Глава 40

Полина

План Захара срабатывает настолько хорошо, что детей приходится укладывать спать вместе. Марка — в его кроватку. А Зефира — на мягкую лежанку рядом с кроваткой.

Сытый и все еще шокированный, щенок отключается буквально за пару секунд. Мы втроем смотрим на то, как он сладко посапывает и изредка подрагивает. А затем Марк начинает зевать, и вскоре тоже засыпает.

— Ну вот, самых буйных уложил. — Захар помогает мне подняться с пушистого ковра в детской и ведет из комнаты.

— Я, значит, уже не считаюсь буйной? — шепчу, оглядываясь на мальчишек.

— А для тебя у меня уже готово лекарство, — гладит по спине и добавляет: — От буйности!

Воображение подкидывает сразу несколько вариантов, что это за лекарство. Возглавляет топ догадок: минет. Как разминка и как аванс за помощь. На втором месте — моя попа. В нашу последнюю ночь Захар дважды сказал, что мечтает до нее добраться. А на третьем — классика. То что дарит удовольствие нам обоим.

Готовясь начать отрабатывать сделку, в коридоре я сворачиваю в сторону хозяйской спальни. Мысленно готовлю себя быть послушной и терпеливой. Но этот невозможный мужчина внезапно останавливает.

— Я, конечно, хочу оказаться в тебе. И как можно глубже! Только придется подождать.

Не понимая, что он имеет в виду, я замираю на месте. Пытаюсь прочесть по лицу, что задумал. Всматриваюсь в радужку серых глаз, скольжу взглядом по высоким скулам и твердым губам… А уже в следующий момент меня поднимают на руки и несут в кухню.

— Ты что, собрался меня кормить? — озаряет.

— Смотри шире! — Сабуров сильнее прижимает к своей груди. — Я буду тебя кормить, поить и бессовестно спаивать.

— О боги! Захар! — Мой желудок, который до этого молчал и не подавал никаких признаков жизни, тут же начинает громко урчать. — Нельзя быть таким идеальным!

— Можно. Но твоя мысль о спальне мне понравилась, — хрипит он на ухо, устраивая мою попу на стул. — Мы обязательно разберемся и с этим голодом.

***

Я помню, что по дороге он заказывал корм и ветеринара для Зефира. И как-то пропустила заказ ужина из моего любимого рыбного ресторана.

Поляна, которая обнаруживается на столе в кухне, тянет на морской пир. Здесь и креветки в сливочно-чесночном соусе, и запеченные с ароматными травами гребешки, и устрицы с дольками лимонов, и несколько сортов рыбы, и бутылка белого вина в красивом металлическом ведерке со льдом.

— Кажется, ты собрался довести меня до гастрономического оргазма, — заглядываю в ведерко. — Шабли?! Как ты узнал?!

Поднимаю удивленный взгляд на Сабурова. В нашем прошлом я любила все, что любил он. Свои собственные вкусы начали появляться только после нашего расставания. Да и то не во всем. В большинстве случаев пришлось смириться с тем, что Захар уже познакомил с лучшим.

Шабли — оказалось исключением. Сабуров никогда не горел любовью к этому капризному французскому вину. А для меня за время работы на Германа оно стало номером «один».

— Не у тебя одной есть «свои методы», — вместо ответа Захар возвращает мне мои слова, сказанные неделю назад.

— Невыносимый! — Я жмурюсь, как кошка. — Если бы знала, что ты меня так встретишь, сбежала бы пораньше.

— Готов устраивать праздники каждый день. Только не сбегай больше.

Он откупоривает вино, разливает его по бокалам и улыбается… Но не радостно. Не так, как должен улыбаться человек после трудного рабочего дня и парочки подвигов.

Уголки губ растянуты в стороны, а в глазах столько горечи, что даже любимое вино кажется кислее, чем обычно.

— Никаких серьезных разговоров сегодня! — приказываю я, пока мы не испортили друг другу сказочный ужин.

— Договорились.

Захар обхватывает своей сильной ладонью мой затылок. Заставляет чуть наклониться назад. И целует.

Ласкает меня губами и языком. Балует в своей фирменной манере — до мурашек по всему телу и сбитого пульса, до покалывания на кончиках пальцев и приятной тянущей боли внизу живота. Будит желание, которое сильнее голода и жажды, мучительнее одиночества на старой заброшенной даче.

— Тише, хорошая моя. — Отстранившись, Захар гладит по щекам. — Или есть мы будем уже завтра.

Словно через силу, с досадой на лице он убирает от меня руки и садится напротив.

— Тогда… приятного аппетита. — Я растерянно смотрю на стол. Делаю глоток вина. Задумываюсь… секунду, две. — К черту! — Резко встаю и второй раз за этот вечер врезаюсь в грудь рванувшего ко мне Сабурова.

— Моя девочка! — Он с хриплым стоном вжимает меня в стену.

— Давай по-быстрому. А потом поедим.

Я разворачиваюсь в его объятиях. Встав на носочки, утыкаюсь попой в каменный пах. И жадно, будто перед прыжком с обрыва, вдыхаю.

— Никогда не умел тебе отказывать.

Захар дотягивается до выключателя и погружает нас в темноту.

— Напомни мне завтра купить тебе презервативы… — стону я, пока Захар стягивает с меня брюки и трусы. — Пожа-луйста, — добавляю заплетающимся языком, когда упирается головкой члена во влажные складки.

— Обязательно.

Он прикусывает за мочку уха. Обхватывает горячими ладонями мои бедра. А в следующий момент толкается так глубоко и быстро, что забываю, о чем просила, где я и что с нами.