Глава 13

— Лиза, — Генри хотел было снова обнять ее.

— Уходи, — а внутри стало так холодно. — Мне надо побыть одной, подумать. Между нами творится какая-то белиберда.

— Ладно, как пожелаешь, — быстро оделся и вышел прочь.

А Лиза легла на кровать, закрыла глаза. Как попала в этот мир, так еще ни дня спокойного не было. Но сейчас-то все, хватит. Сейчас хочется покоя. Руками накрыла живот и сразу же ощутила толчки. Вот оно счастье, вот, что важнее всего на свете. А Генри никак в толк не возьмет этого. Для него по-прежнему важно помериться с братом сантиметрами. Возможно, они оба себе придумали любовь, на деле же есть только неприязнь, обиды и редкие проблески влечения, страсти. Однако с таким набором далеко не уедешь. Да и к чему мотать друг другу нервы? Все-таки лучше вернуться домой, в мир без магии. Как выяснилось, чудеса не всегда влекут за собой нечто хорошее.

После отдыха и расслабляющей ванны Лиза отправилась на поиски ушастых поганцев, которые поступили с ней столь вероломно. Нашла их, конечно же, в кухне. Клара с Гурчиком тут же нырнули под стол, а Горг лишь ухмыльнулся и покачал головой.

— Я вижу вас! — Лиза вплыла в кухню. — А-ну! Вылезайте!

— Давайте-давайте, — Горг отвесил пинка Гурчику. — Выходите, коль проштрафились.

И те нехотя выбрались.

— Ну, прости, — пискнула Клара. — И еще, на меня нельзя кричать. Я тоже в положении.

— Да-а-а-а? — улыбнулась, — как здорово! — и тут же вернула себе грозное выражение лица. — Вы хоть соображаете, что натворили? Я вам доверяла, между прочим. Считала друзьями.

— Поверь, мы по-прежнему друзья, — захлопала глазами лепреконша. — Просто Его Злейшество без тебя увядал на глазах. Даже вон жуткую бороду отпустил, чего с ним отродясь не было. Почти есть перестал, уничтожил всю мебель в своих покоях, заморозил нас тут.

— Ладно, — нехотя приняла доводы. — А сейчас я хотела бы переговорить с Горгом, — и перевела взгляд на старика.

Клара же с Гурчиком с удовольствием ретировались. Тогда Лиза села за стол, сложила руки в замок:

— Клаус мне рассказал, что с помощью неких магических кристаллов можно открыть портал в мир людей. Этих кристаллов мало и растут они десятилетиями в ледяных пещерах далеко отсюда. Вы, когда перетащили меня сюда, воспользовались такими же?

— Да, — закивал. — Генри специально засылал наших в Мертвые пещеры на самом краю севера, чтобы они достали эти кристаллы. Два похода закончились печально для лепреконов, а в третий удалось добыть кристаллы.

— И для открытия портала нужен один?

— Один.

— Значит, у вас остались еще?

— Остались, — произнес на выдохе. — Я так полагаю, хочешь вернуться?

— Да, хочу. Мне плохо здесь, — и глаза наполнились слезами. — Уже никаких нервов не хватает. Клаус хороший, добрый, оказал мне неоценимую поддержку, но он все на что-то надеется, на взаимные чувства, а их нет. Ну, не мой он типаж, что ли.

Горг даже удивился такой откровенности, но в то же время был очень рад послушать Лизу, понять ее.

— Продолжай, — направил уши в ее сторону.

— А Генри озабочен лишь собой. Он приволок меня сюда…. Но, зачем? Говорит про ребенка, а разве этот ледяной склеп предназначен для ребенка? Здесь же воспаление легких схватить, как нечего делать. И как же он огорчился, когда узнал, что я отдала силу Клаусу, — печально улыбнулась. — Нет. Все это неправильно. Не сложилось у нас и не сложится. В общем, хочу домой. Теперь я человек и мое место среди людей. К тому же, свою миссию я выполнила.

— Понимаю, — кивнул.

— Так, ты сможешь мне помочь?

— Я подумаю. В чем Клара была права, так это в том, что Генри по тебе страдал. Но помимо в нем все еще много злости на некогда обидчиков. Я ведь почему остался здесь? Чтобы следить за его душевным состоянием, чтобы вовремя принять меры, если Генри совсем распоясается.

— И что вы сделаете, если он распоясается? — аж дыхание затаила.

— Мы тоже силой обладаем. И чем старше становимся, тем сильнее. Магия в нас течет другая, нежели в вас или эльфах. Магия лепрекона в способности обращать все вокруг себя в камни. Мы и сами каменеем, когда приходит время отправиться к праотцам. Есть в Артикасте древнее кладбище лепреконов, там так красиво. Каждый лепрекон перед смертью принимает свою особую позу. В том поколении была мода на позу задумчивого старца, вот уж все повадились перед кончиной изображать из себя мудрецов. Смешно было. Что-то я отвлекся… — мотнул головой, — итак, если Морозовский примется буянить, я отдам последние силы, но остановлю его. Думаю, ты поняла, каким образом.

— Ох-х-х-х, — начала растирать виски. — Час от часу не легче.

— Меня приставил к Генри Совет, Лиза, — решился уж всю правду выдать. — Приставили в надежде, что я убью его. Но я не смог. И много лет потратил на то, чтобы уболтать этого дурня не лезть на рожон. А потом предложил вариант вернуть тебя.

— Так, это была твоя идея?

— Ну, можно сказать и так. Все эти годы мы приглядывали за тобой, защищали, помогали. Истратили много кристаллов Мертвых пещер. Но парочку я приберег на всякий случай.

— С ума сойти. Значит, все те странности, — вспомнила неудачный опыт с молодым человеком, хозяина лавки подарков, да и еще множество, казалось бы, незначительных моментов, но так или иначе, странных, — что со мной происходили, ваших рук дело?

— Да. Что до того бедолаги, чуть не лишившегося черенка, это была не моя идея, — поднял ладони вверх, — это Генри. А вот последняя шалость с елочной сосулькой, моя. И мерзавец еще легко отделался.

— И почему мне сейчас хочется убить Генри?

— Хочется или нет, а магии в тебе теперь никакой. Ты беззащитна, Лиза. А это плохо. В мире людей масса опасностей, ты же там останешься совсем одна. С ребенком. Подумай над моими словами. Морозовские со временем угомонятся, однако помогать тебе не перестанут. Ты все равно дочь королевы, а значит, будешь до конца своих дней на попечении Совета и действующего правителя.

— Хорошо, я подумаю, — и отправилась к себе, ошарашенная полученной информацией.

Лиза уже не понимала, что чувствует, чего хочет, чего не хочет. В голове и сердце все перепуталось. Генри каждый раз умудряется выбить почву из-под ног, он просто врывается вихрем в ее жизнь, переворачивают душу вверх дном, после чего обязательно наговорит гадостей, затем уносится прочь, гонимый обидами. Ну, сколько можно? А разве ее чувства не важны? Хотя, чего собственно… конечно, не важны. Важен только Морозовский с его задетым достоинством.

Сидеть в четырех стенах совсем не хотелось, потому Лиза быстро оделась и отправилась на улицу, где подошла к фонтану, присела на край широкого бортика.

— Скотина? — глянула на оленя. — Ты меня слышишь?

Вдруг раздался треск, и через минуту перед ней уже стоял олень. Какой же он все-таки красивый, хоть и крайне вредный. Но сейчас животное вело себя вполне дружелюбно.

— Почему твой хозяин такой? — набралась смелости и протянула руку к голове оленя, а тот для начала понюхал, потом взял и ткнулся носом в ладонь. — Он ведь все нервы мне измотал. Берет скотина такая, — потом осеклась, — это я не про тебя, и наматывает на кулак, наматывает. Выходит, не любит, а просто изгаляется, тешит свое ущемленное самолюбие.

— Да просто он полный кретин, — раздался голос в тишине, отчего Лиза чуть не поседела. Так и уставилась на зверя. Так, он еще и разговаривает?

— Согласна, — слетело с губ.

В этот момент рядом с ней закрутился вихрь, из которого мгновением позже вышел Генри:

— Не переживай, Скотина олень смышленый, но разговаривать все ж не умеет.

Тогда бедняжка выдохнула. А Морозовский подошел к ней, сел рядом:

— Почему ты мне не веришь? Я ведь признался тебе во всем. Неужели слова брата кажутся правдивее? Он ведь даже не знает, как все было на самом деле.

— Вот видишь, снова ты про Клауса.

— А как иначе, Лиза? Ты ведь к нему ушла.

— Я ушла за ответами, а ты сразу записал меня в шлюхи, сравнил с Олькен. Я пришла к тебе сказать о ребенке, а ты… и каждый раз, каждый ты пытаешься приплести к разговору Клауса. Может, тебе стоит наконец-то встретиться с ним и поговорить? Почему я должна чувствовать вину из-за того, что вы столько лет в ссоре?

— Ты же снова дала мне понять, что не хочешь быть со мной, что хочешь домой.

— Да, Генри, — поднялась и развернулась к нему лицом. — Хочу. Хочу домой к людям. В мир, где я выросла. Где у меня была спокойная размеренная жизнь.

— К людям? — сразу нахмурился. — Ты что же, мыслишь вернуться обратно?

— Именно так.

— А я? А ребенок? Почему ты решаешь за меня?

— Так, разве тебе нужен ребенок на самом деле? По-моему, ты сам еще как ребенок. Отпусти меня, — взяла его за руку.

— Совсем спятила? — тотчас подсочил. — Никогда, слышишь?! — и грозный вопль прокатился эхом по округе. — Никогда я не позволю тебе уйти с моим ребенком!

— Ах, ну да… Я же совсем забыла, что одна-то могу катиться хоть на все четыре стороны, — не смогла сдержать слез.

— Если я тебе настолько опротивел, то да. Можешь.

На сей раз влечения не возникло, Лизе стало по-настоящему горько. И только она хотела выплеснуть эту горечь, как со стороны моста послышался звон бубенцов.

— А вот и твой защитник пожаловал, — криво усмехнулся Генри.

— Пожаловал в первую очередь твой брат и правитель Артикасты, — скрестила руки на груди.

Сани остановились в паре метров от двоих. Клаус немедленно покинул их и направился к Лизе.

— Какого черта ты вытворяешь? — а нет, сразу подошел к Генри.

— И что же я такого вытворил? Всего-то вернул домой жену.

— Ты ее выкрал, придурок! — вот и Клаус потерял самообладание. — Ей сейчас нужен покой и уход, а не твои игры в недокороля!

— А не пошел бы ты куда подальше, олень переросток! Ты приперся на мою территорию! Влез в мою семью!

— Семью?! — рассмеялся в голос. — Не смеши меня. Ты знать не знаешь, что такое семья! У тебя была семья, которую ты посчитал недостойной себя. Когда отец с матерью умерли, ты даже на похороны не соизволил явиться!

Лиза какое-то время стояла, смотрела на то, как оба пушат хвосты, слушала их взаимные обвинения и все отчетливее понимала, что она здесь никому не нужна. Так и вернулась во дворец. Ни Клаус, ни Генри даже внимания не обратили на ее уход. А Лиза решила для себя, что пора. Пора снова стать хозяйкой своей судьбы.

Она отыскала Горга в приемной зале, тот подметал сухие иголки, что успели осыпаться с Каланчи.

— Я приняла решение. А ты? Подумал?

— Подумал, — кивнул и сразу же отложил метлу в сторону. — И вынужден с тобой согласиться, — лепрекон прекрасно слышал перепалку. — Желаешь уйти сейчас?

— Да. Они как раз не заметят.

— Хорошо, идем, — поманил ее за собой.

Двое спустились в подземелье. Здесь было очень холодно, очень. Горг подвел Лизу к одной из дверей, коих здесь насчитывалось большое множество, после чего снял с крючка связку ключей, быстро нашел нужный. Замок лязгнул два раза, и дверь со скрипом отворилась.

— Проходи, — завел ее в темное помещение.

Скоро лепрекон зажег факел. В небольшой комнате кроме одного единственного сундука у стены, ничего и не было.

— Для начала, — старик запустил руку за пазуху, пошарил по внутренним карманам, — ага, вот, — достал оттуда мешочек, перевязанный бечевой. — С этим будешь чувствовать себя поувереннее, а уж если проявишь чудеса экономии, то хватит надолго.

— Что это?

— Монеты и драгоценные камни. Монеты золотые. Но будь осторожна, барыг среди ваших хоть отбавляй. А еще, — следом дал конверт, — здесь адрес того, кто тебе сможет помочь, если окажешься в затруднительном положении, но без острой необходимости лучше не обращайся.

И Горг подошел к сундуку, откуда достал железную шкатулку.

— Хотя, знаешь, — поразмыслил с минуту, — у нас осталось два кристалла. Запомни, один кристалл, один переход. Отдам-ка я тебе второй. Вдруг надумаешь вернуться. Запихни его в морозилку, но только осторожней, хрупкий, — и достал из шкатулки один из кристаллов. А тот немедля озарил помещение. По стенам заплясали разноцветные отблески, напоминающие северное сияние.

Лепрекон примерился и бросил кристалл в стену напротив, от соприкосновения тот разлетелся в пыль и тотчас образовалась воронка, из недр коей подул сильный ветер.

— Ну, вперед, — отдал Лизе шкатулку со вторым кристаллом. — Один шаг и ты дома. После перехода портал сразу закроется.

А Лиза вдруг замешкалась. Неужели? Но ведь этого она и хотела.

— Сомневаешься? — глянул на нее из-под седых бровей. — Ты ведь любишь Генри.

— Да, люблю. Только вот он… нет. Надеюсь, Генри помирится с братом, — печально улыбнулась. — Передай ему… — но потом подумала и мотнула головой, — нет, ничего не передавай. Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо. Ты вернула нашему миру когда-то утраченную магию, вернула тепло.

На что Лиза кивнула. Что ж… пора.

Всего один шаг… один единственный и затяжная сказка закончится, пусть и не хэппи эндом, но закончится.

Лиза зажмурилась и на выдохе шагнула в воронку. А когда открыла глаза, улыбка озарила доселе грустное лицо. Она дома! Дома! В родной любимой квартирке! Правда, за окном уже лето, да и квартира заросла пылью, но это все не важно.

— Вот мы и дома, снеговичок мой, — погладила живот. — В этом мире тебе понравится. И мы справимся. Тем более, у нас теперь есть горшочек с золотом, точнее, мешочек.

Затем сразу же убрала шкатулку с кристаллом в морозильную камеру, а мешочек спрятала в книгу-обманку, как-то купила себе, вот и пригодилась. Что ж… пора начинать все с чистого листа. Тем более, скоро в ее жизни появится самое любимое на свете существо. А вот мужчин с нее пока хватит. Как оказалось, что в этом мире, что в том они все одинаковые. Слишком зациклены на себе.

Да и грустить теперь некогда. Столько вопросов на повестке. Встать на учет в женскую консультацию, закупиться к родам, подготовить квартиру к родам, прочитать кучу статей на тему «как стать идеальной яжматерью».

Лиза буквально заставила себя не думать обо всем случившемся, иначе становилось плохо, сердце начинало кровоточить, а вот мысли о скором материнстве, о делах насущных отвлекали. Для начала она привела квартиру в порядок, убрала всю новогоднюю атрибутику, устроила генеральную уборку, а главное, закрасила этот треклятый пейзаж на стене к едреням феням, чтобы даже не напоминал. Потом накупила всего побольше, конечно же, нужного для малыша. И наконец-то посетила кабинет УЗИ.

Счастью не было предела, когда доктор сообщил, что в животе сидит маленькая принцесса. Это будет ее малышка, самая любимая, и вообще самая-самая, прямо как она была у мамы. И пока оставалось время до родов, Лиза прошла онлайн курсы графического дизайна, получила сертификат, все-таки зарабатывать как-то придется. Одними иллюстрациями сыт не будешь.

Но по ночам Лиза все-таки грустила. Из-за большого живота не получалось сразу уснуть, то тут давило, то там ее пинали, поэтому по часу с лишним мучилась, прежде чем находила удобное положение для сна, а параллельно мысли лезли в голову. Конечно же, эти мысли были о Генри. Интересно, он хоть иногда о ней вспоминает? Хотя, вряд ли. Наверняка продолжает строить козни брату. И по идее надо бы его ненавидеть. Только Лиза не ненавидела. Как бы ни было, а он подарил ей Полиночку, именно так решила назвать дочку. Но, несмотря на это, он козел! Сатрап! Мерзавец! Злыдень! И после череды славных эпитетов в сторону бывшего муженька или все еще настоящего получалось наконец-таки уснуть.

Только Лиза ошибалась, думая, что Генри о ней не вспоминает…

В тот день, когда она ушла, в самый момент перехода Генри почувствовал неладное, ощутил пустоту внутри. Тогда же мгновенно прекратил все споры с Клаусом и направился во дворец.

— Где Лиза? — ворвался в залу, а там Горг преспокойно продолжал сметать иголки.

— Ушла, — пожал печами лепрекон.

— Куда ушла? — поравнялся с Генри Клаус.

— В свой мир ушла, — наконец-то остановился.

— Ты отдал ей кристалл? — и Генри в мгновение ока утратил человеческий облик, отчего пол начал покрываться ледяной коркой.

Тогда Горг опустил метлу, затем заложил руки за спину и посмотрел на хозяина весьма недобро:

— Да, отдал. Лиза ушла, зная, что никому не нужна. Ни тебе, ни тебе, — глянул на Клауса. — Вы два олуха Царя небесного. Сколько знаю вас, столько и делите все, что делится и не делится. Ты, — указал на Генри, — профукал свое счастье и винить можешь только себя, а ты, — перевел взгляд на Клауса, — заигрался в благородного мужа. Опуститесь уже на землю. Всё, хватит.

— Где второй кристалл? — Генри будто не услышал его слов.

— Отдал ей. Вдруг надумает вернуться. Хотя, не думаю, что после всего Лиза захочет обратно.

Вдруг вся спесь с Морозовского сошла, он вернул себе прежний облик и, больше не произнеся ни слова, удалился. А Клаус осознал, что проиграл. Лиза предпочла все-таки уйти, даже не дождалась родов.

— Идем, — лепрекон поманил за собой правителя Артикасты.

Двое спустились в кухню, где старик пригласил Клауса за стол, затем налил ему настойки Гурчика.

— Пей, — сел напротив. — Полегчает.

— Благодарю.

— Что ж, полагаю, противостоянию двух братьев конец? — лепрекон и себе налил. — И народ Артикасты может вздохнуть спокойно?

— В отличие от Генри, — выпил залпом ядреное зелье, — я никогда не стремился к распрям и раздорам. Надеюсь, теперь мой брат остепенится. Но Лиза… Зачем она ушла? Разве я был к ней невнимателен?

— Она любит Генри, вот и весь ответ. Возвращайся во Вьюжную долину, Клаус и правь справедливо. А любовь свою еще встретишь, какие твои годы.

— У меня есть кристаллы, — посмотрел на Горга. — Я мог бы…

— Пока не надо. Пусть он перебесится, подумает. К тому же, у людей сейчас тоже лето.

Тем вечером Клаус вернулся домой, а Генри покинул дворец, куда он ушел, никто не знал. Даже Горг. Лепрекон начал волноваться, когда прошло три месяца, а Морозовский так и не проявился.

А в мире людей Лиза вовсю готовилась к родам. За окном уже занималась осень. И Лиза время даром не теряла, подготовила все к появлению дочки, а главное, записалась на курсы будущих мам, где отдыхала душой и почти телом, ибо после полезных лекций к ним приходила массажистка, чтобы хорошенько размять всем страждущим поясницы. А иногда приходил массажист, который не на шутку увлекся своей беременной пациенткой, причем увлекся с первого взгляда, что стало настоящим откровением для Лизы. Чтобы мужчине понравилась беременная? В первый день знакомства даже закралась мыслишка, а не проклятый ли он извращенец? Но в процессе общения Кирилл проявил себя с самых лучших сторон. Был крайне внимателен, обходителен и совершенно не настойчив. А еще взял на себя обязанность, провожать Лизу до дома после курсов, все ж заканчивались те уже затемно.

Сегодня он очередной раз сопровождал ее после занятий.

— Лиз, а не хочешь завтра пойти со мной в кафе?

— Почему бы и нет, — поежилась от холодного ветра. — Знаешь, меня уже месяц мучает вопрос.

— Какой?

— Почему я?

Глянула на него. Кирилл чем-то напоминал ей злосчастного муженька. Такой же высокий, здоровый, с невероятно проницательным взглядом, стоит ли говорить о его сильных и умелых руках, после которых Лиза забывала о болях в пояснице на неделю точно. Наверно, из-за схожести с Морозовским и позволила ему ухаживать за собой. Как ни крути, а снеговика не хватало.

— Потому что ты особенная. Каждый ищет кого-то особенного в своей жизни. Я вот нашел тебя.

— И неужели не смущает, что я скоро рожу?

— Нет.

— Странный ты, — смущенно улыбнулась.

— Какой уж есть, — взял ее за руку. — Значит, завтра у нас выход в люди. В какое время мне зайти?

— Давай к четырем.

— Договорились.

— Слушай, — покосилась на его куртку, которая была расстегнута. — Ветрище жуткий, застегнулся бы. Не боишься словить воспаление легких?

— Я закаленный, не переживай.

— Н-да, все-таки ты очень странный, — пробубнила себе под нос.