Глава 32

Полина

Просыпаюсь от нежных плавных толчков внутри. Затуманенное сознание уверяет, что это чудесное эротическое сновидение — подарок Морфея. А тело… ему хорошо.

Меня качает как на ласковых волнах. Из окна льется мягкий утренний свет. Сильные руки держат как самый надежный и уютный кокон.

Сквозь него не могут пробиться никакие тревожные мысли. Временно нет ни прошлого, ни будущего, ни проблем, ни боли.

Я млею от трения и потрясающей заполненности. Становлюсь такой влажной, что слышны пошлые чавкающие шлепки. Плавлюсь и сама не замечаю, как стону в подушку:

— Да… Еще… Пожалуйста…

Закрываю глаза и начинаю подмахивать.

Выгибаюсь навстречу члену. Развожу ноги шире, позволяя проникать еще глубже.

Шепчу, как молитву:

— Да, Захар… Да…

Такое пробуждение лучше любого кофе! Оно гораздо приятнее пробежки по осеннему парку. Я словно в персональном раю, где четко знают: как глубоко меня нужно трахать, какой толщины ствол я люблю, и какой ритм предпочитаю.

Горько это признавать, но Сабуров все же хорош!

В кровати он лучший!

Настоящий бог петтинга, поцелуев и секса.

Не самое счастливое открытие, учитывая, что это мой бывший муж и нам не светит никакого будущего. Только от правды не скрыться.

За прошедшие годы ни у кого не получилось столкнуть его с пьедестала идеального любовника. Другие пытались — выкладывались полностью, брали меня и ласковее, и жестче. Выстилали постели лепестками роз и мучили долгими ласками. Дарили шикарные подарки и ночами не давали уснуть. Однако все зря.

Мой первый мужчина задрал планку на олимпийский уровень. К Захару никто не смог даже приблизиться! А уж о том, чтобы оказаться лучше… я уже перестала мечтать о таком чуде.

— Скотина ты, Сабуров… — отчаяние вырывается из груди с тихим стоном.

— Я тоже тебя люблю. — Этот мерзавец переворачивает меня на спину и закидывает ноги на плечи. — С пробуждением, родная.

Проклятое «люблю» немного отрезвляет.

— Спасибо, что не «доброе утро». — Я кусаю губу от слишком резкого проникновения. Не позволяя целовать, упираюсь ладонями в его мускулистую грудь.

— Ни хрена оно не доброе.

Захар двигается так же неспешно. Каждый раз погружает член до основания и полностью выходит. Таранит нежный вход. Массирует крупной головкой все чувствительные точки.

Он будто испытывает на прочность. Сколько еще я смогу выдержать? Когда начну скулить, что хочу быстрее и глубже? Как именно стану умолять?

— Тогда лучше заткнись! Просто трахай! — Я выкидываю из головы глупые вопросы и сжимаю его внутренними мышцами.

Туго. Так чтобы прочувствовал каждый миллиметр моей плоти. Чтобы охренел и сорвал свой долбаный стоп-кран.

Раз.

Другой.

Третий.

— Сдоить решила? — Мучительно морщится. Но продолжает. Трахает в черепашьем мазохистском темпе. Издевается и надо мной, и над собой.

— Решила! До последней капли спермы!

Веду ладонями по своей груди. Сдвигаю вместе мягкие полушария. Поглаживаю большими пальцами заострившиеся соски.

Показываю Захару такое шоу, которое не способен выдержать ни один мужчина.

— Сучка! — он рычит с такой хищной улыбкой, что я растекаюсь от удовольствия. — Ведьма! — Подхватив меня под зад, садится на кровати и начинает трахать уже основательно.

Поднимает и опускает на член. Буквально вминает в пах… насаживает. И снова подкидывает вверх.

— Да… — я хриплю, задыхаясь от наслаждения.

— Этого хотела? — Сабуров бьет словами наотмашь.

— Да… — рассеянно цепляюсь руками за широкие плечи.

— Хорошо тебе?

Сильные пальцы до боли впиваются в ягодицы. Стискивают, шлепают. Безжалостным поршнем поднимают и опускают меня на член.

— Да… — я всхлипываю от жара внизу живота… такого осязаемого, как горячий шар, как тугой сгусток всех нервных окончаний. — Очень.

Захар за волосы оттягивает мою голову назад. Не моргая, смотрит в глаза.

— Хочу с тобой. Жди! — припечатывает глухим приказом.

— Не могу…

Дыхание перехватывает. Комната плывет перед глазами, растекается в радужное пятно.

— Со мной, Полина! — Захар с рычанием увеличивает скорость.

Прижав меня к своей груди, вбивает член в горячую вагину. Без всякой жалости и без пауз таранит плоть. А взглядом… держит на самой грани. Не дает взорваться и улететь одной.

— Чертов эгоист… — хнычу.

— Терпи!

Сквозь влагу на глазах гляжу на перекошенное от напряжения лицо.

Отчаянно пытаясь сделать хоть один вдох, загибаюсь от подступающих волн оргазма.

Схожу с ума от острого болезненного кайфа.

— Я больше не могу. Не могу!

Сама тянусь к его губам. Целую нежно и бережно. Лечу эти твердые губы мягкими прикосновениями. Заставляю Захара расслабиться и впустить мой язык.

— Поля… — хрипит он, вздрагивая. Мощно! Словно у нас землетрясение.

— Да-вай, — по слогам говорю в его открытый рот.

Вновь целую.

Вкладываю в эту ласку всю себя. На несколько мгновений выпускаю на волю ту глупенькую влюбленную Полину, которая не представляла своей жизни без этого мужчины.

Дарю упрямцу иллюзию — нас прежних. И будто не может этого выдержать, Захар в два толчка отправляет обоих по одному адресу.