Глава 6

Еще бы чуть-чуть и Лиза превратилась в лепешку, вдруг в залу ворвался снежный вихрь, обдал всех ледяным дыханием, разметал снег в разные стороны и закружился вокруг падающей девушки. Очнулась она в сильных руках своего мужа. Сначала один глаз открыла, оценила обстановку, осознала, что еще жива, потом второй распахнула, еще и моргнула каждым по очереди.

— Ты как? — грудь Генри часто вздымалась, глаза сияли синим светом, холодное дыхание обжигало.

— Вот не поверишь, — вцепилась в него. — Лучше, чем когда-либо.

— С обрывов летаешь, танцевать не умеешь, со стремянок падаешь. Сдается мне, ты очень неуклюжая женщина.

— А ты… ты… — но ничего толком не смогла придумать. — Спасибо тебе. Поддержал, — и печально ухмыльнулась.

— Ну, раз я сегодня герой, то имею право требовать награду, — поставил ее на пол.

— И чего ваша злобная душенька изволит?

— Надень вчерашние чулки и приходи. В девять.

— Только чулки? — щеки вмиг вспыхнули, а внизу живота предательски потяжелело.

— Да, малышка, только чулки.

— Знаешь, я не приду, — и закусила губу, а глаза защипало от слез.

— Не понял? Это не просьба была, вообще-то.

— Генри, позволь мне сохранить хотя бы остатки гордости. Понимаю, ты обижен и хочешь поглумиться, наказать меня за проделки королевы, но…

— Стоп, стоп, стоп, — коснулся ее подбородка, потянул вверх, чтобы посмотрела ему в глаза. — Я вчера глумился над тобой? Или наказывал? Лиза, я наказываю совсем по-другому.

А лепреконы в это время спрятались под лапником и только уши торчали. Все с замиранием сердца слушали речи Его Злейшества.

— Но ты же сам…

— Слушай меня внимательно, — глаза засияли еще ярче, причем от злости, — если не придешь вечером, узнаешь мою темную сторону. А придешь, я докажу, что не глумлюсь над тобой. Хорошо?

— Д-да, — судорожно кивнула.

— Вот и славно.

Затем отошел от нее и обратился к слугам:

— А вы, морды лохматые! Если еще раз учудите нечто подобное, заморожу! И еще, ее, — указал на Лизу, — к стремянкам не пускать! Поняли?

— Да! — раздалось хором откуда-то из недр ели.

Что ж, Каланчу Лиза наряжала уже с земли, а вот лепреконы ловко взбирались и спускались без отдыха, без передышки. Спустя несколько часов ель превратилась в настоящую новогоднюю красавицу.

— Ну, хоть звезду я напялила, — усмехнулась девушка.

— Глаз не отвести, — Клара аж прослезилась.

— А когда, собственно, праздник? — вопросительно уставилась на нее.

— Когда пожелаете. С определенных пор точной даты нет.

— Хм… странно.

А Генри отправился в свой кабинет, когда же сел в кресло, призвал Горга.

— Вызывали, хозяин? — возник тот из пустоты.

— Весть о женитьбе достигла Вьюжной долины. Теперь там переполох, а братец так вообще рвет и мечет. Остается ждать письма.

— Что ж, весть добрая, — улыбнулся Горг. — Верю, что у вас все получится.

— Не веришь, — Генри уставился него с прищуром. — Но за лесть благодарю. Все, можешь идти. Как только почтальон заявится, тащи его сюда.

— Всенепременно.

Но когда лепрекон исчез, Морозовский ощутил резкий спад энтузиазма, а все мысли завертелись вокруг Лизы. Сегодня она придет, должна прийти. И снова останется на ночь. Прошлую ночь Генри почти не спал, любовался ею, забавляли и умиляли даже слюни, которые Лиза пускала на подушку. Однако все это — прямая угроза его многолетнему плану, нельзя допускать чувств, нельзя допускать привязанности. Лизавет дочь Олькен и если она взойдет на трон, ему ничего не останется, как заживо похоронить себя в этих треклятых скалах.

Лиза тем временем находилась в предвкушении встречи. И чего ждать от Сквернейшества на этот раз? Ведь стоит ему подойти, стоит только подумать о том, что хочет сделать, как она уже готова кричать «да». Ненормальность какая-то! Так не должно быть! Видимо именно таким макаром хорошие девочки и попадают в руки плохих сосулек. Но сегодня она должна сделать все, чтобы мозг не обратился киселем, бесцельно бултыхающимся в черепной коробке. Генри не испытывает к ней искренних чувств, а просто пользует. Ну, почти пользует. И внизу живота предательски потяжелело. Все-таки никакого самоуважения! Слабачка несчастная!

С такими мыслями Лиза наматывала круги по комнате, при этом отчаянно жестикулируя руками. И по лбу-то себя стучала, и у виска крутила, и глаза терла. Эх… а часы тикали. Вот уже скоро ей снова стоять в комнате Морозовского, на минуточку, в одних чулках! И чего ему вообще дались эти чулки?

Но что поделать? Не напялит чулки, Генрих придет и напялит… ее… как вариант. А так, может, все обойдется малой кровью. Лиза надела полосатых, затем накинула халат и отправилась творить что-то немыслимое. Точнее, творить будут с ней.

Шла в покои Злейшества, гонимая и страхом, и желанием одновременно. Как бы ни убеждала себя, что все это напрасно, что на Генри надежды нет, а тело предательски хотело его прикосновений. Н-да, пока она здесь, этот дурдом так и будет продолжаться. В общем, к двери подошла, уже чуть ли не рыдая по себе несчастной, которую сейчас будут всячески соблазнять. Однако Генри в комнате не нашла. Специально прошлась, везде заглянула, но коварного растлителя не обнаружила. И где он?

Лиза села на краешек кровати, а когда поняла, что ноги вот-вот окоченеют, забралась уже полностью на широченное ложе, закуталась в халат. И пригорюнилась, причем настолько, что горячие слезы побежали по щекам. Что-то все в ее жизни не так. Вроде всегда росла открытой, общительной, а друзей не нажила, к противоположному полу тянулась, безучастной не была, с горем пополам закрутила с одним, да и тот сбежал, чуть калекой не остался. Мать родная вовсе не родной оказалась. В мир попала волшебный, так и здесь засада. Злыдень сейчас попользует-попользует, добьется между делом своего и пинком под зад на морозец. А слезы уже ручьем текли… и когда почти все вытекли, Лиза легла на подушку, забралась под одеяло и незаметно для себя уснула.

Генри все это время внимательно наблюдал за женой. С улицы. Хотел было поначалу претворить в жизнь задуманное, но увидев слезы, передумал. Второй день она сама не своя. Да и он тоже. Ломает изнутри… должен был ненавидеть дочурку Олькен, а в итоге? В итоге хочется смотреть на нее, трогать, целовать, хочется видеть ее желание. Генри впорхнул в окно, принял человеческое обличие и осторожно, почти крадучись, подошел к кровати.

— Ты спишь? — коснулся черных локонов.

В ответ она нахмурилась, пару раз хныкнула и снова стихла. Ну, как можно ее ненавидеть? Лиза была права, когда спросила «за что». Не за что. И это плохо… плохо для его плана, но хорошо для сердца. Значит, оно еще не заледенело. Генри убрал одеяло и осторожно снял с жены халат, после чего лег с ней рядом и уже накрыл их обоих. А чулки все-таки надела.

— Поцелуй меня, — прошептал на ухо, затем убрал волосы с лица и накрыл ее губы своими.

Лиза ответила на поцелуй, сквозь сон. Еще и прижалась к нему, обняла за шею. Рука мужчины тогда спустилась по спине к ягодицам, когда же пальцы накрыли вход во влагалище, Генри улыбнулся. Да она мокрая.

— Ты хочешь? — и надавил слегка.

— Хочу, — приоткрыла глаза.

Лиза уже проснулась, но до чего не хотелось терять этого особого состояния, состояния между сном и явью.

— Точно? Или потом будешь кричать, что я тебя изнасиловал?

— Если и буду кричать, то совсем не о том, — коснулась его щеки, потом губ.

— О чем же? — взял и облизал ее палец, после припал губами к груди. Ласкал очень осторожно, слегка прикусывал соски, оттягивал.

— Не важно…, - запустила пальцы ему в волосы.

В какой-то момент Генри взял ее руку и прижал ладонью к твердому напряженному члену, сам же начал поглаживать клитор, иногда это делал резко, отчего Лиза вздрагивала и еще сильнее возбуждалась. И настолько ее унесло, что чуть не довела до исступления супруга раньше времени быстрыми ритмичными движениями. Генри так и замер на пару минут, чтобы в себя прийти, а руку ее поспешил убрать.

— Я что-то не так сделала? — приподнялась на локте.

— Ты сделала все слишком так, — улыбнулся. — Иди сюда, — прижал жену к себе, притом оба так и лежали на боку. Генри закинул ее ногу на бедро, а членом начал скользить между складок.

Лиза тогда вцепилась ему в шею, отыскала губы и поцеловала с такой страстью, что Генри ничего не оставалось, как закончить начатое поскорее. Но чтобы ей не было больно, снизил температуру тела, член на мгновение стал ледяной и тогда же Морозовский вошел в нее. Лиза не успела среагировать что к чему, потому и боли не почувствовала, лишь обжигающий холод, который тотчас сменился теплом. Но вот когда Генри совершил первое движение, когда вошел полностью, на все, как-никак, двадцать сантиметром, Лиза съежилась.

— Больно? — заглянул в карие глаза.

— Есть немного.

Но как же не хотелось, чтобы он останавливался. Это было ново, невероятно, обалденно, хоть и больновато. А Генри останавливаться не собирался, уже через минуту оказался над ней, двигаться начал быстрее.

— Ты моя, Лиза, — резко вошел в нее и остановился. — Вся, — покрыл поцелуями лицо, плечи, шею.

Ощутил такой прилив, что аж зажмурился, каждая мышца на теле напряглась, а Лиза улыбнулась, провела руками по каменным плечам, спине, накрыла ладонями поясницу, так как до ягодиц просто не дотянулась с его-то ростом.

— Твоя? Вся-вся?

— Целиком и полностью, — провел языком по ее губам, проник в рот.

И вдруг Лиза вжалась в подушку, а Генри ощутил очень сильные ритмичные сокращения.

— Ты что? — уставился на нее. — Все?

— Морозовский, я все, — пролепетала сквозь прерывистое дыхание.

Он тогда начал целовать ее подбородок, спустился к шее, вдохнул пряный сладковатый аромат кожи. Сегодня надо быть как можно деликатнее, а вот скоро… скоро Лиза узнает, какой он на самом деле. Хотя, с ней не хочется торопиться, эту женщину хочется смаковать и смаковать. Генри хватило пары быстрых глубоких движений, чтобы окунуться в эйфорию, разве что успел вытащить член, а Лиза почувствовала на удивление горячую сперму, что хлынула на живот.

После такого сил ни на что не осталось, Лиза, молча, прижалась к нему спиной, позволила обнять себя. Так и уснули…

Генри проснулся на краю кровати и сразу перевернулся на другой бок. А когда увидел спящую Лизу, которая заняла середину, выдохнул с облегчением, не убежала. Затем отвернул одеяло и обнаружил на простыне несколько пятнышек крови, отчего моментально возбудился. Как же вчера было тепло и хорошо… в ней. Как же вкусно было ее целовать.

Лиза проснулась от поцелуев.

— Ты что делаешь? — пробормотала спросонья, ощутив кожей живота его губы, язык.

— Я хочу получить благодарность за твое спасение.

— А разве не получил еще? — протерла глаза.

— У-у, — и скользнул языком по лобку. — Вчера ты всего-навсего отдала мне свою честь.

Но Лиза не обиделась, ведь говорил он с улыбкой.

— И какова благодарность? — убрала одеяло в сторону. — Ох, — слетело с губ, ибо Лиза увидела нечто очень внушительных габаритов. И это поместилось в ней?

А Генри сел напротив, после чего взял ее за ноги, провел пальцами по чулкам:

— У меня есть свои определенные заморочки, — накрыл ладонями ступни.

— Что-то мне уже страшно, — уставилась на него с прищуром.

— Я хочу, чтобы ты ласкала меня своими аккуратными ножками. Сможешь?

А Лиза аж закашлялась. Когда-то она видела нечто похожее в кино определенной направленности, но тут Генри — муж ее новоиспеченный, гроза Снежной долины. Злыдень каких поискать и на тебе. Тогда же Лиза приподнялась, подложила себе под спину пару подушек и вдруг замерла, глядя вправо.

Смотрела девушка на носок, что забился между матрасом и спинкой кровати. Однажды она с ним уже встречалась.

— Это чего? — выудила из недр полосатый предмет гардероба.

— Дай сюда, — потянулся было к ней Генри, но Лиза среагировала быстро. Она засунула в носок руку и принялась изображать говорящего змея.

— Генри, — заговорила писклявым голосом, — зачем ты держишь меня под подушкой? Там темно-о-о-о.

— Лиза! — глаза его вмиг зажглись ярко-голубым. — Отдай.

— Не-а, — помотала головой импровизированного змея. — Зачем тебе носок?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — снова попытался забрать, но Лиза спрятала руку за спину.

— Слу-у-у-ушай. А может ты заядлый носочник?

— Кто? — скривился.

— Тот, кто любит натягивать носки вон туда, — кивнула на достоинство Морозовского.

И по минутному промедлению, да и желвакам, что заходили ходуном на скулах муженька, Лиза поняла, что угодила в цель.

— Серьезно? — и залилась хохотом.

— Убирайся вон! — прогремел гроза долины и быстро слез с кровати.

А Лиза тут же смолкла. Он что, на самом деле гонит ее? Из-за невинной шутки? Однако скоро стало ясно, Морозовский на самом деле хочет, чтобы она ушла. Стоит и ждет. Вот так поворот! Не туда…

— Ты действительно гонишь меня? — и стало так обидно, до слез обидно. — Из-за этого? — вытащила из-за спины треклятый носок.

Но он ничего больше не ответил.

— Что ж, — быстро слезла с кровати, обернулась в халат. А внутри вспыхнул гнев. В итоге Лиза подошла к окну, собралась с духом. Не успел Генри шагу ступить, как она распахнула створу и выкинула носок. — Хочешь свою полосатую подружку? Ныряй следом, придурок!

И выбежала из комнаты. Он ее выгнал после всего, что было вчера! И как? «Убирайся вон», уму непостижимо. Вот она, истинная рожа Морозовского! Подлец! Лиза влетела в свою комнату и сразу же отправилась в душ. Немедленно надо отмыться. В ней бушевали эмоции, которые минутой позже вылились в горькие слезы.

— Чтобы поотмерзало у тебя все, сволочь, — влезла в ванну, после чего включила горячую воду.

Очередная привычка из детства. Сначала залезть в ванну, а потом смотреть, как постепенно набирается вода, как все выше и выше поднимается шапка пены. Это всегда успокаивало, дарило ощущение уюта что ли. А слезы так и катились по щекам. Вдруг Лиза скривилась от боли, внизу неприятно защипало от соприкосновения с водой.

Генри же в это время сидел на кровати и понять не мог, какого черта только что натворил.

А вот Лиза сидела в горячей воде, но согреться не могла. До того разнервничалась, что ее начала бить мелкая дрожь. Ее выкинули, как жалкую собачонку. Даже к проституткам после совместной ночи больше уважения, а тут вообще первый раз в жизни и пожалуйста. Какой же он мерзавец! И была бы причина существенная, но нет же…

Горячая вода так и лилась тонкой струйкой, на которую смотрела Лиза, иногда вытаскивала ногу из воды и подставляла пальцы под эту струйку. Нет, надо срочно бежать отсюда. Нельзя с ним оставаться! Он не человек, а монстр. Как снаружи, так и изнутри. Лиза и не заметила, как вода потекла холодная… осознала, лишь когда та добралась до бедер. Но не успела горемычная среагировать, вода в мгновение ока пришла в движение, отчего Лиза взвизгнула и зажмурилась. А, открыв глаза, обнаружила в противоположном углу ванны причину своей душевной боли. Генри сидел напротив. Он еще и так может?!

— Ты? — вытаращилась на него. — Как?

— Не важно, — и насупился сразу, приложил указательные пальцы к губам. — Я повел себя неправильно. Хотя нет. Я повел себя отвратительно. Прости, — было видно, с каким трудом ему дались эти слова.

— Скорее всего, ты повел себя так, как чувствуешь. Как на самом деле ко мне относишься, — прижала колени к груди, чтобы с ним не соприкасаться.

— Нет. Не так. Лиза, — хотел коснуться ее, но та еще сильнее съежилась.

— Не трогай меня.

— Пожалуйста, выслушай. Я много, очень много лет живу один в окружении льдов. И все стараниями Олькен. Лиза, я давно за тобой слежу и все наши разговоры помню. Думаешь, ты знаешь, что такое одиночество? — глаза его наполнились печалью. — Нет, не знаешь. Одиночество, это когда все от тебя отворачиваются разом, делают вид, что тебя больше не существует. А чтобы ты больше не поднял головы, обращают в монстра, которого будут ненавидеть все, которого ты сам будешь ненавидеть в себе.

— Почему? По какой причине все это с тобой случилось? — немного оттаяла.

— Потому что я узнал кое-что. Кое-что, о чем никто и никогда не должен был узнать. И захотел воспользоваться этой информацией в своих сугубо личных и, признаюсь, эгоистичных целях. Я ведь далеко не идеал. И меня всегда волновали только мои дела. Но наказание, которое получил, оказалось несоразмерно преступлению.

— Мне жаль.

- Но ты права была, ты тут ни при чем. Точнее, не виновата в том, что моя же корысть меня сгубила в свое время. Как ты понимаешь, носок лишь верхушка айсберга, — и грустно усмехнулся.

— Я же не специально.

— Знаю. Поэтому я и здесь, поэтому и прошу прощения. Могу растечься лужицей, если хочешь.

На что Лиза улыбнулась и покачала головой. Вот умеет он все переиграть в секунду. Может из негодяя превратиться в такого… такого милого и почти пушистого.

— Но что дальше? — расслабилась немного, чем тут же воспользовался Морозовский, схватил ее за ноги и прижал аккуратные ступни к своему животу.

— Я хочу быть с тобой. Хочу не из-за власти, а просто так. Ты сумасбродка, истеричка и порою нестерпимая заноза в заднице, но это мне и нравится. Ты топтала мне ноги во время танца, а я хотел в тот момент тебя поцеловать, ты убегала, а я боялся только одного — не вернуть тебя обратно. Ты ужасно станцевала у шеста, чем разбудила во мне дикое желание.

— Прямо-таки дикое? — изогнула бровь.

— Дикое. Скажи спасибо несчастной принцессе Авроре, она спасла тебя в ту ночь.

— Принцессе Авроре? — вконец растерялась.

— Да, той самой, которую ты беспощадно вышвырнула на мороз сегодня утром.

И снова Лиза захихикала.

— Морозовский, ты псих.

— Поживи столько лет затворницей, посмотрим, кем станешь, — пожал плечами, а ступни ее переместил ниже, накрыл ими пах.

Лиза же ощутила, как его член стремительно твердеет и поднимается.

Она знала, чего ему хочется сейчас, поэтому не стала долго томить, уперлась одной ногой в член и начала медленно водить вверх-вниз, задевая пальцами головку.

Снова Морозовский проник в ее сознание и навел там свой порядок, из-за чего ненавидеть его уже не получалось, вместо обиды, что травила душу минут десять назад, возникло желание. Желание не только отдаться ему, но и довериться, дать шанс. А Генри так смотрел, каким-то голодным, диким взглядом, словно ждал удобного момента, когда сможет наброситься на жертву. Но чего он хочет на самом деле? Сказал ли он правду? А главное, готов ли отказаться от первоначальных целей ради нее?

Лиза тоже смотрела на мужчину в упор, притом щеки пылали, а руки сжимали борта ванны до побелевших пальцев. И когда ее ножка совершила несколько резких движений, Генри не выдержал, схватил жену за руки и привлек к себе. Лиза оказалась у него на коленях.

— Хочешь, кое-что покажу? — прошептал на ухо.

На что она кивнула.

— Тогда держись за борт, а ноги раздвинь пошире.

И он вдруг стал прозрачным, а потом водяным вихрем окутал тело Лизы. Это было что-то невероятное, странное. Потоки воды растекались по коже, но скоро Лиза ощутила давление между ног, вода словно бежала по кругу, захватывая все самые чувствительные участки на теле, проникала внутрь. Девушка только и смогла, что упереться лбом в край ванны. Будто ей делали эротический массаж, только водой. Очнулась, когда ощутила на себе его руки. Генри стоял сзади, упирался членом в промежность.

— Тебе понравилось? — принялся целовать шею, спину.

Однако Лиза ничего не ответила, она запустила руку вниз, обхватила член и медленно ввела в себя. Сил терпеть больше не было. Да, стало немного больно, но то приятная боль, желанная.

Морозовский двигался то быстро, то медленно, то вообще замирал, провоцируя на движения ее. И Лиза осторожно насаживалась на него, полностью, срываясь на громкий стон, когда чувствовала эту наполненность. Вдруг Генри схватил за волосы, потянул на себя, заставил запрокинуть голову и в тот же миг ускорился. Лиза лишь успела вцепиться ногтями ему в ягодицы, а следом по телу прокатилась волна удовольствия.

— С тобой надо что-то делать, — усмехнулся, ощутив, как ее тело сжимается вокруг него, словно пытается вытолкнуть.

— В смысле? — простонала в ответ. 152e1bc

— Ты слишком быстро кончаешь, это никуда не годится, — накрыл ее собой.

— Ну, извини.

Удивительно, но его глубокие и быстрые толчки породили вторую волну, не такую яркую, но куда более долгую. Тут Генри вышел из нее, а член ритмично запульсировал между ног. Лиза даже огорчилась, как бы хотелось ощутить эту пульсацию внутри. Однако тогда есть риск забеременеть, что пока совсем не к месту. Между ними пока еще ничего не понятно. Жена ли она ему или необходимая марионетка? Все-таки в сознании засела мысль, что возможно ее по-прежнему водят за нос.

А Генри поспешил усадить Лизу, после чего взял губку, выдавил на нее гель. Морозовский нежно водил губкой по ее плечам, спине, груди, ногам, а вот, что ниже, помыл рукой. Однако в отражении начищенного до блеска крана, Генри заметил отстраненный, даже печальный взгляд Лизы. До этого в ее глазах был страх, была злость, радость, грусть, а сейчас печаль. Значит, не простила, просто сделала вид.

— Я хочу, чтобы ты спала со мной, — произнес как-то вкрадчиво, — чтобы переехала ко мне.

— Знаешь, у тебя очень холодно, — нехотя улыбнулась. — Я, пожалуй, у себя останусь.

Теперь Генри окончательно понял, что не простила. И делить с ним постель не хочет. Он мог бы надавить, пригрозить, только должного эффекта уже не будет, Лиза только сильнее замкнется.

После совместной ванны Морозовский ушел. Не стал докучать своим присутствием, за что Лиза мысленно поблагодарила его. Ей хотелось побыть одной, подумать да хоть просто отдохнуть. Тогда же устроилась на широком подоконнике с чашкой горячего какао, кое вместе с поздним завтраком принес Гурчик. Лиза смотрела в окно, любовалась снежным пейзажем, а параллельно осознавала, в какую на самом деле влипла передрягу. Она ведь наследница, дочь королевы, выходит, ей в скором времени на плечи рухнет всей своей массой груз ответственности, к тому же, вокруг засели недоброжелатели. Тот же Генри, он хочет править сам, сейчас правит его брат, она же — важный атрибут власти, не более.