Глава 8
— Итак, Одри Бростон, — начал он, устроившись на стул, на котором только что сидел дознаватель.
Закинул ногу на ногу, оглядел комнату, затем уставился на меня.
Лицо у него было усталым, но по нему я поняла, что убивать меня в ближайшее время он не планировал. Вернее, вообще не планировал. Поэтому, выдохнув с огромным облегчением, потянулась к кувшину с водой. Давно уже хотелось пить, но королевские власти в лице въедливого дознавателя мне не давали, заявив, что потом. Позже, когда я все им расскажу.
— Леди Одри Бростон, — подсказала своему мужу, сделав первый глоток.
Зажмурилась, впервые искренне порадовавшись тому, что так удачно вышла замуж. Тайлор явился за мной, и он вытащит меня из неприятностей, в которые я угодила по собственной дурости. Вернее, в очередной раз спасая друга детства.
— Одри, кого ты покрываешь? — устало спросил Тайлор. — Зачем ты это сделала?
Пожала плечами.
— Я сделала то, что должна. Они ни в чем не были виноваты…
— Это больше не игрушки! — произнес он резко. — Если вчера утром я думал, что страна застыла на грани очередного Темного бунта, то теперь с полной уверенностью могу сказать, что мы перешагнули через эту черту. Он уже начался, Одри! Нарыв, вскрытый неразумными действиями короля, прорвался, и мы получили то, к чему оказались совершенно не готовы. Этой ночью массовые протесты охватили все города Валора. Повсюду — повсеместно, Одри! — формируются отряды так называемой Армии Справедливости, которыми командуют Темные, и люди идут к ним с большой охотой.
Я уставилась на него неверяще. Потому что ничего, ничего не знала, сидя в своей каморке с зарешеченным окном!
— Вполне вероятно, ты помогла сбежать из Храма как раз тем, кто явился в Гленншир, чтобы поднять народ против короля. Сформировать те самые отряды, которые потом пойдут на столицу.
— Как такое возможно?.. — произнесла я растерянно, но тут же осеклась под тяжелым взглядом. — Я их давно уже знаю. Они просто пытались спасти старого преподобного от ареста, поэтому и…
Не договорила.
Закрыла глаза, поняв, что Тайлор мог быть прав. Ладно Никлас и Бен, которых я знала с детства… Но тот самый, Сильвестр, в глазах которого плескалась Изначальная Тьма, — ему-то что делать в сельской глуши? Зачем он явился в Гленншир, если я его тут никогда раньше не видела?! По какой такой надобности?
— Неважно, что они пытались сделать, — неожиданно произнес Тайлор. — Важно то, что они не подчинились приказу короля, открыто выступив против его власти. Пусть этот приказ не был самым умным, но это единственное, что может еще спасти Валор от того, чтобы наше королевство окончательно не скатилась в анархию. Послушание, Одри! — его взгляд давил. — Полное и безоговорочное подчинение приказам. И это относится не только к стране, но и к более узким ее проявлениям.
- К каким еще… узким проявлениям? — вытаращила я глаза, не совсем понимая, к чему он клонит.
— К нашей семье, — заявил мне Тайлор. — Послушание жены мужу является одним из залогов счастливого брака.
Я фыркнула. Хотела, чтобы вышло презрительно, но получилось не очень-то…
— Посмотри на меня, Одри! — приказал он.
Послушалась, уставилась ему в глаза.
— А теперь скажи…
— Ты хочешь, чтобы я назвала их имена? Это и будет залогом нашего счастливого брака?!
— Плевать я хотел на их имена! — поморщился он. — Это уже неважно, Одри! Бунт было не удержать, и то, что произошло в Нукке, лишь капля в океане, который вот-вот поглотит нас с головой. Важно то, что ты должна уяснить на будущее.
— Что именно?!
— Повторяй за мной. Я больше никогда не ослушаюсь тебя, Тайлор! Если ты скажешь мне не вмешиваться в неприятности, я не стану вмешиваться в неприятности.
Смотрел на меня, и в его взгляде я увидела… тревогу за меня. Заботу и, возможно, какое-то другое чувство, которому я пока еще не могла найти название. Но знала одно наверняка: своему мужу я небезразлична.
— Не буду, — произнесла за ним. — Обещаю, я не буду больше вмешиваться в неприятности, если ты скажешь мне этого не делать!
— Хорошо, — кивнул Тайлор. — Очень хорошо, Одри! А теперь, пожалуй, тебе стоит поблагодарить своего мужа за то, что он вытащил тебя из них.
— Спасибо! — пробормотала я в ответ, понимая, что одним словом тут не обойтись.
Тут не помешает благодарность другого рода — поцелуй любящей жены, да такой, чтобы он поверил!.. От этой мысли внезапно стало жарко, а по телу разбежались тысячи мельчайших иголок.
Потому что этот мужчина с темным взглядом синих глаз пугал и манил меня одновременно.
Поэтому я очень постаралась. Подошла к нему и, стоило Тайлору подняться на ноги, прильнула к его губам. Коснулась их языком, увлекая за собой в горячую, чувственную игру. Губы мужа тут же раскрылись навстречу моему поцелую, и я потерялась…
Потерялась в пространстве и времени, захлестнутая собственными яркими ощущениями.
Потому что целовал меня уже он, и его поцелуй был жадным и жарким, пробуждал во мне доселе неизвестные ощущения, грозившие вылиться в неведомый по силе пожар. В такой яростный, что он все-таки выплеснулся… Полился из меня наружу с неконтролируемой Стихией Огня.
Я охнула, но было слишком поздно — вспыхнули бумаги на столе дознавателя, а пустой свиток, на котором он так и не записал ни единого имени, превратился в пепел. Опасно полыхнули магические светлячки под потолком, увеличиваясь в размерах, грозя перерасти в пылающие шары…
Впрочем, Тайлор ловко затушил огонь, не отрываясь от моих губ.
— Мне нужно уйти, — наконец, заявил мне, когда мы нашли в себе силы перестать целоваться. — Иначе, клянусь Дану, я бы убедил тебя пересмотреть свои взгляды на нашу несостоявшуюся брачную ночь!
В ответ мне удалось выдавить из себя лишь невнятное бормотание. Потому что я до сих пор не могла прийти в себя. Подумала только, что будь у него больше времени и окажись бы мы не в этих казенных стенах, то он, наверное, так и не дал бы мне прийти в себя.
Да и я бы не слишком-то сильно сопротивлялась.
Впрочем, Тайлор уже продолжал:
— Снаружи тебя ждут Тобиас и двое гвардейцев, которые проследят, чтобы ты добралась до «Высоких Сосен» в целости и сохранности. Преподобного Вальтера тоже отпустят, я распорядился. Он ни к чему не причастен, ты права.
Кивнула.
— Спасибо!
— Мои люди останутся с тобой, потому что в Гленншире очень скоро станет так же неспокойно, как и повсюду. Поэтому… — он уставился мне в глаза. — Поэтому, Одри, тебе с тетушкой нужно будет переждать это время в монастыре Святой Анны.
— Хорошо! — отозвалась я покорно, решив, что это очень даже дельная мысль. — Конечно же, матушка-настоятельница мне не откажет. Она никому не отказывает!
Тайлор кивнул.
— Я пришлю тебе известие, как только что-то прояснится. И еще, Одри, я очень тебя прошу… Вернее, я уповаю на твое благоразумие, хотя понимаю, что это совершенно зря!
— Нет, — покачала я головой. — Ничего не зря. Я дала тебе обещание и буду крайне благоразумной. Поэтому сегодня же… Как только я вернусь домой, так сразу же прикажу складывать вещи. Но тебе не стоит слишком сильно обо мне волноваться. В Гленншире ко мне хорошо относятся — как Темные, так и Светлые.
— Знаю, — отозвался он, — и эта мысль меня немного успокаивает. Но даже хорошее отношение не сможет уберечь Светлую магичку от Темного Бунта, поэтому я настаиваю, чтобы ты переждала это время в монастыре. Пообещай мне, Одри!
И, стоило мне произнести «да», он снова впился поцелуем в мои губы. Прощался. Сказал, что ему поручено охранять принца Густава, поэтому он должен быть в столице.
— Погоди, но Элоиза и дети… — произнесла я растерянно. — Что с ними?
— Рей о них позаботился. Они в столичном доме, особняк охраняют. Но, по мне, оставаться в Валоросе сейчас слишком опасно. На его месте я бы вывез их из города, потому что в столице скоро станет совсем жарко. — Он снова посмотрел на меня. — Впереди нас ждет серьезная битва. Но, судя по размаху, который всего лишь за сутки приобрел Темный Бунт, думаю, все решится только тогда, когда в Валор вернется регулярная армия. Это еще не меньше недели, Одри!
— Все будет хорошо, — сказала я, стараясь утешить скорее себе, чем его. — Отец скоро приведет армию в Валор и подавит мятеж. Я пережду это время в монастыре. Но и вы смотрите, лорд Бростон… Мне бы очень хотелось, чтобы и ты тоже… — Уставилась на него, пытаясь высказать то, что крутилось у меня в голове. Но мысли разлетались, и я поняла, что пала жертвой косноязычия. — Я буду ждать, — наконец, пообещала ему. — Вестей и… тебя.
— Теперь со мной несомненно все будет в порядке, Одри! — улыбнулся Тайлор. — Потому что я буду знать, что ты меня ждешь. А потом, когда Темный Бунт закончится, мы вернемся к тому, на чем остановились.
Красноречиво взглянул на мои губы, после чего взял и открыл два портала. Один для меня, ведущий из казематов Магической Гильдии Скаборо наружу, где меня дожидались Тобиас, старый Вальтер, мальчишки и два гвардейца, приставленных мужем. Второй для себя, и вел он, подозреваю, в сторону столицы, где скоро станет очень и очень жарко.
* * *
Домой я добралась только после обеда. Скинула пропахшее казенной сыростью платье, переодевшись в чистое. Сказала встревоженной тетушке и няне Флоренс, что все в порядке. Да, все в порядке, просто экзамены затянулись на целый день. Но я их все-таки сдала, и меня перевели на следующий курс.
И да, я буду изучать Высшую Магию осенью, но только в том случае, если ее будет где изучать. Вернее, если еще останутся те, кто сможет ее преподавать.
Вчерашние тревоги и переживания насчет Академии сейчас казались мне далекими и пустыми хлопотами. Впереди нас ждало испытание посерьезнее — Темный Бунт, вспыхнувший в одночасье на хорошо подготовленной почве и всего лишь за сутки охвативший чуть ли не весь Валор.
В то, что он не обойдет стороной Гленншир, я нисколько не сомневалась.
Стараясь, чтобы мой голос не выдал раздиравшего меня смятения, приказала слугам складывать вещи — все вещи! Часть из них я планировала забрать с собой, остальное нужно было отнести в подвал. Зная о событиях прошлого Бунта, я не собиралась ничего оставлять мародерам.
Присоединилась к сборам и сама — весь вечер перетаскивала книги из обширной библиотеки в мамину лабораторию, которую собиралась закрыть, запечатав вход так, чтобы никто — ни один грабитель или даже целая Армия Справедливости! — до них не добрались.
Ни до них, ни до всего ценного, что оставалось в «Высоких Соснах».
Впрочем, особых богатств у меня никогда не водилось. Были лишь книги, вещи, домашняя утварь и продовольствие, большую часть из которого я думала забрать с собой в монастырь. Выезжать туда мы собирались ранним утром, и я сказала своим домашним, чтобы они хорошенько помолились Великой Богине, прося у Нее защиты от мятежников.
И Она услышала наши молитвы.
Стоило солнцу коснуться горизонта, как во дворе «Высоких Сосен» стали собираться люди. Подъезжали мои арендаторы, вооруженные кто во что горазд. Некоторые вилами, кто-то косами, но были с арбалетами и мечами. Многие из них привезли свои семьи — жен и детей, прося укрыть тех в «Высоких Соснах».
Им нашлось место в доме, тогда как мужчины расположились в яблоневом саду. Разбили палатки, заявив, что они никуда не пойдут. Останутся здесь и все такое. Проследят, чтобы с леди Одри, ее домом и их семьями ничего не случилось, потому что с соседними «Столетними Дубами» и еще тремя поместьями в Гленншире кое-что все-таки произошло.
И я, уставившись на зарево пожара, поднимающегося со стороны леса — именно там находилось поместье Натана Мортимера, — возблагодарила Великую Мать, что моего соседа не оказалось дома, когда жгли его «Дубы».
Натан с женой были в столице, и я понятия не имела, кто это сделал. Виноваты ли в этом отряды Армии Справедливости или же его собственные арендаторы, решившие отомстить лорду Мортимеру за то, что тот всегда держал их в ежовых рукавицах?
Но спрашивать об этом у своих людей не стала.
Разнося вместе с Флоренс ужин защитникам «Высоких Сосен», я прислушивалась к разговорам мужчин, обсуждавших положение дел в округе. Тайлор был прав — мятежники оказались отлично подготовленными. Повсеместно шел набор в Армию Справедливости; вербовщики в черных одеждах с символом Бога Арату сновали повсюду, стучали в дома.
Рассказывали, что уже пора…
Пришла пора сместить старую власть и установить Новый Порядок. Уничтожить лордов и их приспешников, безжалостно наживавшихся на труде крестьян. Отнять заводы и мануфактуры у хозяев, плативших рабочим сущие крохи, затем заставить короля отречься от престола в пользу выборного Парламента. Но на этот раз Парламент будет другим. Справедливым — да-да! — потому что в нем заседать станут не только лорды, но и простой народ.
И все это произойдет под чутким руководством носителей Темного Дара, которые слишком долго страдали под гнетом Светлых.
И я молчала, хотя у меня было что возразить. Вместо этого благодарила тех, кто приехал присмотреть, чтобы леди Одри не обидели ненароком, потому что меня считали «своей». Сказала лишь, что собираюсь отправиться в монастырь, пока все не успокоится, захватив с собой женщин и детей, собравшихся под крышей «Высоких Сосен». А еще старого преподобного, оставшегося со мной, отказавшись присоединиться к своим собратьям-мятежникам.
Это решение добровольная гвардия одобрила, пообещав, что присмотрят за «Высокими Соснами» в мое отсутствие.
А еще — я ждала Никласа. Знала, что он обязательно объявится, потому что он где-то рядом. В гуще того, что захлестнуло Гленншир, с каждым часом набирая силу. Но пока его не было, я устраивала гостей, складывала вещи, запечатывала лабораторию, слушая о том, что градоначальник Нукка сбежал в столицу, а его дом сожгли. Отомстили за уничтоженный Храм Арату, хотя он ни в чем не был виноват.
Ближе к полуночи подъехали еще люди. Привезли с собой вести, что почти все города Гленншира перешли в руки Армии Справедливости. Повстанцы уверенно громили королевские гарнизоны, только вот Скаборо все еще держался.
В Академии и Магической Гильдии идут бои, и защитники не собираются сдаваться.
На миг я подумала, что должна была быть вместе с ними. Защищать Скаборо, свою Академию, свои принципы, свою страну, в конце-то концов! Но потом взглянула на растерянную тетушку, по третьему кругу распускающую вязание, бормоча, что она ничего-ничего не понимает; на уставшую Флоренс, с несчастным видом сидевшую в кресле; на преподобного, который несколько часов подряд в небольшой комнатушке разговаривал с теми, кто нуждался в утешении… На заснувших в гостиной братьев Томасса и Матиаса, на беременную жену Воллеса, за которой увивались девочки-близняшки; на перепуганных детей Джейсона Ивина, на помогавшую кухарке мать Гордона Майса…
И я поняла, что сначала должна позаботиться о своих людях, а там уже будет видно.
К тому же я пообещала Тайлору быть благоразумной!
Но ведь и он тоже… Он тоже пообещал мне выжить!
Только вот, судя по всему, исполнить свое обещание ему будет куда сложнее моего, потому что Армия Справедливости стягивала войска к столице, собираясь дать бой регулярным королевским войскам. И люди в яблоневом саду судили и рядили, смогут ли те разгромить повстанцев. Наконец, сошлись во мнении, что не пройдет и нескольких дней, как монархия падет — слишком уж разрушительной оказалась сила народного гнева. Король и наследный принц Густав вскоре будут арестованы, а Вильяма заставят отречься от престола в пользу Нового Порядка.
Единственная опасность — регулярная армия, усиленная войсками Альянса, спешно возвращавшаяся в Валор. Ее вел мой отец, генерал Нейтон. Но если и она будет разбита, то старый порядок уже не спасти, и власть в Валоре перейдет к зачинщикам Темного Бунта.
Я слушала и думала о том, что эти самые зачинщики отлично подготовились, раз уж им всего лишь за один день удалось не только собрать действующую армию, но и уверенно захватывать города по всему Валору, организовав наступление на столицу.
Но, наверное, они бы подготовились еще лучше, если бы Тайлор не обнаружил заговор, а король бы не отдал приказ арестовывать священников и уничтожать Храмы Арату.
Это заставило заговорщиков действовать быстрее. И могло сыграть против них.
Правда, пока что все играло за них. Казалось, сама природа была на стороне мятежников! И засуха, и голод, и вера Темных, будто их кто-то угнетает. И затянувшаяся война, и пустая казна, и развратные нравы короля, которого ругали все, от мала до велика. И еще то, что на сторону Армии Справедливости переходили не только простые люди, но и представители высшего сословия, тоже решившее, что в Валоре пора что-то менять.
Но не столь же радикально, думала я, стоя у окна. Потому что ночь больше не была черной. И дело было вовсе не в полной луне, висевшей сверкающим блином на звездном небосклоне. Причина была в поднимающихся в небо, расцвечивая его со всех сторон, заревах от сожженных поместий.
И еще мне казалось, что и над столицей тоже бушевало пламя. Пусть отсюда до Валоросы было слишком далеко, но услужливое воображение дорисовывало оранжевые сполохи над белокаменными крепостными стенами огромного города.
Где-то там, в том аду, был мой муж, которому я пообещала быть благоразумной и собиралась сдержать свое слово. Но ровно до утра и роковой встречи, которая переменила ход моих мыслей.
* * *
Они приехали в «Высокие Сосны» на рассвете.
Проснулась я от громких мужских голосов, долетавших через распахнутые окна на первом этаже. Заморгала, уставившись на светлые обои с цветочным рисунком, затем обвела взглядом большой холл, на софе которого, выходит, я и заснула с книгой в обнимку. Вчера ночью слишком долго искала в Классификаторе раздел, относящийся к запрещенным заклинаниям, но так почему-то и не нашла. Глаза закрылись, и я уснула, утомленная переживаниями долгого дня, и чья-то заботливая рука накинула на меня плед.
Но я тут же подскочила, с сожалением подумав, что мы так и не добрались до монастыря, чтобы укрыться от неприятностей за его высокими каменными стенами, укрепленными защитными заклинаниями и боевыми артефактами с прошлой войны.
Потому что неприятности, судя по недовольным мужским голосам, нашли нас первыми.
Правда, в яблоневом саду стоял лагерем целый отряд защитников, да и сама я была не таким уж и плохим магом. Поэтому, чувствуя, как меня переполняет холодная решимость, я поднялась с софы, поправила примявшееся платье и растрепанные волосы и отправилась к дверям.
Это был мой дом. И если ко мне явились те, кто хочет забрать ценности и сжечь «Высокие Сосны» в угоду своему мятежу, ну что же… Пусть пробуют! Но сначала им придется меня убить. А я еще посмотрю, на что годится их Армия непонятно какой Справедливости!
— Тобиас, — сказала появившемуся возле дверей охраннику, сжимавшему в руке арбалет, — смотри в оба, но на рожон не лезь. Разговаривать буду я. Нет, твои возражения не принимаются. Я здесь хозяйка, — заявила ему твердо.
— Да, леди Одри! — отозвался он недовольным голосом, но отступил, давая мне дорогу.
И я, накинув на него и на себя магическую защиту, бросив предостерегающий взгляд на Флоренс, вынырнувшую из кухни с разделочным ножом в руках, распахнула дверь, чтобы посмотреть, кто явился в мое поместье без приглашения.
Посмотрела.
Вернее, смотрела, как ко мне вразвалочку направлялся Никлас Обрайн. Одет он был во все черное, с алым знаком бесконечности на груди, символом бога Арату. На плечах блестели незнакомые нашивки, похоже, знаки отличия, выделявшие его из группы тех, кто шел за ним следом.
Их было больше тридцати. Тоже все в черных одеждах и тоже со знаками бесконечности. Но вооружены из рук вон плохо — почти все вилами и косами, и лишь у нескольких были арбалеты и мечи.
Но я понимала, что это временное явление. Сопротивление только набирало силу. Скоро отряды из Гленншира вольются в ряды Армии Справедливости, им выдадут оружие, и они будут бороться за Новый Порядок.
Это были те самые люди, которых я знала… Кто-то жил на моих землях, кого-то я видела на воскресных службах, кому-то помогала целительской магией и продовольствием. Теперь же они явились в мой дом и смотрели на меня…
Зачем?! Чтобы убить своего врага? Леди Одри Бростон, Светлую магичку…
Ну что же, если так, то пусть пробуют!
Сложив руки на груди, смело выдержала взгляд Никласа, остановившегося на дорожке возле крыльца. Потому что дальше его не пустили.
— Вы явились в мой дом без приглашения, — сказала ему. — И вам здесь не рады. У меня нет ни оружия, ни продовольствия. Здесь убежище для стариков, детей и женщин, и еда найдется только для них.
Защитники «Высоких Сосен» зашумели согласно, но Никлас поднял руку, призывая их к тишине. Шагнул было ко мне, но Тобиас вскинул арбалет. По его лицу стало понятно, что он выстрелит, не раздумывая. Несколько человек сделали то же самое, а из толпы кто-то посоветовал Обрайну убираться ко всем чертям и людей своих уводить.
— Опустите оружие. Я не причиню вреда леди Одри, — спокойно заявил тот. Затем, усмехнувшись, добавил: — Уж кто-то, но не я! Вот, — расстегнув перевязь, он отдал меч сопровождающему его Бену. — Я приехал, чтобы поговорить с Одри Нейтон, — Никлас почему-то назвал мое девичье имя, — и, клянусь Темным Богом Арату, я не держу зла в своих мыслях.
Народ зашумел, но решение надо было принимать мне.
— Хорошо, — сказала ему. — Если ты не держишь зла в своих мыслях, то давай поговорим.
— Наедине, Одри! — произнес он. — Мне надо тебе сказать то, что предназначается только для твоих ушей. А потом я уеду, клянусь, и людей своих уведу!
И я, прикусив губу, кивнула. Потому что это был Никлас… То же лицо, те же знакомые руки. Мой Никлас, но успевший стать чужим. В черной форме Армии Справедливости, с охранными оберегами на груди, от которых фонило Темной Магией. Командир отряда, сколоченного из крепких греннширских парней.
Человек, от которого зависело благополучие не только меня, но и тех, за кого я была в ответе.
— Тобиас, я справлюсь, — негромко сказала своему охраннику, не спешившему опускать арбалет. — Проходи, — повернулась к Никласу. — Извини, я не смогу угостить тебя чаем. Ты явился в не слишком-то урочный час.
— Я приехал не для того, чтобы пить с тобой чай, — заявил он, когда мы оказались в гостиной.
Но разговаривать за круглым столом, куда я было направилась, Никлас не захотел. Вместо этого уверенно протопал дальше, словно был хозяином в этом доме. Открыл дверь в Цветочный Салон, указав мне на софу, на которой мы частенько с ним разговаривали.
Я медлила, и он уселся первым. Развалился вальяжно, дожидаясь, пока я устроюсь рядом. На это я демонстративно присела на самый край. Он меня пугал, этот новый, слишком уж самоуверенный Никлас Обрайн. Магия, идущая от его защитных амулетов, ставила меня в тупик, а от его пронзительного взгляда по телу пробегала неприятная холодная дрожь.
Он был опасен, и я не знала, чего от него ожидать. Но он поклялся своим Темным Богом не причинять мне вреда.
— Зачем ты здесь? — спросила я, не выдержав повисшего молчания.
— Чтобы отдать тебе это. — Никлас снял с шеи серебристый амулет, затем, дотянувшись, сунул мне его в руку.
Я уставилась на лежащую в моей ладони цепочку с синим камнем в виде знака бесконечности, заключенным в серебряный обод. По его краю шли буквы на древне-валорском. Но то ли послание было зашифрованным, то ли я враз поглупела, у меня так и не получилось сложить их в слова.
— Не понимаю, — сказала ему, рассматривая подарок. — Что это? — амулет хранил лишь тепло его тела, никакой магии в нем не было.
— Гарант твоей безопасности, Одри! Его просил лично передать тебе генерал Сильвестр Горн в благодарность за свое спасение. Покажи его любому, и никто тебя и пальцем не тронет.
— Генерал Сильвестр Горн? Значит, он… Это тот самый Сильвестр, который был с тобой в Храме Арату?! — пробормотала я.
— Да. Ты спасла его и меня, когда нас чуть было не сцапали гвардейцы. Армия Справедливости признательна тебе за помощь.
И я мысленно застонала, потому что и представить не могла!..
— Но ты можешь говорить всем, что ты моя жена, — неожиданно добавил Никлас, — и тебя тоже никто и пальцем не тронет. Ни тебя, ни «Высокие Сосны»! Потому что меня здесь все боятся. Пусть я еще не дослужился до генерала, но очень скоро им буду. Я буду очень высоким человеком в Новом Порядке, Одри, а ты станешь моей женой!
Покачала головой, потому что он говорил совершенно невероятные вещи.
— Я уже замужем, Никлас! За другим, а не за тобой.
— Можешь считать, уже больше нет, — усмехнулся он. — Тайлора Бростона ждет незавидная судьба сложить голову, защищая короля-мужеложца, либо бежать из страны, ища убежища в странах Альянса. Но и там мы его найдем!
— О чем ты, Никлас?! — воскликнула я. — Что ты такого несешь?!
— О том, Одри, что очень скоро ты будешь свободной. К тому же даже если твой муж сбежит, как трус, спасая собственную шкуру, то в новом Валоре разводы будут одобрены официальной церковью.
Покачала головой. Во-первых, уверена, мой муж не был трусом, а во-вторых…
— Я не люблю тебя, Никлас, и ты прекрасно это знаешь. И я никогда не выйду за тебя замуж.
— Это неважно, — криво усмехнулся он. — Ты выйдешь за меня, потому что я люблю тебя, и моих чувств вполне хватит на нас двоих. Именно это я и хотел сказать тебе перед отъездом в столицу. Осталось лишь сделать то, что я давно уже собирался.
С этими словами Никлас попытался схватить меня за руку. Я дернулась в сторону, кинув в него магическим заклинанием. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, оно лишь разбежалось и исчезло, поглощенное его защитным полем, не причинив вреда. Зато Никлас никуда исчезать не собирался. В следующую секунду он меня уже настиг. Притянул, сминая в объятиях, и прижался своими губами к моим.
Я попыталась его оттолкнуть, сделать хоть что-то, но на нем было столько всего навешано!.. Непонятные амулеты и артефакты блокировали подавляли Светлую магию, а он держал меня своими ручищами, прижимая к себе, не давая вырваться, не давая достать кинжал.
И я ничего, ничего не могла с этим поделать! С тем, что Никлас терзал меня, просовывая свой язык в мой рот, тискал, задирая платье, оставляя синяки на руках и ногах, с трудом сдерживая охватившую его похоть.
И если это был поцелуй влюбленного в меня мужчины, то пусть этот мужчина катится в преисподнюю!..
Наконец, отпустил. Уставился на меня, тяжело дыша, давя темным, свинцовым взглядом. Впрочем, я тут же залепила ему пощечину. Затем отскочила, вытащив из-за голенища сапога кинжал. Магией Обрайна было не пронять, но, быть может, сталь его остановит?..
Вид оружия в моей руке Никласа нисколько не смутил.
— Ничего, скоро ты привыкнешь, — заявил он с усмешкой. — Перестанешь меня пугаться и станешь моей Одри. И я буду терпеливым с тобой, не таким, как сейчас… Обещаю, Одри! Прости, что не сдержался.
На это я пробормотала ругательство. Но тихо, чтобы он не услышал.
И пусть больше всего на свете я хотела, чтобы Никлас катился в ад со всеми своими заявлениями, захватив туда заодно и свою Армию Справедливости, но… я прекрасно понимала сложившуюся ситуацию.
И, как бы ни было мне противно, у меня к нему была просьба.
— Монастырь Святой Анны, — начала я, едва удержавшись, чтобы не вытереть губы, все еще хранившие вкус его поцелуя. — Хочу попросить тебя, Никлас! Тебя и твоих людей. Ради нашей прежней дружбы и всего того, что нас когда-то связывало… Обойдите его стороной! Там будут только дети, женщины и немощные старики. Там не будет врагов вашего… Вашего бунта и вашей армии. Я клянусь!
— Обещаю, Одри! — с легкостью отозвался он. — Монастырь никто и пальцем не тронет, даю тебе свое слово. А если кто и приблизится, покажи им амулет. Скажешь, что тебя уполномочил сам генерал Сильвестр Горн, и пусть проваливают ко всем чертям!.. И вот еще, — уставился на меня, — пока все не закончится, я бы и сам хотел, чтобы ты была в монастыре. Потому что я собираюсь найти свою невесту именно там, когда за ней приду. — Снова уставился на меня тяжелым, темным взглядом. — Пообещай мне, Одри!
— И не подумаю, — сказала ему. — Катись-ка ты со своей Армией Справедливости к чертям, Никлас!
— Колючка, — усмехнулся он, — но ничего другого я и не ждал. До встречи, Одри! — Но все же не ушел, задержался в дверях. — И вот еще: этот твой Бростон-Холл… — добавил язвительно. — Не думаю, что он уцелеет. Да и тебе я советую выкинуть столь незначительный эпизод со своим замужеством из головы. Ты всегда была и будешь моею.
Протопал сапогами по ковру, собираясь по привычке хлопнуть дверью, но неожиданно столкнулся с тетушкой Лавинией, выглядевшей этим утром, как большая перепуганная птица.
— Никлас, мальчик мой, куда же вы? — засуетилась она. Выронила из рук вечное вязание, и он любезно помог собрать раскатившиеся спицы и клубки. — Разве вы не останетесь выпить с нами чаю? Оливия так тревожилась за вас вчера… Места себе не находила!
— Тетушка!.. — воскликнула я, понимая, что бесполезно спрашивать, откуда в ее голове взялась столь бредовая мысль.
— Я скоро вернусь, тетя Лавиния! — заверил ее Никлас. — И мы обязательно выпьем с вами чаю. И еще я привезу вам подарки из столицы, — кинул на меня темный взгляд. — Вам и моей дорогой жене. И я рад, что Оливия за меня переживала, потому что тоже ее люблю. И буду любить до конца своей жизни.
Он ушел, а я еще долго смотрела на закрытую за ним дверь, прислушиваясь к всхлипываниям экзальтированной сверх меры тетушки.
Затем очнулась. Вернувшись в свою комнату, переоделась в мужскую одежду. Захватив с собой синий конверт с документами на имя Оливии Штефан, отправилась в конюшню, приказав Готфриду седлать лошадей. И нет, сказала ему, Тобиасу и еще нескольким парням, пришедшим за мной следом, мы пока не едем в монастырь.
У нас осталось еще одно крайне важное дело.
— Мы едем в Бростон-Холл, — сказала я защитникам «Высоких Сосен». — Это мой второй дом, и я обязана позаботиться о тех, кто живет под его крышей. Там тоже есть женщины, дети и пожилые люди, и я заберу их с собой в монастырь.
Они загудели, но я не услышала недовольства в их голосах.
— Это еще не все, — покачав головой, сказала им. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли меня поддержать и защитить. Ваш приход согрел мое сердце. Но Никлас Обрайн пообещал мне, что ни «Высоким Соснам», ни монастырю со стороны Армии Справедливости ничего не угрожает, поэтому вы с чистой душой можете… Вернее, я настаиваю, чтобы вы вернулись в свои дома и к своим семьям. Если, конечно, ваши семьи не под этой крышей.
— Что нам делать, леди Одри? — неожиданно спросил кто-то из толпы. Кажется, Брайн Каллахер, обладатель огромных кулаков, но добродушного нрава. — Как нам быть? Сидеть по домам, ожидая, чем все закончится, или же присоединиться к Армии Справедливости? Или, быть может, идти на столицу, чтобы защитить короля?
Тут же раздались смешки и недовольные выкрики. Судя по всему, защищать короля не собирался никто.
Я снова покачала головой.
— На этот раз я ничего тебе не скажу, Брайн! Но каждый из вас может найти ответ в собственном сердце. Подумайте о том, как вы жили до этого, когда в стране был порядок, завещанный Богами. Затем подумайте о правительственных войсках, которые не собираются отдавать Валор мятежникам во главе с Темными Магами. — Оглядела собравшихся. — Вспомните о той участи, которая постигла заговорщиков пятнадцать лет назад, и еще об армии, усиленной союзными войсками, которую со дня на день приведет мой отец. И да прибудут с вами Боги, и пусть Они помогут вам принять правильное решение, если ваш разум отказывается дать ответ.
Потому что я свое уже приняла.
* * *
В монастырь мы попали только к ближе вечеру, когда солнце уже садилось, потому что мое дело в Бростон-Холле затянулось на много часов. Зная, что Армия Справедливости не пощадит поместье моего мужа, мы прибыли туда в большой спешке, и я тут же приказала слугам складывать вещи.
И только потом стала расспрашивать экономку и прихрамывающего управляющего, что да как. Заодно осмотрела его рану. Оказалось, еще вчера из Бростон-Холла сбежала половина слуг. Кто-то примкнул к Армии Справедливости, кто-то потихоньку ушел, понимая, что дом лорда Бростона, младшего брата министра финансов, не самое безопасное место, где можно переждать тяжелые времена. К сожалению, не обошлось и без воровства, которое никто был не в силах предотвратить.
Зато они смогли отстоять поместье.
— Кто же на вас напал? — спросила я глухо.
— Мародеры, — заявил мне управляющий. — Залетная шайка бандитов. Пытались украсть лошадей и провизию и поживиться, если получится, чем-то в доме.
Кивнула, понимая, что против отрядов Армии Справедливости они бы не выстояли. И еще — что очень скоро сюда прибудут люди Никласа, поэтому нам надо поспешить.
— Хорошо, — сказала ему. — Я закончила с вашей раной, но вам нужно отсюда уходить. Забирайте лошадей, сколько сможете, остальных увезу я. Найдите безопасное место, где укрыться, а то скоро здесь станет слишком неспокойно. Я же в свою очередь заберу с собой женщин, стариков и детей. Мы спрячемся в монастыре Святой Анны, пока…
Не договорила, потому что еще не знала, что будет потом и кто победит в этой войне. Украдкой коснулась амулета в потайном кармане. Туда же я положила документы на имя Оливии Штефан и деньги, которые выдал мне Тайлор.
Сумма была приличной, и я решила, что на первое время мне хватит.
— Миссис Смисс, — повернулась к экономке, — я настаиваю, чтобы в этом доме никого не осталось. Очень скоро его постигнет плачевная участь быть сожженным так же, как и остальные поместья в Гленншире.
Мы видели пылающие дома по дороге в Бростон-Холл, но, странным делом, именье Броуветта стояло целехоньким, словно пожар революции старательно обошел его стороной. И это навевало меня на всякого рода размышления.
Пожилая экономка окинула меня внимательным взглядом, затем кивнула:
— Да, леди Бростон! Что мне делать?
— Я уже отдала приказ складывать вещи и сносить в кладовые, но я хочу, чтобы вы проследили за скорейшим исполнением. У нас очень мало времени. — На самом деле я и понятия не имела, сколько у нас его в запасе. — После этого я закрою подвалы и запечатаю охранными заклинаниями из Высшей Магии так, что никто не сможет их открыть. Да, и пусть по дому пройдет слух, что каждого, кто попытается вернуться и забрать что-то из того, что ему не принадлежит, ждет жуткая участь быть спаленным в адском Магическом пламени.
Меньше, чем через два часа, мой приказ был выполнен, после чего из Бростон-Холла выехал небольшой караван, состоявший из пяти колясок и четырех подвод с привязанными к ним лошадьми. К тому же мы везли с собой провизию. Нас охраняло около двадцати человек — приехавшие со мной из «Высоких Сосен» и небольшой отряд, сколоченный управляющим.
К монастырю направлялись мы кружными путями, решив объехать Нукк, и я молилась Великой Богине, чтобы по дороге не столкнуться с отрядом Никласа Обрайна или же с другими приспешниками так называемой Армии Справедливости.
И Она услышала мои просьбы — не прошло и пары часов, как впереди показались высоченные каменные стены монастыря. Когда-то это был старый замок непокорного барона, восставшего против королевской воли и вполне успешно державшего осаду, замуровав в стены охранные артефакты. Затем замок пал, а артефакты остались…
Чуть позже его отдали Ордену Святой Анны, а в его стенах обустроили женский монастырь и приют для детей-сирот.
Это и был наш новый дом.
Матушка Иридия давно была извещена о нашем приезде, и нас ждали. Женщин и детей тут же разместили в кельях и комнатах приюта. Старикам нашлось место в отдельной пристройке, когда-то служившей флигелем для смотрителя замка.
Устроив гостей, монахини в светлых одеждах тут же принялись готовить еду на всю голодную братию, а им на помощь пришли хозяйки из Гленншира. Деятельная миссис Смисс не потерялась и здесь, взяв на себя учет и распределение провизии. Преподобный Вальтер помогал ей наравне со всеми, находя доброе слово для каждого, кто нуждался в утешении.
Я же нашла доброе слово для тех, кто встал лагерем вокруг монастыря, заявив, что будут охранять нас денно и нощно, пока все не закончится.
— Спасибо вам, — сказала им. — Великая Мать этого не забудет!
— Мы решили, что пока останемся здесь, — произнес Брайн, кивнув на лагерь, разбитый возле монастырских стен. — Скоро ваш отец, леди Одри, приведет войска, и бунт будет подавлен. И вот тогда мы вернемся по домам.
Ему ответил хор согласных голосов.
— Ты не знаешь, как там в столице? Есть ли какие-то новости? — спросила я у Тобиаса, когда тот отправился проводить меня к укрепленным железными брусьями воротам монастыря.
— Не знаю, леди Одри! — нахмурился он. — И вам не советую узнавать.
— Но у меня там муж, — пожав плечами, я коснулась амулета со знаком бесконечности, лежащий в потайном кармане платья, в которое успела переодеться, вместе с фальшивыми документами и деньгами. — Мне за него тревожно.
— Нам остается только молиться, леди Одри! — заявил мне Тобиас. — К тому же лорд Бростон не из тех, кто даст себя в обиду.
На это я украдкой вздохнула. Возможно, меня защитят стены монастыря, укрепленные боевыми артефактами, и мои верные люди. А еще слово Никласа и амулет генерала Сильвестра Горна.
Но кто защитит моего мужа? А Элоизу, Рея и их детей?
Как они там, в адском пекле мятежа?
Я снова взглянула в сторону столицы, и мне опять почудилось далекое зарево, в котором виделись отголоски бушующего над Валоросой пожара. Но о своих опасениях рассказывать Тобиасу я не стала. Вместо этого, попрощавшись, вернулась в монастырь. Ворота за мной закрылись, монахини задвинули железные засовы, а сверху я еще и наложила собственные защитные заклинания.
Затем прошлась через просторный двор, поглядывая на приютских и гленнширских детей, игравших под присмотром матерей и монахинь. На кострах готовили еду — монастырская кухня оказалась слишком маленькой, чтобы накормить такое количество народа. Тут же стирали белье, сплетничали и смеялись.
Жизнь продолжалась, несмотря на то, что Валор был объят Темным Бунтом.
Вот и я хотела, чтобы она продолжалась и для моей семьи. Поэтому, улыбаясь и кивая на приветствия, отправилась в часовню Великой Матери, уверенная, что найду матушку-настоятельницу именно там и она молится за души людей, прося Великую Богиню отвратить их от всяческого зла.
Не ошиблась. Святомонахиня стояла на коленях перед образами, а вокруг горели сотни свечей. И мне показалось, что это неспокойные, мятежные души, которые не знали, какой им сделать выбор в столь непростое время.
Зато я знала. В Гленншире я уже сделала все, что могла, и теперь мой путь лежал в столицу.
— Матушка-настоятельница! — позвала ее негромко, и она повернула ко мне голову.
— Ты собираешься уйти, — произнесла святомонахиня после того, как тяжело поднялась с колен.
Я кинулась было к ней на помощь, но она покачала головой.
— Я должна это сделать, — заявила ей. — Мне нужно в столицу, потому что… Хотя бы потому, что я давала церковные обеты. Как мне их исполнить, если буду далеко от своего мужа?
Настоятельница лишь улыбнулась, выслушав мои оправдания.
— И ты хочешь получить мое благословление, не так ли?
— Да, матушка Иридия!
— Тогда иди с миром, дитя мое, — произнесла она, — и пусть любовь наполняет твое сердце. И вот еще… — сняла с себя ладанку с двумя перекрещенными ладонями и сердцем посередине. — Отдашь это настоятельнице монастыря Святой Анны в столице. Ее зовут Сесилия. Скажешь ей, что родная сестра Иридия передает ей привет и шлет свою любовь. Она примет тебя с радостью и поможет, чем сможет.
— Спасибо, — отозвалась я, растрогавшись до глубины души.
Затем обняла хрупкое тело святомонахини, после чего… пробила портал прямиком из часовни. Он вел за стены монастыря, но выходил с другой стороны от того места, где разбили лагерь Тобиас и остальные наши защитники.
Сторожили монастырь, чтобы не прошли враги. А Тобиас, подозреваю, еще и караулил меня, чтобы я не сбежала.
Только вот я сбежала. В простеньком платье, куда больше подходившем крестьянке, чем леди Бростон, с документами на чужое имя, двумя амулетами — подарками генерала Черных и святомонахини, — деньгами и обручальным кольцом в потайном кармане. И пусть я пообещала Тайлору носить его всегда, но по нынешним временам решила не держать фамильную драгоценность Бростонов на своем безымянном пальце.
Повернувшись лицом к заходящему солнцу, я двинулась пешком в сторону столицы, и путь меня ждал неблизкий. Конечно же, можно было забрать с монастырской конюшни Грозу, но я понятия не имела, что меня ждет в Валоросе, и не захотела рисковать своей лошадью.