Глава 3

Полина

Сквозь пленку на окнах машины ничего не видно, но судя по скорости — микроавтобус уже выехал на проспект.

— Куда вы меня везете? — мне жутко, и все же стараюсь не подавать вида.

— Рот закрыла! — рявкает тучный мужик с лысиной.

— Вас Мансуров послал? — называю имя «клиента». — Я заплачу больше! Намного больше!

— Может, ты еще и натурой рассчитаться предложишь? — усмехается второй похититель, усатый и тощий.

— Я куплю вам лучшую проститутку столицы. Випку! У меня есть контакты.

Раз эти придурки не клюнули на деньги, можно попытаться перекупить их другими способами. У всех есть слабые места. Моя задача — успеть нащупать.

— Ты прям решала, а не девка! — хмыкает усатый. — Все можешь!

— Если будете хорошими мальчиками и снимете стяжки, — показываю на руки, — то смогу позвонить прямо сейчас. У вас будут и девушки, и деньги, и… — выдерживаю паузу, — новые документы. Мансуров ни за что вас не найдет!

— Хорошо заливает! — лысый переглядывается с тощим.

— Птица-говорун, млять! — тот сплевывает на пол.

— Вам должны были сказать, на кого я работаю. Задача моего босса — решать любые вопросы. А я его правая рука.

— Гы! Фраза «набросать от руки» заиграла новыми красками! — ржет в голосину лысый.

— Может, ты почешешь мне что-нибудь? — усатый взглядом показывает на свой пах. — А то от тебя аж зудит. Такая горячая!

Кажется, мне достались непрошибаемые идиоты! Их босса со дня на день арестуют. Их всех упекут за решетку. Но вместо спасения эти «умники» переживают лишь о содержимом штанов.

— Вы ведь понимаете, что ваш босс не станет никого отмазывать? Вы сядете все вместе, — использую свой последний аргумент.

Любой, у кого остались хотя бы зачатки извилин, ухватился бы за шанс спастись. Но эти…

— Закрой ей пасть! — приказывает тощий. — Слишком много трындит.

Он протягивает пособнику тряпку. И тот, не задумываясь, пихает ее мне в рот.

***

Микроавтобус прыгает на каждой кочке. Пленка на окнах превращает салон в гроб на колесах. Чтобы не схватить панику, я дышу, как пожарный, по квадрату. Вдох на четыре счета. Пауза — на четыре. Выдох — на четыре. И снова пауза — на четыре.

Стараюсь не думать о тряпке между зубов. Представляю, как за нами выезжает отряд СОБРа. И терпеливо жду.

К сожалению, ждать приходится больше двух часов. И останавливаемся мы не под мигалки полиции.

— Прибыли! — поясняет лысый и распахивает дверь.

В следующую секунду меня выволакивают наружу и ставят на ноги. Шпильки врезаются в густую траву, и я испуганно оглядываюсь.

Вокруг густой лес. Перед ним покосившийся забор и дом. Он как из фильма про крестьян и дворян — двухэтажный, почерневший от времени и жутко мрачный.

— Тут даже связи нет, — лысый пялится в свой мобильный. — Теперь понятно, почему навигатор водил, как Сусанин.

— И отлично, — бурчит усатый. — Тут нас ни одна живая душа не найдет.

— У ментов нет шансов, — хлопает по плечу лысый.

Последние слова заставляют меня вздрогнуть.

Понимание врезается в затылок. Это не «попугать». Я вляпалась по-крупному. Намного хуже, чем предполагала.

Однако обдумать, что и как, я не успеваю. Со стороны крыльца раздаются тяжелые шаги. И к нам выходит он — в нелепом шелковом халате, с бокалом в одной руке и с сигаретой — в другой.

«Клиент».

Мансуров.

Ленивый взгляд скользит по мне сверху вниз.

— И кто это у нас такой красивый? — скалится он на все тридцать два. — Любимая помощница Боровского?

— Задание выполнено, босс, — отвечает усатый.

— Хвоста не было? — лениво уточняет «клиент».

— Чисто. На всякий случай мы навернули пару кругов. Менты не пасли.

— Отлично! — тянет Мансуров. — Заприте нашу драгоценную гостью в подвале. Пусть немного померзнет. Мы потом вместе сходим к ней и качественно согреем.

Его ухмылка оставляет леденящий след где-то в районе позвоночника. Но я молчу. Сжав зубами проклятую тряпку, иду в дом. Стараясь не зацепиться о перевернутую мебель, следую за своими похитителями по длинному коридору. Глотая запах сырости, спускаюсь по бетонной лестнице в подвал.

***

Замок наверху лязгает, будто опустившаяся гильотина, и в подвале снова повисает тишина. Чтобы не рухнуть на пол, я сажусь на перевернутое ведро. И начинаю психотерапевтические процедуры.

Держу спину ровно, подбородок — выше.

«Не бояться!» — командую себе.

«Дыши ровно, Полина!» — приказываю голосом босса.

«Ты справишься. Ты всегда справлялась!» — повторяю как мантру.

В других ситуациях это спасало. Но сейчас… самовнушение не работает. Где-то падает бутылка — я дергаюсь. Скрипят доски — замираю. Раздается хохот — сжимаюсь в тугой комок.

Уже и не помню, когда испытывала подобное… хотя… Вру!

Было несколько моментов в моей жизни.

В семь лет! Когда погибла мама, и я осталась совсем одна.

А потом девятнадцать… когда я полюбила потрясающего мужчину, поверила в долгую семейную жизнь рядом с ним, а на собственной свадьбе узнала, что мой потрясающий хранит от меня одну мерзкую тайну.

На мыслях об этой тайне я заставляю себя остановиться.

В прошлое нельзя!

Совсем!

Там черная яма, и если загляну — не выберусь.

Чтобы сохранить холодную голову, думаю о другом. О том, как вытаскивала себя из последней такой ямы.

Как сразу после свадьбы устроилась в кафе, до ночи таскала подносы, а утром мчалась на пары. Как нашла вторую подработку, чтобы платить юристу — без него развод был бы невозможен.

Как жила по схеме: учиться — работать — учиться еще больше — работать еще больше. Шаг за шагом, без истерик.

Только успеваю вытравить из себя панику, наверху распахивается дверь.

Поднимаю голову — в проеме Мансуров. Халат нараспашку. Под ним — округлый живот, вялые мышцы и то, на что совсем не хочется смотреть. А в руке плетка.

— Ну что, красавица, сейчас будем развлекаться, — хмыкает он, спускаясь вниз.

Следом за боссом по ступенькам в подвал сбегают двое — оба в масках, мощные и высокие — гораздо страшнее моих тупоголовых похитителей.

— Кричи! — Мансуров вынимает кляп. — Люблю, когда женщина вопит подо мной.

— Пошел к черту! — Я вздергиваю подбородок. Фиг он увидит мой страх! Не на ту напоролся!

— А ну, парни, придержите эту строптивую кобылку! — с улыбкой командует ублюдок, и в мои плечи впиваются сильные руки бойцов.

— Твой босс спустил на меня всех ментовских собак! Интересно, ему понравится, если я спущу на тебя моих псов? — улыбка Мансурова превращается в оскал.

— Ты покойник! — вырываю из себя с хрипом. — Он тебя даже за решеткой достанет.

— У него нет таких связей, чтобы достать меня. Он проиграл. — Плетка щелкает в воздухе.

Мансуров приближается, нюхает меня. Дергает рубашку в стороны. И пялится… долго, внимательно, будто проверяет товар.

— Держите крепче, — кивает охранникам. — Чтобы не дергалась.

Он замахивается, целясь на грудь. Почти бьет…

Но вдруг сверху раздается голос:

— Босс! Тут Боровский приехал!

— Вот, сукин сын! Не мог немного опоздать, — с досадой шипит ублюдок и швыряет плетку на пол.

— Попрощайся с жизнью, — стреляю взглядом ему в спину.

— Сейчас вы с Боровским вместе попрощаетесь. — Он даже не оглядывается.

Кряхтя, взбирается наверх. Оставляет меня наедине со своими охранниками.

— Мальчики, а вам не нужно за боссом. Вдруг ему там помощь понадобится? — кошусь на мордоворотов.

Мне безумно страшно. Внутри все дрожит. Жуткая тревога, как плесень, оплетает тело. Будит рвотные позывы. Но я из последних сил стараюсь казаться смелой.

— У босса хватает людей, — правый боец скользит мозолистой рукой по моему плечу вниз. Сжимает грудь и довольно хмыкает.

— Наша задача — ты. — Левый тянет меня за волосы назад и заставляет посмотреть в глаза.

— Красивая стерва, да? — спрашивает правый.

— Породистая! Чур, я первый после босса с ней поиграю.

— После босса это будет тело, — смеется правый. — Ей потом будет пофиг, кто с ней играет и сколько нас.

— Тогда можем вместе.

Будто это смешно, левый заходится от хохота. Отпускает, наконец, мои несчастные волосы. А в следующий миг…

Воздух взрывается топотом, криками, глухими ударами и громкой командой:

— Всем лежать! Работает СОБР!

Охранники отпускают меня одновременно. Словно уже зная, что сейчас будет, они отступают к дальней стене и укладываются на пол.

Как только правый кладет руки на голову, что-то тяжелое вышибает дверь. В проеме мелькают силуэты Германа и Мансурова.

А через мгновение сильные руки подхватывают меня, легко, как тряпичную куклу, и несут вверх по бетонной лестнице.

— Спасибо… — выдыхаю я, и тут же слезы заливают лицо. — Спасибо…

Поднимаю голову — и шок накрывает, как удар.

Это не Герман, не военный и не бандит… Это тот, кто хуже всех шестерок Мансурова вместе взятых. Тот, кто не должен быть здесь… ни при каких обстоятельствах.