63

Нет, так дело не пойдет! Негоже одному Костику за всю изнанку отдуваться, в конечном итоге сказочный мир под моей защитой находится, стыдно стоять в стороне. Не хочу быть для Кощея обузой. Где моя магическая книга? Я во чтобы бы то ни стало должна помочь Костику, в конце концов, я последняя яга изнанки и причина всей этой драки, мне ли в ней не участвовать?

Я не успела встать с пенька по одной той причине, что за моей спиной раздались дикие вопли, гиканье и топот лап. Голоса я узнала сразу же. Друзья!

Мои звери спешат на помощь Бабе-яге! Фееричное зрелище! Богатырь в своем медвежьем облике, а на нем мент Сергей, видно, в двуногом образе волчику сподручнее. Сзади неслась серая волна белочек. Впереди них катилась жаркая стена синего пламени, а позади всего этого алкогольного боевого клина скакали лесные звери, несомненно посланные на бой лешим.

Стоило мне на радостях вскочить, как тут же пришлось шлепнуться лицом в землю.

Всевыжигающая волна пылающих газов, выработанных после употребления громопаловки, пронеслась надо мной, опалив мой затылок.

Звери со всего разбега сиганули через пень.

Михайло Потапыч перевернулся в человеческий образ, а перевоплощенный Серый приземлился на все четыре волчьи лапы. Оба с разбега бросились в бой.

Серая волна белок выплеснулась на тлеющую поляну и захлестнула мой баба-ягский домик. Из серого копошащегося шара слышалось:

— И раз! И два! И ТРИ! — Решетки со свистом вылетели из окон, и серая домовая волна бельчатины смешалась с лесной. Развернулась, построилась клином и бросилась на белых лисоподобных зверей — фамильяров оборотня, охранявших поляну и не дававших нам с нее уйти. Закипела жаркая битва.

Стенка на стенку, волна на волну, жить на нежить.

Звери теснили призраков, медленно, но верно уменьшая этот призрачный щит, защищавший лису-оборотня. И вскоре из пасти зверя не вылетело ни одного призрака. Фамильяры вели себя более трусливо и нападали стаей.

Костик, увидев все это, хмыкнул и щелкнул пальцами. Вспышка была не такая внушительная, как прежде, Кощей и вправду потерял почти всю свою злодейскую силу, но и этого заряда хватило бы, чтобы сровнять с землей добрую половину черного замка.

Яркое, уже не зеленое, а красное пламя снесло молочный заслон, последние плененные лисой призраки отправились на вечный покой в иной мир.

Стоило призрачной пелене раствориться, я смогла рассмотреть зверя целиком во всех ужасающих подробностях. Белая, серебрящаяся на свету шерсть, узкая, в ярости оскаленная морда, в которой я совершенно не узнавала милой рыжей лисьей мордочки.

Оборотень стоял на четырех лапах, позади него в нервном нетерпении извивались девять пушистых хвостов. Да-а… Таких зверей в наших краях не водится, этот персонаж залетный. Как и каким образом лиса-оборотень попала в наши края — неизвестно, но бед натворила она здесь немало.

Ужас состоял в том, что оборотню не было никакого урона от вспышки магии, а еще лиса посчитала, что теперь ее очередь нападать.

Изогнувшись, оборотень бросился в гущу зверей, разя их всем, чем только можно. В ход шли хвосты, клыки, когти, лапы, бока.

Вот теперь я спохватилась и истерично залистала страницы книги. Клыки белого монстра рвали на части моих зверей. И увы, друзья проигрывали. Волк выбыл первым. Неудачно вцепившись зубами в один из хвостов, был вышвырнут далеко за пределы поляны и приземлился где-то в Мраколесье. На медведя просто наступили лапой, и богатырь ушел под землю до плеч, но хотя бы остался жив. Однако скованный землей, он не мог больше сражаться.

Жаль, что лесные звери не в состоянии были нанести большой урон гигантскому оборотню. Только выщипать из него небольшие клочки. Сама же тварь одним взмахом хвоста очень даже успешно поражала строй лесных нападающих. Но, несмотря на потери, звери не отступали. Они просто ничего не могли сделать со столь могучим монстром. В конечном итоге получалось, что Кощей остался один на один с оборотнем.

И я, бесполезным приложением к всесильному злодею, потому как прочитала уже с десяток заклинаний и ни одно не помогло. Чары облысения не сделали лису голенькой и незащищенной. Непробиваемая и непрогрызаемая шерсть осыпалась, но тут же выросла снова, не давая белкам и лесным вцепиться в бока монстра и ослабить его.

Заклинание слепоты на миг окутало голову оборотня туманом, но тут же было сдуто мощным чихом. Лиса огласила окрестность громогласным звуком, сдув при этом не только мой наколдованный туман, но и часть белок. Сморщила нос, облизала его языком. Вот и все последствия: ни тумана, ни слепоты.

Сделать траву скользкой тоже не получилось, лапы оборотня просто отказывались разъезжаться во все стороны, а все благодаря острейшим когтям, которые цеплялись за землю. Подстричь оные волшебством тоже не удалось.

В отчаянии я листала страницы, не находя нужного заклинания, в то время, когда Костик в одиночку отдувался за нас всех!

Все удары, направленные на уменьшение количества хвостов, терпели неудачу. Стоило очередному отрубышу осыпаться на землю горкой опаленной шерсти, тут же на замену ему вырастал новый. Еще более стремительный, смертельный и вставал щитом перед лисицей-оборотнем, не давая причинить ей вред. Не помогал даже всесильный меч-кладенец. Казалось, хвостов у монстра целая тысяча, лиса-оборотень продумала свою оборону до мелочей, ни один артефакт не мог с ней справиться, а богатырская и лесная силы пасовали.

Я ковырялась в записной книжке, а голоса прежних обладательниц молчали, не собираясь мне помогать.

В надежде услышать баб-яг, я закрыла глаза и прижала книгу к груди. В такой безвыходной ситуации мне как никогда хотелось их помощи и советов, хотя бы крохотную подсказку!

Из транса меня вырвал оклик Кощея.

— Яддушка! — И стремительный удар сбил меня с ног.

Ох, не сразу я смогла подняться. Резкий толчок выбил из груди весь воздух. Но стоило мне обернуться, я и вовсе забыла, как дышать. Под лапой хищника, там, где должна была находиться я, извивался пронзенный когтями Костик.

Глядя на эту картину, я в бессилии хватала ртом воздух. Мне не верилось, что этот невероятно сильный злодей так легко попадется в подобную ловушку и причиной его поражения стану я. Вот она, обратная сторона сильной любви. Ты хочешь защитить того, кому принадлежит твое сердце, даже ценой своей жизни.

— Отзови… — прорычал зверь, поглубже вонзая когти в Кощея. На траву хлынула кровь.

— Всем назад! — завизжала я бросившимся было в атаку белкам и лесным. Обескураженные звери резко затормозили и попятились. Они не понимали, почему нельзя воспользоваться шансом сейчас, когда одна лапа оборотня занята?!

Мои же глаза были прикованы только к распростертой на земле фигуре, огромной лапе и когтю, медленно вспарывающему кожу на спине моего любимого. Судя по оскаленным зубам Костика, испачканным в крови, и красной пене на губах, помимо мышц было задето еще и легкое.

Я молилась только об одном: лишь бы сердце не было пробито, тело злодея я как-нибудь залечу с помощью заклинаний. Но будь я хоть верховной ягой, не смогу вернуть его с того света.

— Лиса, отпусти Кощея, хуже будет!

— Думаешь, раз нашла любовь, так теперь самая сильная в изнанке? Что станет с твоей любовью, если я ей сейчас голову откушу? — При этих словах у меня в мозгу что-то щелкнуло, и я полезла в карман. Дотронулась до записной баба-ягской книжки и даже вытащила ту из кармана, куда засунула ее, готовясь чуть ли не с голыми руками броситься на оборотня. Что, конечно, большая глупость с моей стороны, только обычная магия на зверя не действовала.

Обычная. Волшебную книгу я почему-то не открыла, глядя на израненную фигуру под лапой оборотня.

А лиса все продолжала глумиться, и по ее морде было видно, что содеянного ей мало. Только когда все вокруг будут выть в бессильном, неисправимом горе, она удовлетворится местью, а возможно, и нет.

— Сейчас посмотрим, что станет с хваленой ягой изнанки, когда она своего источника силы лишится! — Лиса, раскрыв пасть, наклонилась над Кощеем, а я уже шевелила губами, про себя проговаривая простенький стишок. И сила шла не из волшебной книги, а из самой глубины моей души, подпитываемая любовью и желанием защитить того, кто мне дорог. Сила не кончалась, она была везде. Стекалась со всех окрестностей, летела из самых дальних концов изнанки. Я и без того была полна ей до краев, но мощь эта все прибывала и прибывала. Заполнив меня полностью, она вылилась в короткую мысль: если оборотень велик и силен, то мне просто надо сделать его маленьким и слабым.

Когда ты злу противостоишь,

всегда ему ты говоришь:

«В себя меня не превратишь,

ведь ты еще совсем малыш.

Яга пророчит тебе стать —

учиться сосуществовать.

Искать любовь, друзей приобрести

и искупить свои грехи!»

С каждой строчкой я делала шаг вперед и почему-то оказывалась неизмеримо ближе к оборотню, чем та успевала от меня пятиться. И вот диво! Изнанка двигалась за мной следом, пространство сказочного мира искажалось, будто прилипло ко мне или попросту являлось моей частью.

Яга и ее сказочный мир едины и неделимы, значит, мне все по плечу! Ради своего любимого, несносного злодейского гада я сверну горы! Ведь другого такого нет ни в одном из миров!

Подойдя вплотную к визжащей от негодования лисе-оборотню, я без всякого страха взяла в руки ее морду и прикоснулась губами к носу.

Это было подобно ожогу. Зверь взвыл, вскинулся и закрутился на месте, стараясь унять боль, а мое в общем-то простенькое заклинание, наполненное неистовым желанием спасти свою любовь, без которой мне нет места ни в одном из миров, продолжало поглощать оборотня, медленно двигаясь от носа к хвосту. И как бы зверь ни пытался его стереть или сбросить, с каждой секундой заклинание отвоевывало все новые участки звериной шкуры, превращая ту в дым. Рев зверя постепенно слабел, а поляну заволакивало туманом.

Не убоявшись этой молочной кисеи, я ринулась в самую гущу, ведь где-то там, придавленная, истерзанная лапой и когтями, истекая кровью, лежала моя любовь, моя сила.

Сердце, стучащее неспешно, при виде страшного зверя теперь заходилось в бешеном стаккато, ведь Кощей мог быть ранен гораздо сильнее, чем я думала.

Я простерла руки над телом любимого, вслушиваясь в пение силы. Все так и оказалось — ребра поломаны, легкое пробито, а тело иссечено когтями. При виде спины в кровавых лоскутах я невольно вскрикнула, осознавая, на что шел Кощей, когда вставал между мной и оборотнем.

Ведь у него не было ни малейшего шанса, и злодей прекрасно был об этом осведомлен. О таком раскладе дел я догадалась только теперь. Кощей мне всегда казался несокрушимым, кто же знал, что в сказочных мирах есть твари, способные нечистыми методами прокачаться до невероятного градуса силы. Такого, что первый злодей изнанки и артефакты не смогут ему навредить!

Кощей не испугался смерти, и вот теперь он умирает из-за меня. Сама того не желая, я разрыдалась, как белуга. Потребовалось неимоверное усилие, чтобы не завывать в голос, когда мои руки, заряженные баба-ягской силой, скользили, едва касаясь ран. Я изо всех сил старалась лечить, но у меня не сильно получалось. Под ладонями, наполненными силой, почему-то затягивалась только часть ран. Но я готова была просидеть над Костиком целую вечность, если потребуется.

Кощей пришел в себя неожиданно быстро, он практически испугал меня своим молниеносным излечением. Деревянно поднялся, словно покойник, чем навел меня на мысль: а не окочурился ли наш злодеюшка, случайно, да в полон к оборотню не попал? Вот тогда точно конец изнанке, если на стороне абсолютного зла Костик выступать будет. Тогда пора подбирать сарафан повыше и драпать подальше.

Кощей огляделся, помотал головой, сбрасывая морок, и с тяжким стоном упал мне на руки, только рубашка окровавленная мелькнула.

Я не смогла ничего лучше придумать, как со слезами на глазах, не в силах видеть Костика в таком состоянии, прижать своего злодея к груди. Как же жалко мне его было! Моего отважного, безрассудно кинувшегося на защиту последней Бабы-яги, тяжелораненого Кощея, теперь в бессилии лежащего на моей груди.

Короче, ревела я, пока не поняла, что нечто горячее ползает по этой самой груди. Горячее и… страстное!

От возмущения забыла, как плакать, и только могла гневно взирать на то, как злодей, изображающий из себя полуживой труп, который ведет себя живее всех живых, ползает по моей груди. В экстазе прижимается к ней щекой, трется и целует, при этом ему совершенно не мешает рубашка. Ему вообще ничто в этом мире не мешает! Последняя преграда в виде злобного оборотня устранена, и первый гад и паскуда изнанки дорвался до сладкого!

Я под возмущенные стоны лжеумирающего оторвала злодейскую (или уже богатырскую) пиявку от источника силы и положила ухом на травку полежать. Костик поскулил еще для приличия, но быстро понял, что в его умирание никто больше не верит.

Нет, я его и пальцем не тронула, ибо ранен, но, открыв баба-ягскую книжицу, записала себе памятку, что я сделаю с этим любвеобильным гадом, когда его раны полностью заживут! Минут десять писала! Под недовольные стоны новоиспеченного богатыря и иные звуки.

Рядом в траве рычал крохотный оборотень, в приступе ярости пытаясь отгрызть рукав Кощеевой рубашки. Судя по всему, сил у лисы-злодейки теперь ни на что не хватало. Что уж говорить об откусывании головы взрослому мужчине, силенок не было даже и на то, чтобы перегрызть ниточку, так только, обслюнявить.

— Эт что за дрянь мелкая такая? — ткнул в мелкоту пальцем неучтивый Кощей. — Неужто наша лиса-оборотень?

— ФИРЬ! — завопило создание и с диким писком вцепилась в Кощеев палец.

— Агр! — завопил Костик и зашвырнул заколдованную нечисть в кусты.

Листва зашевелилась, но оттуда вылезло нечто другое, то, чего я не ожидала увидеть.

Челюсть отпала сама собой, а затылок покрылся испариной. Я даже слегка сбледнула с лица, потому что никак не ожидала такой встречи, но втайне боялась.

Видя мою реакцию, Кощей вскочил, словно не умирал секунду назад, и встал рядом, защищая. Я мысленно поставила себе галочку отомстить за эту театральщину злодею его же монетой! Но сначала требовалось разобраться с новой проблемой.

Перед нами предстали съехавшие на сторону кокошники, румяные от свеклы щечки, косметика, размазанная по всей рожице, плаксиво выпяченные вперед три губы и раздутые огнедышащие ноздри.

— Вот же ж… Дрянь! — только и смогла обронить я.

— Она самая! Вот я тебя и нашла! — огрызнулась змеюка Горынишна и полезла в рот вырывать молочные зубы. — Конес пряткам, теперь ты штанешь моей нянькой! — Под мышкой возмущенная внучка змея Горыныча держала крохотную белую лису. Видно, подобрала в кустах. Зверь недовольно рычал, скалил зубы, тщетно пытался жевать покрытую чешуей руку, но вырваться из цепких детских ладоней не мог.

Мне, как и белому оборотню, приходилось несладко. В меня летел просто дождик мелких молочных «шубиков», благо я очень ловко отбивала их всех волшебной книгой, дабы ни один не вонзился в кожу.

Моя изворотливость бесила Маленькую Мерзость. Бусики на трех цыплячьих шейках яростно дрожали, кокошники окончательно сползли на затылок, по всему было видно — дитя в ярости.

— А что, сейчас уже не до трех играют? — как-то невзначай поинтересовался Кощей у огнедышащей мерзости, так и застывшей с открытым ртом, еще доверху полным «шубиков».

— Э-э? — не поняла трехголовая нечисть и в замешательстве перестала выдыхать пламя, дым и тучи зубиков.

— Я говорю, что по правилам обычно играют до трех раз, так что теперь твоя очередь прятаться.

Я сориентировалась довольно быстро, мигом закрыла глаза ладонями и заорала на всю поляну:

— Раз! Два! ТРИ! Считаю только до тысячи!

— Короче, если не поторопишься, то она тебя найдет, и ты проиграла! В общем, без няньки обойдешься, — с ленцой в голосе сообщил Кощей внучке Горыныча, с огромным интересом рассматривая свои ногти.

Маленькая Мерзость заметалась по поляне, прижимая к себе пищащую от возмущения лису-оборотня.

И…

Спряталась. За кустом.

— Двадцать девять! — орала я на всю поляну, подглядывая за происходящим сквозь пальцы.

— Не-е, так дело не пойдет, я же тебя вижу, — поломал всю малину Костик. Дите снова в панике забегало по поляне. А бывший злодей, еще не забывший прежних замашек, науськивал ребенка.

— Ты лучше прячься, подальше да поглубже, так, чтобы тебя даже яга не нашла. А то знаешь какие они, бабы-яги?! Высоко сидят, далеко глядят, все видят. Короче, не в изнанке лучше прятаться…

Бедное, отправленное за тридевять земель в дальнее пешее путешествие дитя наивно внимало россказням Кощея и кивало.

— А игрушку можешь с собой взять, дарю! — милостиво разрешил Кощей под вой лисы, улыбаясь своей самой коварной и бесспорно злобной лыбой. — Только научи ее хорошим манерам!

Глаза Маленькой Мерзости прямо-таки засияли от счастья. Ну кто мог догадаться, что ребенку одиноко в пещере в ожидании родителей, которые, возможно, стали добычей сказочных браконьеров.

— Ну все, беги! — словно добрый дядечка, Кощей потрепал одну из трех голов. — Только прячься лучше, а то яга найдет!

Уже спустя неполную минуту порванный сарафан с тремя кокошниками скрылся где-то в чаще самого страшного леса в изнанке. Я самолично это видела, подглядывая сквозь пальцы.

Еще долго где-то вдали раздавались испуганные крики потревоженной нечисти, к которой привалило такое неожиданное счастье в виде огнедышащей маленькой змеюки.

Не, ну кто мог подумать, что бывший злодей так хорошо умеет ладить с детьми! Ну прям золотой мужчина, если не считать вредного мимокрокодилистого характера.

— А если она вернется? — Я имела в виду лису-оборотня, доставившую изнанке столько горя и чуть не погубившую всех нас.

— Не вернется, — уверенно сказал Костик, с чувством прекрасно выполненной пакости скрестив руки на груди. — Ее, быстрее, заиграют до полного перевоспитания. А ежели она за старое примется, так ей несколько триллионов мышей и клопов сгубить придется, прежде чем она в прежнюю силу войдет. Скорее уж обиды свои забудет и с чистого листа все начнет, такая новость, как Мерзость Горынишна, веский аргумент для начала новой жизни.

Действительно веский. Одно радовало — дите теперь под присмотром, двум маленьким нечистям в изнанке легче вместе, чем поодиночке.

Я покосилась на Кощея, чуть не лопающегося от гордости, вынула из челки застрявший там «шубик» и в приступе озарения остекленевшими глазами уставилась на него.

Самодовольное выражение сползло с лица Кощея. А я как-то в миг ослабела. Коленки мои подогнулись, в руках и ногах ощутилась противная тяжесть и под дикий полный боли вопль «ЯДДУШКА!» я свалилась на траву, словно брошенный с телеги мешок картошки. Кощей подлетел ко мне первый, упал на колени и подхватил на руки.

— Нет, нет! Только не это! — Подлетевшие следом звери склонились надо мной. Я лежала на коленях Кощея, в бессилии раскинув руки в стороны и не чувствуя ног.

— Не умирай, пожалуйста! Я же без тебя жить не смогу! Не может оно все так кончиться, мы же победили!

Дрожащей ладонью я дотронулась до щеки склонившегося надо мной Кощея.

— Ты ведь обещаешь быть хорошим? — надломленным голосом спросила я его. По щеке Костика скатилась скупая мужская слеза. Всем было известно, что противоядия от драконьих зубов нет.

— Для тебя я буду самым хорошим! Самым лучшим на свете, только не умирай!

— Не будешь обижать ни зверей лесных, ни каких иных тварей? — простонала я, чувствуя, как в глазах темнеет.

— Чем хочешь клянусь, только не бросай меня! Никаких больше злодейств, только добрые дела!

— Точно клянешься?

— Слово злодея и Кощея! — прошептал Костик. Наклонившись, он нежно целовал мои слабеющие веки. — Вся изнанка под моим присмотром будет!