Глава 42

Полина

Просыпаюсь в одиночестве. Как и вчера утром, я в кровати Захара, но его самого нет.

О том, что Сабуров уехал в мэрию еще два часа назад, узнаю уже в кухне от Сергея Орлова.

— Он не просил ничего передать? — интересуюсь, поглядывая, как по гостиной весело носятся Марк и Зефир.

Кажется, эти двое мгновенно сдружились. На «радость» хмурой няне!

— Распорядился свозить вас в больницу, — попивая из высокой кружки ароматный кофе, признается начбез. — К хакеру, — произносит он таким тоном, будто обвиняет меня в чем-то.

— Он не только хакер. Мой друг — специалист очень широкого профиля.

— Вам виднее, — холодно обрубает Орлов.

— Я вам не нравлюсь, так?

Кажется, пришла пора нам поговорить напрямую.

— Мое дело — безопасность. За мнением вам лучше обращаться к Захару Олеговичу.

— Вы давно с ним работаете?

На всякий случай прикрываю дверь. Марка или Зефира я не боюсь, но нынешняя Мэри Поппинс мне по-прежнему не нравится.

— Лет десять, — Орлов хитро прищуривается.

— Значит, он нанял вас сразу после нашего развода…

Делаю себе эспрессо и сажусь напротив начбеза.

— Скорее, это было в процессе, — поправляет Сергей. — Ему тогда пришлось поменять всю команду и принять особые меры безопасности, чтобы не допустить никаких сливов.

— И сливов не было… — задумываюсь.

— До начала этой предвыборной кампании.

— До моего появления, — уточняю.

— Я этого не говорил. — Орлов салютует мне чашкой и хищно ухмыляется.

— Значит, я подозреваемый «номер один»? Главный источник опасности!

Примерно так я и предполагала. Засланный казачок в тылу врага. Тот самый крот, которого не могут вычислить уже которую неделю.

Словно не услышал вопроса, начбез молчит. Крутит в руках чашку. Изредка, будто греется с мороза, большими глотками пьет свой кофе.

— У Захара тоже? — так и не дождавшись ответа, спрашиваю я.

— Официально нет.

— А неофициально?

— Как я уже сказал, спросите у босса. Он не обсуждает со мной личные вопросы.

То, как профессионально темнит Орлов, лишь подогревает мой интерес. Кажется, этот здоровенный мужлан знает гораздо больше, чем пытается изобразить.

— Хорошо, — отступаю. — А вам известны причины, из-за которых мы расстались?

— Не думаю, что стоит их обсуждать.

Забрав с собой чашку, Сергей поднимается с места и идет к двери.

— Вы знаете о моей матери? — иду ва-банк.

Раз уж мне предстоит тут жить, лучше сразу выяснить, кто станет союзником, а кто будет шпионить и пытаться свалить на меня чужие косяки.

— Я знаю ровно столько, сколько знает мой босс, — скупо делится Орлов.

Пока он не ушел, я продолжаю:

— Тогда вы должны знать и о третьем пункте нашего соглашения о разводе.

Удар попадает в цель. Сергей останавливается. Убирает ладонь с дверной ручки и оборачивается ко мне.

— Вы не имеете права распространяться о любых деталях смерти вашей матери, — он почти дословно повторяет проклятый пункт.

В свое время мне сложно было принять такое условие в соглашении о разводе. Захар, судя по его поведению, тоже не горел желанием связывать наш развод и грязную тайну в прошлом. Но его юрист, Никита Лаевский, был непреклонен.

На него не действовали никакие клятвы о том, что я буду молчать. Он усмехался в ответ на обещания. Ради безопасности клиента Лаевский готов был вытрясти из меня душу и загнать в еще большие долги.

Проще было подписать проклятую бумажку, чем бодаться с этим занудой за свои права. И, в конце концов, я сдалась. Поставила подпись и исчезла из жизни Захара. На тот момент, думала, что навсегда. А теперь…

— Я не собираюсь нарушать условия нашего соглашения, — говорю я безопаснику. — Для меня это будет слишком дорого, — вспоминаю количество нулей. — К тому же я не хочу ломать Захару жизнь или карьеру.

— Очень надеюсь, что это правда. — Орлов так сильно сжимает челюсть, что на скулах проступают желваки. — Я бы не хотел ловить вас с поличным и отправлять за решетку.

***

После этого невеселого разговора, мы больше не пересекаемся. Орлов уходит в домик охраны. А через час, когда я сообщаю, что готова ехать к Ювелиру, вместо начбеза со мной едет Потап.

Будто подхватил от начальника вирус паранойи, тот молчит всю дорогу. Уже в больнице, ничего не поясняя, Потап выдает мне белый халат и бахилы. А затем ведет в нужное отделение.

— Вы будете здесь? — уточняю я возле палаты друга.

— Через двадцать минут придет медсестра. Постарайтесь успеть, — не глядя на меня, произносит Потап и косится на часы. Всем видом демонстрирует, что время пошло.

Повторять не приходится. Оглянувшись по сторонам, я ныряю в палату друга и наглухо закрываю за собой дверь.

— Костя! — впервые за долгое время называю его по имени.

— Полька, — хрипит Ювелир, на мгновение отрывая голову от подушки.

— Мамочки… что они с тобой сделали!

Смотрю на синяки у него под глазами, на огромную ссадину возле левого уха, на обмотанные широким бинтом ребра и на капельницу.

— С виду жутко, но жить буду, — машет Костя и тут же болезненно закашливается.

— Это все из-за меня. Из-за того, что я отказалась сотрудничать с этой скотиной… Жилиным.

Стула для посетителей нет, потому я опускаюсь на корточки рядом с кроватью.

— Ты это… только не реви, — морщится Ювелир. — Меня уже подташнивает от всяких жидкостей.

Он взглядом указывает на капельницу.

— Не буду. Обещаю. — Я быстро справляюсь с непрошеной сыростью на ресницах и растягиваю губы в улыбке.

— Молодец. Так лучше.

Костя сжимает мою руку. Смотрит в глаза… внимательно, долго, словно хочет что-то сказать и не решается.

— Что-то еще? — От предчувствия сердце падает в пятки.

— Поль, эти уроды, когда меня били… Они спрашивали, как Захар связан со смертью твоей мамы.

— Что?

Внутри все холодеет.

— Мне кажется, Жилин что-то выяснил, — хрипит Костя и сжимает зубы до желваков, точь-в-точь как Орлов сегодня утром. — Будьте осторожны. Оба!