Глава 11

Захар

Одной рукой фиксирую запястья у неё за спиной, второй — оттягиваю за волосы назад, чтобы не дёрнулась.

— Только посмей… — Поля уже не ругается и не рычит. Она шепчет.

— Как же ты меня достала!

Закрываю ее рот своими губами. Врезаюсь, как на скоростной трассе в лобовую.

Целую… резко, жадно, не скрывая голода.

Насилую эти бархатные губы. Шизею от того, насколько они вкусные. Окончательно слетаю с катушек от их сладости — как дольки мандарина. И зверею от неподвижности Поли.

Она — настоящая крепость. Не отвечает и не отбивается. Стоит напряженная до каменной твердости. Смотрит широко распахнутыми глазами… будто сразу в душу. Борется и со мной, и с собой.

— Давай, покажи, какой ты стала.

Вместо тормозов я жму на газ — еще сильнее тяну ее за волосы назад. Заставляю выгнуться. Грубо и жестко. Никакой ласки или осторожности, как в нашем общем прошлом. Никакого благородства. Все по-взрослому. Укрощение — как в цирке с дикими животными.

— Сволочь, — рычит моя стервочка и… ломается.

Со стоном раскрывает свои нежные губы. Рваным всхлипом разносит в хлам жалкие остатки моей выдержки. Отзывается.

Сама!

С жаром.

С яростью.

Толкает ладонями в грудь и сразу же дергает за лацканы пиджака назад. Скользит пальцами по рубашке. Гладит мышцы. Чертит ногтями узоры на животе. И двигается ниже — туда, где больно и тесно.

Обхватывает сквозь одежду отвердевший ствол. Сжимает его… туго, как внутренними мышцами на пике оргазма. И начинает двигать рукой так правильно, что меня коротит от ее новых умений.

По хребту несутся огненные разряды.

Извилины рвутся в клочья.

Ничего общего с той неумелой девушкой, которую я учил близости. Ни следа от прежней робости. Ни намека на невинность.

Эта Полина — незнакомка.

Она равная.

Женщина на все триста процентов!

Её язык жадно трахает мой рот. Быстро, дерзко, будто Поля мстит за всё сразу — за прошлое и настоящее, за нашу дурацкую свадьбу и за Марка.

Целует так, что звенит каждый нерв.

Ласкает меня так искусно, что хочу убить каждого, кто посмел учить ее таким трюкам.

— … какая ты стала… — матерюсь сквозь зубы.

— Нравится? — ведьма зарывается пальцами в мои волосы. Оставляет засечки острыми ногтями. И целует.

Снова жарко, дико, одержимо.

Слишком смело для хорошей девочки. Слишком жестоко для той, кому пофиг.

До моего стона.

До ее стона.

До злого укуса.

— Сучка! — отшатнувшись, я прижимаю руку к прокушенной губе.

— Еще какая! — Поля улыбается. Довольная, словно сорвала джекпот.

— Чёртова ведьма… — Чувствую, как по пальцам течет что-то теплое и липкое.

— Никогда… — она выдыхает, как змея, плюющая ядом. — Никогда больше не смей и пальцем ко мне прикоснуться!

— Не почувствовал, чтобы ты сильно сопротивлялась.

Замечаю, как на моей белой рубашке расплывается красное пятно.

— Пункт первый, Сабуров. — Полина демонстративно вытирает руку об руку. — Личные. Границы.

— И кто из нас нарушил их сильнее?

Убираю ладонь и сквозь боль улыбаюсь. Если ей так нравится вид моей крови, пусть любуется.

— Ещё раз тронешь… — Поля подходит ближе. Обмакивает указательный палец в мою кровь на подбородке и тут же слизывает, как лакомство. — Я похороню твою предвыборную кампанию и твою репутацию. Ты останешься на мели! И никакие дети или больные не спасут от разорения.

— Ты стала совсем другой.

Внимательно изучаю каждую черточку ее лица, словно знакомлюсь. Заново!

— Поздно заметил. — Она берет со столика коробку. Как защиту, держит перед собой.

— Я запомню.

— Прекрасно. Тогда запомни ещё одно: я буду терпеть тебя ради Варвары. Буду молчать ради ребёнка. Но все остальное… Ты для меня пустое место. Захочешь засунуть в кого-нибудь свой член — на здоровье! Ищи шлюх или любовниц.

— Обязательно. — В груди распирает от смеси злости и наслаждения. Даже адская боль за ширинкой не может обломать кайф. — Я обязательно заведу любовницу, которая будет стонать так же сладко, как ты минуту назад. И тереться об меня с такой же страстью.

— Удачи. — Карие глаза чернеют.

— Тебе тоже. — Несмотря на проблемы и бессонную ночь, во мне такая доза адреналина, что хватит на сутки без отдыха.

Мозгам от этого ни хрена не лучше. Теперь окончательно ясно, что сработаться нам будет сложно. Всей команде придется в лепешку расшибиться, чтобы Поля отыграла свою роль.

Но впервые за последние годы я чувствую себя настолько живым, что плевать на любые трудности.