Глава 41

Полина

«По-быстрому» не получается.

Сумасшедшая близость на кухне неожиданно переходит в пожар, который приходится тушить в ванне.

Возможно, если бы мне достался другой пожарный, мы бы справились легко и быстро. Но с Захаром тушение превращается в настоящее водное шоу.

— Мы здесь все затопим, — смеюсь я, опускаясь на дно между длинных мужских ног.

— Тебя это беспокоит?

Сабуров обхватывает меня под ребрами и тянет выше. Устраивает полулежа на своей мускулистой груди. И заставляет развести ноги.

— Ну мало ли… — дергаюсь от его первого прикосновения к клитору.

Ощущения такие яркие, словно не было никакого первого раунда на кухне и жаркой ночи накануне.

— Вдруг у тебя здесь какой-нибудь датчик, — хриплю, с трудом ворочая языком, — и на потоп может прибежать охрана. Орлов, Потап и остальная компания.

— Даже не надейся.

Опытные пальцы чертят круги по самому краю. Неглубоко, дразня, подушечками массируют нежный вход. Гладят подпухшие губы. Медленно, с нажимом, так что перед глазами темнеет, и бедра сами подаются навстречу.

— Какие надежды? Я пережива-а-аю… — тяну я, выгибаясь дугой.

Создавая круги на воде, насаживаюсь на эти волшебные руки. Мягко, плавно вдыхаю полной грудью влажный воздух и шалею от сладкой муки.

— Никто сюда не войдет! Ты моя. Только я буду тебя трахать и смотреть, как ты кончаешь.

Захар проталкивает внутрь два пальца. Слегка разводит их и начинает гладить чувствительные стенки.

С ювелирной точностью находит нужные точки. Мажет по ним в своем особом ритме и вырывает из моей груди уже совсем другие звуки. Жалобные, слабые, предательские. Похожие на скулеж или тонкий вой.

— Какой самонадеянный, — выдыхаю я с всхлипом.

— Еще скажи, что кто-то трахал тебя лучше, — гад шепчет это на ухо. Тихо, так что я еле слышу. И тут же вынимает свои длинные пальцы.

Будто наказывает!

— Издеваешься? Я тебе сейчас столько всего скажу! — хватаю его за руку и тяну назад.

Внутри уже все горит. Кажется, я умру, если он сейчас же не продолжит чудесную игру в «точки и пальцы». Сгорю прямо в ванне!

— Давай, хорошая моя!

Вместо ласки Сабуров прижимает меня к груди. Все такую же, раскрытую и готовую, жестко фиксирует. И толкается бедрами вверх — вводит в вагину свой роскошный налитый член.

Проталкивается с садистской неспешностью — миллиметр за миллиметром.

— Твою ж… Сво-о-олочь.

Скребу ногтями по гладкому кафелю. Отчаянно пытаюсь ухватиться за край ванны… И шалею от распирающей заполненности.

Как бы Захар ни готовил меня пальцами — это совсем другое. Гораздо глубже и больше. Его член растягивает так сильно и мучительно-сладко, что не могу дышать и боюсь дернуться.

— Туго! Подожди! — умоляю я и через силу делаю быстрый вдох.

— Мы никуда не спешим. — Захар целует в шею. Легонько, как хищник, покусывает плечо. Послушно выжидает.

— В этой позе тебя слишком много.

Чувствую себя невинной девушкой, которую первый раз насаживают на член.

Дико! Особенно после быстрого секса на кухне. Должна бы привыкнуть, впустить. Но этот новый угол, эта убийственная теснота…

— Доверься мне, родная.

Одна ладонь Захара перемещается на мою грудь. Гладит полушария, сжимает нежные соски — дарит боль и наслаждение. А вторая… стекает по животу к развилке ног и заставляет стонать.

— Да… Да… — я не узнаю свой голос. Он низкий и глухой, будто идет из груди.

— Еще, милая! Впусти меня.

Сабуров выходит и с проклятиями, с глухим рыком снова толкается.

От этого движения огромная пенная волна ударяется о противоположный бортик ванны. Подняв целую стену из брызг, она водопадом падает на пол и лужицей разливается по кафелю.

Как под гипнозом, я смотрю на эти ручейки и улетаю.

Безмолвно кричу открытым ртом о том, что это нереально. Скольжу затылком по ключице Захара. Сжимаю его ствол внутренними мышцами. Глубоко. До основания.

И плачу.

Реву как не ревела в заброшенном доме, как не плакала после смерти Варвары, как не выла уже много месяцев… или лет.

Некрасиво.

Горько.

Навзрыд.

— Проклятие, Поля… — Захар оплетает меня руками. Вминает спиной в напряженную каменную грудь и не двигается.

Он словно тоже привыкает. К тому, как я ощущаюсь на нем. К тому, какие мы вместе. Загибается от чего-то своего… или нашего.

— Это… Это… — сквозь слезы я ищу слова. Но не нахожу.

Похоже, долгий и тяжелый день доконал меня окончательно.

— Добро пожаловать домой, — целуя в шею, хрипит Захар и резким толчком отправляет на пол новую волну.