокруг моей пульсирующей от возбуждения головки.

— И я пытался защититься от твоего возможного на меня влияния всем, чем только мог. Сильнейшие зелья, амулеты, защитные заговоры… Не говоря про Ворот Ведьм, который любую могущественную колдунью превращает в беспомощного котенка. Я и сейчас не до конца уверен, что ты мне все-таки чего-то не подмешала или же не успела наслать на меня одно из самых сильнейших заклятий…

— Хочешь сказать, вместо того, чтобы лишить тебя навеки вечные мужской силы, я захотела тебя приворожить, а потом и влюбить в себя?.. Как-то выглядит нелогично, ты не находишь?

— Но и ты изначально вела себя совершенно иначе! Я до сих пор не могу понять твоих изменившихся ко мне отношений.

— И что же в них странного? Твое отношение тоже поменяло свои ко мне полюса. И разве ты не слышал на этот счет избитую всеми временами и народами фразу? — от ненависти до любви один шаг!

— До любви? — я даже, не удержавшись, хохотнул и нахмурился, поражаясь столь наивной непосредственности Илларии. — За три дня? Это невозможно!

 — Да неужели? И почему это? Бывает достаточно одного лишь взгляда, чтобы потерять голову и лишиться сна. Причем безо всяких приворотных зелий и заклятий. — и этой плутовке было мало произнести (вернее, промурлыкать) свои объяснения практически мне в губы, после того, как она приподнялась еще выше, приняв сидячее положение. В этот раз она прижала свои шаловливые ладошки к моей груди и заскользила по моей еще чуть влажной от испарины коже дразнящей лаской.

— Такое возможно, если получаешь печать богов от рождения. И то, она считается едва не проклятием.

— И поэтому… ты предпочитаешь в это не верить?

— Я предпочитаю прислушиваться к своим физическим позывам. Эмоции, как правило, затмевают здравый разум.

— И что же тебе сейчас говорят твои физические позывы?.. — в этот раз Иллария опалила мои губы очередным вопросом практически касаясь их своими устами, одной ладонью скользнув вверх к моей шее, а второй — в противоположную сторону

— к напрягшемуся животу.

— Провести эту ночь как можно более продуктивно. И начать воплощать свои планы уже прямо сейчас. — я тоже ответил ей, не отстраняясь, прямо в губы и даже было собрался прижаться к ним жадным поцелуем, но мое столь очевидное стремление было перебито… Неожиданным звериным воем, сотрясшим едва не все стены дворца, включая верхние купола и подземные тоннели.

Я удивленно вскинул голову, ничего не понимая, до того момента, как вой опять повторился, затягиваясь дольше первого.

— Боже мой! Кажется, Крушик дико заскучал. Сколько он просидел без меня взаперти за этот день? — зато Иллария моментально поняла, кому принадлежал этот жуткий вой, вызывающий по телу волны острых мурашек и вздыбливающий на коже волоски.

— Крушик? — я буквально прохрипел это имя, все еще не в состоянии привыкнуть, что теперь под моим боком живет домашний зверь-убийца, способный передвигаться в кромешной темноте невидимой и совершенно бесшумной тенью, а без сдерживаемого в хвосте кольца Подчинения — проходить через пространство на тысячи верст в один щелчок пальцев. И ко всему прочему, еще и зрячего!

— Честно говоря, Иллария, мне не терпится этому Крушику отрубить голову до того, как он откусит твою…

— Не говори глупостей! Он совершенно безобиден! Главное, не забывать его вовремя кормить и уделять нужное внимание.

Очередной, более громкий вой едва не заставил меня заткнуть уши руками.

— Хочешь сказать, он устроил этот… концерт, потому что ты не уделила ему вовремя внимания?

— Всем нужно внимание! И тебе, к слову тоже. — Иллария не просто парировала меня возмущенным ответом, но и уже начала тянутся к краю кровати, откидывая в сторону покрывало. — Я быстро! Туда и обратно.

— Ты издеваешься?

— Нисколько! Или тебе нравится заниматься этим под завывания сходящего с ума от тоски хищника?

— Это просто невероятно! — я возвел глаза к потолку, но ничего делать со своей стороны не стал. И, как бы мне не хотелось в этом сознаваться, Иллария была права. Лишь она могла угомонить этого зверюгу, поскольку никого другого он не признавал, не слушался и не подпускал к себе.

 — У тебя есть идеи получше?

— Хорошо! — я тоже было встал, чтобы подойти к стене, где находился шнур для вызова слуг, пока моя сердобольная женушка поспешно одевалась, перед тем, как выскочить из нашей спальни на зов своего ручного монстрика. — Но не более получаса! Иначе я сам за тобой приду.

— А это еще зачем? Я прекрасно могу дойти до своих комнат и сама, без сопровождающих! — она заметила мои намерения вызвать для ее сопровождения стражу, состроив недовольную гримасу. — И одной это сделать куда быстрей!

— Ты императрица, черт возьми! А особы королевских кровей никогда и нигде не ходят в одиночку!..

— Ты должно быть надо мной смеешься, да? Или боишься, что я сбегу из дворца?

Надо отдать должное проницательности Илларии, но этого я тоже до сих пор побаивался.

— Это не обсуждается!

— Да бога ради! Тогда тебе придется ждать больше получаса!

Великие праотцы! Она не переставала выводить меня из себя даже по самым нелепым мелочам.

— Полчаса, и не сигом больше, Иллария!

— Тогда надеюсь, когда я сюда вернусь, вы уже будете во всеоружии, ваше императорское величество! Можете приступать уже прямо сейчас!

Я ее точно когда-нибудь выпорю! И, вполне вероятно, очень даже скоро!

Хотя теперь у меня появилось немного времени, чтобы остыть и прийти в себя. Что я и попытался сделать, как только моя супруга выпорхнула из опочивальни, и за ней закрылись створки тяжеловесных дверей. Причем вой Круша все это время не смолкал. Так что первым делом я направился к окнам и выходу на внешний балкон, в надежде хотя бы там на свежем воздухе проветрить себе голову. Правда, я так до него и не дошел, где-то с два-три шага. Меня остановил женский визг, на время перекрывший собой вой неугомонного Круша. Причем данный визг я не смог бы уже спутать ни с чьим другим.

Само собой, не помня себя и не чувствуя под собой земли, я тут же развернулся в обратную сторону и помчался со всех ног на выход из спальни. Кажется, я с трудом разбирал перед собой путь, который вдруг стал каким-то длинным, долгим и будто непреодолимым.

Выскочив наконец-то из императорских палат в общий коридор-галерею, я пробежал в ту сторону, откуда, как мне казалось, я и услышал визг Илларии. Что вскоре и подтвердилось, как только я увидел в том месте на мраморном полу пару бездыханных тел дворцовых гвардейцев. И не единого намека на присутствие моей супруги! Причем всего через несколько секунд из других концов коридора начали появляться напуганные не менее моего и стражники, и прислуга, и даже придворные со свадьбы. Еще и под громогласное завывание с раскатистым ревом явно сошедшего с ума Круша, только что узнавшего про похищение своей любимой хозяйки.

— Где она? Кто это был? — я нагнулся над одним из гвардейцев и очень быстро привел того в чувства, тряхнув что дури за металлический панцирь грудных лат.

 — В-ваше Величество!.. Я не…я…

— Если ты мне ничего сейчас не скажешь, я сверну твою шею голыми руками! КТО ПОХИТИЛ МОЮ ЖЕНУ?

— Великие боги, брат мой?.. — и как вовремя в этот момент из толпы добравшихся сюда зевак появилась моя горячо любимая сестрица Гриэль. — Что случилось? Это опять кричала Иллария?

— Это твоих рук дело? Ты устроила ее похищение?

Я на время отпустил несчастного стражника и было метнулся в сторону изумленной и теперь уже не на шутку перепуганной сестры.

— Признавайся, чертова сея! И в твоих интересах говорить мне одну только правду! И ничего кроме правды!