Эпилог
Полина
Два месяца спустя
Студия кулинарного шоу «Завтрак со звездами»
От яркого света софитов и обилия запахов меня слегка мутит.
Чтобы не случилось конфуза прямо в студии, Орлов исполнительно кормит меня сырными чипсами. А Марк держит наготове чистый пакет и бутылку воды.
Наверное, я самый странный зритель в этом зале. Но никакая сила на свете не заставит меня уйти отсюда.
— Захар Олегович, вы, конечно, нас здорово удивили, — тем временем произносит ведущий, холеный пижон в модном поварском костюме с логотипом шоу. — Никто даже представить не мог, что вы вместо жены вызовитесь готовить завтрак. Признайтесь, это супруга уговорила вас подменить ее на шоу?
— Моя жена умеет уговаривать, — не обращая внимания на ведущего, Захар уверенно замешивает тесто на блины.
— У нее какой-то особый подход? — ведущий поворачивается к залу, и в этот же момент оператор наводит на меня камеру.
Борясь с токсикозом, я натягиваю на лицо счастливую маску и машу рукой.
— Полина — особенная женщина, — на губах Сабурова мелькает довольная улыбка.
— Насколько я знаю, вы уже были женаты. А месяц назад решили повторно расписаться. Скажите, каково это — опять жениться на первой жене?
— Я бы сказал, что это не опять, а наконец-то, — Захар произносит это так спокойно, словно объясняет глупому ученику простую истину.
— Это ведь предвыборная кампания так круто изменила вашу жизнь? — совсем забыв о второй участнице шоу, Карине Меньшовой, продолжает ведущий. — Вам через столько всего пришлось пройти! И сливы, и разоблачения, и арест пиар-менеджера, и свадьба, и…
Будто вспомнив о чем-то важном, ведущий косится на меня и прикусывает язык.
— Вот и молодец, — злобно шепчу я, заедая токсикоз очередной порцией чипсов. — А то разговорился тут.
— Сейчас исправится. Дальше у него по сценарию оды Захару Олеговичу, — тихо поясняет Орлов.
— Ну, вот пусть прямо сейчас и начинает, — беру у Марка воду и делаю щедрый глоток.
О том, что именно будет в одах, я не беспокоюсь. С тех пор как я взялась за перевоспитание Орлова, за Захара в принципе можно не волноваться. Наш дом стал неприступной крепостью. Напуганный свежим компроматом Жилин залег на дно и больше не отсвечивает. А журналисты и всякие ведущие ходят по струнке.
Единственная проблема, с которой не удалось справиться, — это сам Захар. Узнав о беременности, мой заботливый мужчина за месяц организовал нам свадьбу, устроил мне жесткий постельный бойкот и, чтобы мне не поплохело от запахов во время кулинарного шоу, бросился собственной грудью на эту амбразуру.
— Скажите, Захар Олегович, а кто научил вас готовить блины? — словно читая мои мысли, спрашивает ведущий.
— Моя любимая женщина, — Сабуров так мастерски наливает тесто в сковородку, что хочется аплодировать.
А ведь еще три дня назад это был полный кошмар.
Шеф-повар лучшего ресторана города три часа бился над его обучением. Эти двое перевели четыре килограмма муки, два десятка яиц и одну сковородку, которую Захар умудрился спалить, забыв выключить плиту.
Мой будущий… возможно, мэр вечно отвлекался на телефонные звонки и важную переписку. Забывал, что после чего добавлять. Путал соль с сахаром. И чуть не довел несчастного повара до нервного срыва.
Чтобы спасти ситуацию и репутацию семьи Сабуровых, мне в двенадцать ночи пришлось лично взяться за обучение этого невыносимого кулинара.
— Наверное, ей было непросто? — продолжает ведущий.
— У моей жены особая методика обучения, — Захар ловко переворачивает блин и даже не краснеет.
— Поделитесь секретом?
— Когда-нибудь. В старости. В мемуарах, — усмехается Захар.
— О! А что еще вы в них напишете? — оживляется ведущий.
Камера берет Захара крупным планом. Показывает руки, предплечья, широкие плечи. И останавливается на лице.
Будто чувствуя внимание всей студии, Сабуров отрывает взгляд от сковородки. Смотрит прямо в камеру. И тихо, спокойно, совсем как на нашей свадьбе месяц назад, говорит:
— Я запишу в ней, что мне очень повезло вернуть свое счастье. Что порой нужно бороться с самим собой за право быть счастливым. Что семья — это не те, с кем ты связан кровью, а те, ради кого готов меняться. И что моя жена, мой сын и моя… дочь — лучшее, что могло со мной случиться.
После его слов в студии повисает тишина.
Я сижу, вцепившись в подлокотники кресла, и изо всех сил пытаюсь не расплакаться на глазах у всей страны.
— Мам, — тихо шепчет Марк, беря меня за руку. — Тебе плохо?
— Нет, — всхлипываю я. — Мне слишком хорошо.
Орлов молча протягивает салфетку.
— Еще чипсов? — заботливо уточняет он.
— Не нужно… — утираю слезы. — У меня все есть. — Смотрю на Захара, на Марка, на свой округлившийся живот. — Кажется, у меня впервые в жизни… Все! Есть!
В зале раздаются аплодисменты. Сначала робкие, потом все громче и громче. Ведущий разливается соловьем, благодаря Захара за участие. Зрители восторженно перешептываются. Называют его мэром. А я…
Впервые за много лет я чувствую себя по-настоящему счастливой и цельной. Не сиротой, не одиночкой, а женщиной, женой и мамой.