Глава 33

Полина

— Останься. — Это первое слово, которое я слышу после оргазма.

Предсказуемо, но сказка уже закончилась. Сабуров идеально справился со своей миссией — я пережила эту ночь. Не утонула в слезах и не загрызла себя от чувства вины.

Доктор сделал свое дело, и пациент может уходить.

— Ты знаешь мой ответ. Условия изменились.

Осторожно, стараясь не испачкать простыню спермой, я поднимаюсь с члена. Забираю с кресла свой халат и накидываю его на плечи.

— Хотя бы себе признайся! Ты ведь не хочешь уходить, — откинувшись на подушки, Захар следит за каждым моим движением. Он как тигр, который уже сломал хребет антилопе и ждет обреченной капитуляции.

— Мало ли чего я хочу.

Отвернувшись от него, смотрю на белесую струйку. Она стекает по внутренней стороне бедра. Густая и тягучая.

«Интересно, какой у меня шанс забеременеть?» — вспыхивает в голове.

«Без таблеток и спирали… Хреновый тотализатор», — ответ звучит ровно. Нет ни паники, ни злости.

Удивительное спокойствие для той, которая всегда ставила безопасность впереди удовольствия и могла послать к черту за любой намек на секс без защиты.

— Останься хотя бы до окончания кампании. — Захар устало ведет ладонью по лицу и тихо вздыхает.

— Я и не собираюсь сходить с дистанции. — Оглядываюсь на него. — После того как я лично раструбила на всю страну, что мы вместе, и засветила в сети свой голый зад, это будет выглядеть глупо.

— Предлагаешь встречаться? — Сабуров закидывает руки за голову.

— Половина Голливуда так живет, и ничего. Поклонники верят в счастливые браки и визжат от восторга.

К моему удивлению, Захар не спорит:

— Соседний дом свободен. Я могу снять его для тебя. Полная свобода, охрана и близость для пиара.

— Широкий жест! Жаль, ты не предложил его, пока была жива Варвара.

От воспоминания бывшей горничной за ребрами мучительно ноет, но я быстро беру себя в руки. Завязываю пояс и взглядом начинаю искать тапочки.

— Я слишком давно тебя не видел. Не хотел отпускать.

Лицо Захара становится еще более серьезным. Таким я уже видела его в прошлом: во время работы, когда нужно было принять сложное решение, и на нашей свадьбе, когда заявила, что требую развод.

— Мы с тобой не друзья и не любовники. Нам незачем постоянно видеться.

Заглядываю под столик, за кресло… дурацкие тапки как сквозь землю провалились.

— А если… — Захар замолкает, не договорив.

Затем встает из кровати и, как был, в своем потрясающем костюме Адама подходит ко мне.

— И почему мне не нравится это твое «если»?

Не нужно к нему прикасаться. Нельзя гладить и хотеть продолжения.

«Плохая девочка!» — шепчу я себе.

«Фу!» — командую, как глупой собачонке.

И все же позволяю обнять за талию и притянуть к мощной мужской груди.

— А если мы заключим новое соглашение? Без адвоката. Без бумаг? На слово.

Серые глаза прожигают меня насквозь. Поджаривают остатки извилин и творят что-то странное со спинным мозгом — делают тело податливым, пластичным. Блокируют любые попытки отстраниться или врезать нахалу пощечину.

— И что же ты хочешь предложить?

Липкий ручеек спермы достигает чувствительной впадины под коленом, и я с трудом сдерживаю дрожь.

— То что тебе нужно! — Гад склоняет голову набок. — Себя.

В груди все замирает.

— Мы это уже проходили. Мне не понравилось, — голос почему-то хрипнет.

Это будто аллергия или острая передозировка Сабуровым — изнутри и снаружи.

— Никаких отношений. Я не позову тебя в ЗАГС. Не буду знакомить с друзьями. Мы не будем ездить в путешествия… — Он на миг замолкает. Выдерживает тягучую паузу и продолжает: — Мы не будем спать. — Стиснув мои ягодицы, прижимает меня к своему отвердевшему паху. — Только секс. Будем трахаться. Как тебе нужно. Как я хочу.

— Ты… Ты сейчас серьезно? — Я выпадаю в осадок от его самоуверенности.

Он, сволочь такая, умудрился стать первым и в этом… Предложил то, что другие не смогли бы даже произнести вслух. Не осмелились бы!

— До окончания выборов у меня лишь ты. Другую любовницу сразу засекут, и раструбят об этом на всю страну.

Паршивец так фальшиво изображает вселенскую скорбь, что хочется расцарапать это породистое лицо.

— Подожди… — До меня, наконец, доходит. — Ты боишься умереть от целибата?

— Характер испортится, — криво ухмыляется Захар. — Твой, кстати, тоже.

— Вряд ли за мной будут следить так же внимательно.

Передергиваю плечами.

— Ты теперь главная знаменитость. Мы… как бы это выразиться… Оба влипли.

— И ты решил благородно взять на себя миссию моего сексуального удовлетворения?

Хорошо, что он меня держит. За долгую активную ночь я, похоже, получила сотрясение, и без этих рук упала бы на пол.

— Я знаю, что тебе нужно и чего ты не любишь, — звучит так спокойно, словно мы говорим об уборке или готовке.

— А я точно проснулась? — откашливаюсь. — Может, это еще сон…

— Подумай! — Сабуров берет мою руку и кладет на свой толстый налитый член. — Он твой до окончания выборов. В единоличном пользовании.

— А потом? — сама не знаю, зачем я спрашиваю.

— Я свалю из твоей жизни сразу после оглашения результатов. Не буду просить никакого продолжения или напоминать о себе.