Глава 39

Полина

Я честно старалась держаться весь этот проклятый день.

Не паниковала, узнав, что Ювелир на даче, и почему-то недоступен. Сохраняла спокойствие, когда такси внезапно уехало, оставив меня в этой заброшенной деревне.

Я без истерики приняла тот факт, что попала в черную дыру, где не ловит интернет, не работает ни одно телефонное приложение, а чтобы позвонить, нужно освоить азы скалолазания.

Я была сильной и настойчивой, когда смогла отыскать Ювелира и получить смс от знакомого врача о том, что друга сбила машина и сейчас он на операции.

Не проронила ни одной слезинки, когда охрана Германа сказала, что доберется до меня лишь утром.

Смирившись с тем, что проведу здесь ночь, я обустраивала временное жилище: баррикадировала дверь, вила на диване кокон из пледов, лазила на чердак, чтобы звонить и отправлять сообщения.

В поисках хорошего сигнала я составила там для себя целую пирамиду из коробок и досок. Рискуя жизнью, забиралась на самую вершину и… звонила, писала, ждала и надеялась.

Несмотря ни на какие трудности, я продолжала быть той Полиной, которую растила в себе последние десять лет.

Я была решительной и собранной. Гнала подальше мысли о Жилине и его мерзком шантаже. Запрещала себе вспоминать о Мансурове и жутком бетонном подвале, где он хотел превратить меня в свою эротическую игрушку.

В этом холоде и одиночестве, без еды и нормальной связи я оставалась смелой и несгибаемой Полиной Геннадьевной Яромской.

Скалой.

Стервой.

Идеальной ассистенткой Боровского.

Супергероем с особой, редкой силой — ослиным упрямством.

Но этот несчастный пес… тощий щенок, которого я нашла в грубой матерчатой сумке возле сарая… Кажется, он сломал последнюю подпорку, на которой держалась вся моя храбрость.

Стоило его увидеть, как на глаза навернулись слезы. А когда малыш тоненько заскулил, сердце чуть не разорвалось от жалости.

Эта встреча стала ударом под дых. Я мгновенно забыла обо всех принципах. Плюнула на образ деловой женщины, за который так цеплялась рядом с Сабуровым.

Кое-как напоив щенка, я уже собиралась лезть на чердак и звонить тому, кто точно мог приехать ко мне в любое время и откуда угодно. И тут…

Он явился сам! С этими его длинными руками, широкими плечами, горячей каменной грудью и запахом дома.

— Хорошо. Я согласна на сделку.

Я уверяю себя, что это поражение ради общего блага, но облегчение, которое приходит с согласием… Оно слишком большое для капитуляции. Верхушка айсберга, под которой уже виднеется огромная тающая глыба.

— Ты не пожалеешь, — Захар держит меня за подбородок. Не целует. Но смотрит так, будто он уже с ногами в моей голове. Вытягивает из нее все тревоги и страхи. Остужает перегретые извилины. И тщательно выпалывает последние ростки гордости.

— Давай без обещаний, — я позорно всхлипываю и закрываю глаза.

Какое-то сумасшествие. Дикость.

Всего один день порознь, и меня уже так размотало!

Подумать только, ради миски собачьего корма я готова вернуться к этому мужчине. Стать не просто «спутницей будущего мэра», а превратиться в любовницу. Жить с ним под одной крышей, ловить в его кровати потрясающие оргазмы, не думать ни о каких Жилиных и не переживать о друзьях.

***

Домой мы доезжаем минут за тридцать. Освобождая дорогу, впереди летит полицейская машина с мигалками. За ней джип охраны. Потом мы и еще одна машина — с сонным и счастливым Потапом.

Видимо обалдев от такой важности, Зефир больше не скулит и не трясется. Мое мохнатое чудо прямо с рук жадно уплетает бутерброды, заинтересованно косится на сидящего рядом Захара. Иногда мотает своими смешными ушами и изредка сладко зевает.

К моменту, когда наш кортеж подъезжает к воротам, во дворе уже полным ходом кипит жизнь.

Курьеры под четким контролем охранников заносят в дом пакеты с собачим кормом, лежаками и еще какими-то странными штуками. На пороге с чемоданчиком в руках и надписью «Ветеринар» на комбинезоне переминается невысокий полный мужчина.

А посреди стоянки в теплой курточке и шапке, натянутой по самые глаза, ждет малыш.

— Можно было обойтись и без группы поддержки. — Я прячу за собачьими ушами улыбку и чувствую, что вот-вот снова разревусь.

— Эта «поддержка» спала, когда я уезжал, — жмет плечами Захар. — Наверное, придется искать новую няню, — тяжело вздыхает.

— И как мы теперь будем все объяснять? — кусаю губы.

— У меня надежда только на этого конкурента. — Захар забирает из моих рук щенка и первым открывает дверь машины. — Придется ему отработать первую пайку и взять огонь на себя.