Глава 7

— Что с тобой происходит? — Генри не узнавал Лизу.

Третьи сутки она сама на себя не похожа. Совсем сникла, из комнаты почти не выходит, вчера Генри хотел побыть с ней, но Лиза не отреагировала ни на поцелуи, ни на ласки. Но что еще удивительно, цвет кожи девушки тоже изменился, стал отдавать голубизной, как и температура тела упала.

— Ничего, — равнодушно перекатывала вилкой горошины из одной стороны тарелки в другую.

— Лиза, я как бы не слепой. Ты охладела… ко всему. Даже Каланча снова загрустила, игрушки начала с себя сбрасывать, метает их в несчастных лепреконов.

— Я, кажется, наелась, — поднялась со стула и хотела уйти, но Генри вскочил следом.

— Все, хватит, — взял ее за руку. — Идем.

— Куда? — уставилась на него.

— Сейчас узнаешь, — и свистнул, — Клара!

Лепреконша сейчас же возникла перед хозяином.

— Чего изволите?

— Тащи жилет для Лизы.

— Сию секунду! — и испарилась

Она вернулась действительно через секунду с теплым жилетом в руках. Морозовский взял у нее тот и помог одеться жене.

— Что ты задумал? У меня нет желания идти на улицу, — Лиза сложила руки на груди.

— Сейчас узнаешь. Тебе понравится.

Генри силой вытянул ее на улицу, после чего подошел к фонтану, стукнул пяткой о борт.

— Скотина рогатая! Отомри!

И послышался треск. Олень мотнул головой, затем спрыгнул с постамента. Гордое животное выпятило грудь вперед, окинуло взором левого глаза Лизу, хотело было прикусить ее за край жилета, но получило по белому носу.

Генри же посмотрел на Лизу:

— Мне нужна твоя помощь.

— В чем?

— Растопи снег вон там, — указал на огромнейший сугроб недалеко от обрыва.

— Зачем?

— Лиза, — аж зубами заскрипел.

Тогда она подошла к сугробу, но, увы, сила внутри не шелохнулась даже. Генри на все это уныние смотрел, смотрел, в итоге оказался около жены и с силой шлепнул ее по заду, отчего та взвизгнула.

— Совсем спятил?! — принялась растирать больное место.

— Попробуй теперь, — указал на сугроб.

Олень все это время с любопытством наблюдал за парочкой.

Злость разбудила магию, и вокруг Лизы начала подниматься температура. Генри же поспешил отойти. Не прошло и минуты, как снег обратился водой, после настала очередь Морозовского. И вот, перед Лизой возникли ледяные сани. Лепреконы тотчас подсуетились, организовали упряжь, а скамью в санях накрыли толстой шкурой.

— Скотина, — Генри обратился к оленю, — твой выход.

И олень без особого желания поплелся запрягаться.

— Я же обещал тебе показать Снежную долину, — Морозовский взял Лизу за руку, подвел к саням.

Наконец-то карие глаза зажглись, улыбка появилась на лице. Лиза с радостью забралась внутрь, уселась поудобнее. А Генри сел рядом.

— Только держись крепче, летать ты еще не научилась, — подмигнул жене.

— В смысле?

— Пошел! — крикнул оленю, а тот так подозрительно склонился к земле, приготовился, Лиза же машинально вжала голову в шею, зажмурилась.

Вдруг произошел резкий толчок, и сани сорвались с места. Когда девушка открыла глаза, так и ахнула. Они летели на высоте птичьего полета. Под ними белели снежные поля, леса, по бокам возвышались скалы, ветер завывал. Маленькой точкой виднелась деревенька лепреконов внизу.

— Нравится? — Генри посмотрел на Лизу.

— Это… это просто вау… Но я дико боюсь высоты, — вцепилась в его руку.

— Да? — и закусил губу. — Дико, говоришь?

— Ты чего задумал? — прочитала нечто недоброе во взгляде супруга.

— Я же злой, — подмигнул ей и натянул вожжи.

— Генри! — только и успела вскрикнуть, как сани совершили мертвую петлю.

Спустя пару часов, на землю опустились сумерки, и Лиза увидела то, что видела разве что во снах или по телевизору. Северное сияние!

— Обалдеть, — даже вперед подалась, а Генри поспешил обхватить ее за талию на всякий случай.

— Это твой мир, Лиза, — произнес с печальной улыбкой.

— Спасибо, — перевела на него восторженный взгляд. — За прогулку. Но не за мертвую петлю.

— Поцелуй меня, — коснулся порозовевшей от мороза щеки.

И Лиза поцеловала. Чувственно, смело и в то же время нежно.

— Ты останешься сегодня со мной? — а синие глаза засияли, но неярко.

— А ты этого хочешь?

— Конечно, хочу, — потом помолчал немного и добавил, — я люблю тебя.

— Любишь? — но в голосе ее Генри не услышал радости, скорее голос пропитался грустью. — Дочь королевы, виновницы всех твоих бед?

— Да.

На это Лиза ничего не ответила. Так и просидела весь обратный путь в молчании. Что она толком знает о Генри? Об этом мире? Даже о матери настоящей ничего не знает. Да и Генри так и не сказал, из-за какой такой новости его отправили в ссылку.

Вернувшись, Лиза какое-то время еще колебалась. Не знала, стоит ли идти к Морозовскому. Признание в любви свалилось снегом на голову, огромным таким сугробом. Радоваться этому признанию? Печалиться? Все ведь дело в том, искренен ли Генри. То стращал, заявлял со всей ответственностью, что ненавидит, и вдруг «люблю».

Однако одной засыпать, мучаясь сомнениями, тоже не хотелось. И Лиза пошла к нему. Все-таки тянуло к этому ЗлоДобрейшеству… в его руках было хорошо, не одиноко. Однако дверь в его покои оказалась открыта. Лиза тихо подкралась к той и заглянула внутрь. Генри разговаривал с Горгом.

— Дай-ка сюда, — Морозовский взял из рук лепрекона письмо, быстро раскрыл, пробежался глазами по тексту. — Отлично. Узнаю своего братца тугодума.

— Пригласил? — Горг с интересом уставился на хозяина.

— Пригласил. На ежегодные катания на Льдистых озерах. Решил, значит, на нейтральной территории. Ну-ну…

— Пойдете?

— Само собой. Пусть знает, что вот-вот кому-то придется подвинуться.

— Хорошо. Интересно, как Клаус воспримет Лизавет, — произнес задумчиво. — Олькен ведь всегда прочила ему свою дочь в невесты.

— Рано они меня списали со счетов, — и злорадно улыбнулся.

Лиза же покачала головой и поспешила вернуться к себе. Морозовский продолжает грезить троном, ему по-прежнему нужна только власть.

А Горг как-то опустил уши, сник весь.

— Ты чего? — обратил на него внимание Генри. — Опять спину прихватило?

— Нет, Ваше Злейшество. Душу прихватило. Жалко мне вашу несчастную супругу.

— Это еще почему? — нахмурился сразу.

— Используете вы ее. А она отчаянно ищет любви.

— Я ее не использую, — вдруг стал серьезен как никогда. — И чтобы вы со своей шатьей-братьей даже не засоряли ей голову подобными мыслями. Узнаю, отправлю в подземелье к остальным. Уяснил?

— Да.

— Тогда свободен.

Генри до рассвета ждал Лизу, но она не пришла. И почему не пришла? Если верить словам Горга, она жаждет любви. А что же в итоге? Бежит от того, чего больше всего желает? Где логика? Дурные женщины. Молчишь, плохо. Говоришь — еще хуже! И все-таки, что ее так напугало?

Лизу нашел крепко спящей. Она лежала на боку, часть попы выглядывала из-под одеяла. Когда же Морозовский накрыл ладонью бедро, когда собрался поцеловать горячее тело, Лиза неожиданно взбрыкнула.

— Уходи, — резко проснулась.

— И почему? — вмиг взбесился, отчего чуть не утратил человеческий облик.

— Я не хочу, — и натянула на голову одеяло.

— А что так? — схватил это чертово одеяло и стащил с нее. — Я вчера разочаровал тебя, признавшись в чувствах?!

— Если бы это еще было правдой.

— Ну все, хватит!

Тотчас оказался над ней, сел на ноги, чтобы не вырывалась, после чего разорвал тонкую сорочку и отбросил в сторону.

— Ты с ума сошел?! — дернулась несколько раз. — Слезь с меня!

Но вместо этого Генри спустил с себя штаны, накрыл Лизу собой, а через мгновение овладел почти уже не брыкающейся женой. Вошел в нее до упора, руки девушки зажал у нее над головой. А Лиза аж выгнулась ему навстречу, ощутив странное и неправильное возбуждение. Чтобы не показать этого, зажмурила глаза, что было сил, однако Морозовский все понял, ведь она стала мокрая, очень мокрая. Его маленькая строптивая беспредельщица хочет близости, хочет ласки, но почему-то пытается показать обратное.

— Тебе же нравится, — склонился к шее, провел по коже языком. — Лиза, — переместился к губам, — почему ты не пришла вчера?

— Устала, — произнесла с придыханием.

— Не ври… не устала.

Лиза ждала, когда же он начнет двигаться, мозг стремительно погружался в эйфорию.

— Ответь на вопрос, — и слегка качнулся, отчего по ногам девушки прокатилась дрожь.

— Пожалуйста, Генри, — простонала.

— Пока не ответить, ничего не будет.

— Ты не любишь меня, — открыла глаза.

— Да? — вскинул брови. — А я и не знал. Мне-то казалось, что люблю, — и усмехнулся.

И наконец-то Лиза ощутила как его член скользит внутри, как заполняет целиком. Руки ее Морозовский продолжал удерживать, а Лиза и не сопротивлялась. Этому просто невозможно сопротивляться. В какой-то момент Генри резко перевернулся, теперь Лиза была верхом на нем.

— Твоя очередь, — накрыл ладонями грудь, затем спустился к животу, дальше к ягодицам.

А Лизе не хотелось терять связи с ним, тело требовало максимально близкого контакта, тогда она склонилась, обняла мужа за шею, прижалась к нему. Но тут ее ждало нечто совершенно неожиданное, Генри накрыл пальцами попу, а один так и вовсе ввел внутрь, отчего Лиза вздрогнула.

— Что ты делаешь? — посмотрела на него круглыми глазами.

— Не бойся, — принялся целовать подбородок, добрался до губ. — Тебе понравится. Не останавливайся, Лиза продолжай двигаться.

Генри медленно ласкал ее пальцем, удерживал, когда Лиза опускалась на член полностью. И возбуждение достигло пика за считанные секунды, но не только ее накрыло, Генри тоже увлекся и увлекся настолько, что сдались они одновременно. Та самая волшебная пульсация, которая лишь усилила оргазм. Лиза крепко обняла мужа и поцеловала, продолжая вздрагивать от накатывающих волн сумасшедшего удовольствия.

— Тебе понравилось? — заправил каштановый локон, который так и норовил попасть ему в рот, за аккуратное ушко.

Лиза же накрыла небритую щеку ладонью.

— Генри, если ты…

Но он не дал договорить:

— Перестань думать о плохом. Я, может, и плохой, но не для тебя. Поверь.

— Хорошо, — и наконец-то улыбнулась.

— Я сейчас растаю от этой улыбки, — усмехнулся.

— Даже не думай. Впитаешься в матрас, как я тебя возвращать буду.

— Нам поступило приглашение, — и улыбка тотчас сошла с лица. — Брат желает видеть нас. Хотя, нас — это громко сказано, скорее, тебя.

— Зачем?

— Потому что ты наследница престола. И должна будешь перенять бразды правления. Он ведь занимает эту «должность» временно.

— И когда состоится встреча?

— Скоро. Кстати, ты же на коньках умеешь кататься. Верно?

— Да.

— Чудно, знакомство с Клаусом состоится на замерзшем озере.

Честно говоря, Лизе не хотелось никуда идти и ни с кем знакомиться. Однако упускать возможность покататься на коньках тоже не хотелось. Дома бы уже не раз съездила в Парк Горького. Коньки любила с детства, даже летом посещала крытые катки.

И если Лиза готовилась весело провести время, то Генри готовился к чему-то явно недоброму. Клаус не зря выбрал озера, боится подвоха.

К вечеру стало известно, катания состоятся уже завтра в полдень, отчего Морозовскому стало совсем не по себе. Хотелось верить, что Клаус проявит благоразумие.

А ночью Лиза пришла к мужу, пришла, чтобы с этого момента спать с ним в одной постели. Генри и слова сказать ей не дал, схватил и затащил на кровать, а через минуту Лиза уже стонала от его поцелуев, и языка, что вытворял нечто невообразимое у нее между ног.

— Генри, — кое-как совладала с собой. — Остановись.

— Почему? — навис над ней, а рукой продолжил ласкать.

— Мне хочется тоже, — и залилась румянцем.

— Чего тебе хочется?

Тогда Лиза толкнула его в грудь, чтобы лег:

— Я хочу попробовать тебя, — прошептала в губы, отчего у Морозовского случился шок. — Ты же мне подскажешь, как правильно? — провела языком по его нижней губе, а ладонью накрыла невероятно твердый член.

Лиза не стала дожидаться ответа, поспешила проложить дорожку из влажных поцелуев от его груди к паху. И когда Генри ощутил горячее дыхание на головке, то аж в простыню вцепился.

— Что мне сделать? — не торопилась касаться крайне возбужденной плоти.

— Ты издеваешься? — усмехнулся через силу.

— Да, Морозовский. Так, что мне сделать?

— Поцелуй его. Только губами.

И Лиза обхватила головку губами, начала скользить по влажному члену вверх, вниз. Ей это нравилось, это возбуждало. А еще ей нравился вкус Генри. Морозовский тем временем боролся с диким желанием кончить. Благо, когда накатывало возбуждение, Лиза чувствовала и останавливалась.

— А теперь коснись языком, — произнес низким голосом.

Ее ловкий язычок принялся выписывать узоры, иногда проникал в уретру, но когда Лиза начала втягивать в себя головку, словно тягучий коктейль через трубочку, Генри ее попытался остановить:

— Лиза, — коснулся головы, зарылся пальцами в волосах, — я не выдержу долго.

— Я же сказала, что хочу попробовать тебя, — бросила на него лукавый взгляд. — Не сдерживайся, Морозовский.

— Уверена?

А она вернулась к сладкой пытке. Генри так и не убрал руку с ее головы, ему нравилось ощущать, как Лиза то поднимается, то опускается. И через пару секунд он сдался. Горячая сперма хлынула в рот. Это было ново и потрясающе. Лиза приняла все, чем удивила мужа, восхитила. И Генри поспешил отблагодарить свою безобразницу. Скоро она снова извивалась от его настойчивых ласк.

— У нас сегодня ночь дегустаций, — усмехнулся и сейчас же проник в нее языком.

Оргазм сковал Лизу такой силы, что она даже вскрикнула, а Морозовский насладился ее вкусом.

— Кстати, — прошептала, когда страсти поутихли, — я пришла к тебе с официальным заявлением, — легла на живот, голову положила ему на руку.

— Внимательно слушаю.

— С этой ночи я буду жить здесь. Ты же не против?

На что он взял ее под мышки и подтянул к себе поближе, после чего поцеловал.

Через минут десять Лиза уснула. А вот Генри еще полночи не спал, размышлял о предстоящей встрече. Лишь бы Клаус не сболтнул лишнего, тогда все может закончиться очень и очень плохо. По крайней мере, Лиза не должна узнать всей правды от брата. Эх, надо было заранее все обдумать.

Утро началось со сборов. Лиза все не могла выбрать между тремя жилетами. На самом деле, проблема стояла не в выборе, а в жутко нервозном состоянии. Что ее ждет на том озере? Какой этот Клаус? Как ее примут или не примут?

Вдруг за спиной возникла Клара, что уже совершенно не испугало:

— Скотина рогатая ждет у входа.

— Это очень и очень хорошо… — пробубнила себе под нос. — А коньки? Или там на прокат можно взять?

— На прокат? — задумалась лепреконша.

— Ну, да…

Минуты две она ломала голову над этим «на прокат», в итоге сходила в гардеробную и принесла оттуда коробку.

— Прошу, — поставила на кровать.

Лиза заглянула внутрь. Ого! Коньки! Да не простые, не золотые конечно. Идеальные блестящие лезвия, белая кожа покрытая узорами и что весьма необычно, они скорее напоминали не ботинки, а полусапожки. Тогда Лиза и с жилетом сразу определилась. Голубой с белым мехом.

Генри тоже нервничал, да так, что то и дело терял человеческий облик, благо, Лиза находилась в своей комнате и не видела этого безобразия. Скоро полы в его спальне покрылись инеем, а кровать и прочую мебель основательно припорошило снегом. И где прежняя уверенность в себе? Где ярое желание наказать тех, кто его обрек на одиночество? Почему все мысли только о том, чтобы не потерять Лизу? И почему он вообще должен ее потерять?

Вдруг двери распахнулись, и на пороге появилась она. В мире людей ее бы назвали Снегурочкой.

— Что тут произошло? — с опаской осмотрелась.

— Ничего, — а глаза продолжали сиять.

— Это твоих морозных рук дело? — проскользила к мужу, под конец чуть не растянулась, Генри вовремя поймал. Так и повалились на кровать.

— Моих, — грустно усмехнулся. — Лиза, послушай. Ты многого не знаешь, но я обещаю тебе все рассказать. Сегодня Клаус может дать тебе ложную информацию, ввести в заблуждение, поэтому прошу, не делай поспешных выводов.

— Так, расскажи сейчас, — поцеловала его в щеку, потом в подбородок, потом и в губы.

— Нет времени. Вот, когда вернемся.

Сейчас бы у него язык не повернулся рассказать. Да и не планировал, но все вышло из-под контроля. А чутье подсказывало, что сегодня все закончится плохо.

От мыслей отвлекли неожиданные ощущения, оказывается, Лиза расстегнула молнию на его брюках, запустила внутрь руку.

- Ты чего творишь? — устаивался на нее с прищуром.

— Хочу тебя, — и осторожно поцеловала в губы.

Через пару минут одежда валялась везде, где можно, а Лиза стояла на четвереньках и вздрагивала от быстрых резких движений Генри. Он крепко держал ее за бедра. Но Лизе хотелось его поцелуев, потому скоро она легла на спину, а Морозовский накрыл ее собой и поцеловал. И целовал до нехватки воздуха. Вдруг Лиза сорвалась на громкий стон, впилась пальцами ему в спину, а Генри ощутил ритмичные сокращения и снова не сдержался. Это была страсть, слепая, сумасшедшая. Очнулись двое, когда со стороны улицы донесся недовольный возглас оленя.

— Нам пора, — осыпал ее шею поцелуями.

А Лиза как-то странно на него смотрела. Ей захотелось признаться ему в чувствах, но решила все-таки дождаться вечера.

Через полчаса они отбыли. Олень донес их до Льдистых озер быстро. И взору Лизы явилось нечто невероятное. Это было не просто замерзшее пространство, это был точно ледяной город с арками, высокими башнями и высоченной ледяной елкой по центру. Все скульптуры переливались самыми разными цветами. Вдоль правого берега стояло множество саней, запряженных оленями. Но одни сани выделялись как размерами, так и количеством оленей, их там было шестеро и седьмой вожак.

— Братец без пафоса не может, — усмехнулся Генри.

Приземлились аккурат около саней Клауса. Сначала выбрался Генри, потом помог Лизе. И только девушка хотела восхититься окружающей красотой, как раздался голос:

— Ну, привет, брат.

И оба одновременно развернулись.