3

— Подождите, — сказал капитан и пристально посмотрел на меня. — Ева, прежде, чем ты ответишь, тебе стоит узнать еще кое-что. Есть риск…

— Мизерный, — поморщился Влад, погладив мои пальцы.

— … что твое сознание не сможет вытеснить донора, — продолжил капитан. — Останется тот, чей коэффициент бога выше. Это упрощенное название совокупности показателей: способности к концентрации, силы воли, умения действовать в критических ситуациях, жизнелюбия, чувства юмора…

— Знаю, — перебила я. — Учила в колледже.

— Мы не можем измерить коэффициент бога у доноров, — сказал Влад. — Но по статистике, лишь у одного из десяти тысяч коэффициент выше ноль-семьдесят пять. Фактически, на всем «Арго» сейчас лишь четверо таких людей: ты, я, капитан, и еще какая-то тетка…

— Марсия из техотсека, — уточнил капитан. — Но ей уже за пятьдесят, так что невестой ей тоже не бывать.

— Я могу умереть? — спросила я.

Рыжий отбросил челку, набрал воздуха в грудь, но капитан ответил первым:

— Да, — коротко сказал он.

Все трое мужчин уставились на меня, ожидая решения. Капитан угрюмо смотрел прямо мне в глаза, рыжий отвернулся, но на его виске быстро трепыхалась голубая венка. Его волосы у корней были черными. Крашеный. Я так и знала. Рука Влада, сжимающая мою ладонь, повлажнела от пота. Он снова принялся стучать пяткой по полу, и это слегка бесило. Атмосфера в рубке стала такой напряженной, что, казалось, иллюминаторы сейчас запотеют.

— Если мы изменим прошлое, на планете будут жить люди, — сказала я, пытаясь систематизировать обрушившуюся на меня информацию. — Это даст нам дополнительный голос на Совете. Три голоса, если мы утвердим за ней статус Обители! И тогда моя родная планета, за которую сейчас идут споры, достанется людям. Человечество получит перевес в космосоюзе. Это предотвратит новую агрессию со стороны шиагов, и, значит, не будет новой войны.

Капитан тяжко вздохнул, подтверждая мою правоту.

— Пообещайте позаботиться о моем брате, если что вдруг, — попросила я.

Капитан прижал кулак к груди и кивнул.

— Вероятность неудачи при подселении одна сотая процента, — успокоил меня рыжий. — К тому же у будущей самоубийцы жизнелюбие наверняка на нуле.

— Я согласна, — сказала я.

Все выдохнули, заговорили разом, а я посмотрела в иллюминатор, за которым светилась синяя планета с континентом в виде бублика. Невероятно! Я отправлюсь в прошлое. На неизвестную планету. С Владом Увейро!

Он поймал мой взгляд и улыбнулся.

***

Когда я дала свое согласие на участие в миссии, все закрутилось с бешеной скоростью, как при проверке вестибулярного аппарата. Меня отвели в медотсек, полностью раздели, провели через обеззараживающий блок, где щедро облили антисептическими средствами, и уложили на кушетку. Овца в карантине, отделенная прозрачной перегородкой, пялилась на меня, не мигая, и изредка разевала рот, беззвучно блея.

Мою голову обмазали чем-то вонючим, так что короткие волосы слиплись, затвердели и растопырились ежиными иголками. От уколов зудело плечо, а самым большим испытанием оказалась постоянная близость Влада, которого точно так же как меня раздели и уложили на соседнюю кушетку. Я не стеснялась наготы, это было бы странно после армии и целого года на корабле с общими душевыми, но Влад смотрел на меня с жадным интересом. Похоже, он не подвергался гормональному контролю. Иначе с чего бы его взгляду задерживаться на моей груди и животе, и еще ниже…

— Ты ведь с Обители-три? — спросил он. — Я был там, во время последней эвакуации.

— Знаю, — ответила я и сглотнула ком, застрявший в горле. — При отступлении вы задержались у нашего дома и приказали солдатам вытащить моего брата из-под завалов. Ему тогда было десять. Он поступил в кадетское училище. Хочет стать пилотом.

В перерывах между процедурами Фернанда показала мне письмо от брата, доставленное вместе с остальной почтой на шлюпке из Центра. Кир довольно скалился в экран, демонстрировал свежевыбритую макушку и редкие усики и хвастался, что если опять начнется война, то их курс будет участвовать. У них уже были тренировки с фрактерами, и он попал в четыре мишени из пяти. Мне захотелось самой его убить. Придушить своими собственными руками. Кир хотел отомстить и жаждал войны. Но я отдала бы все, только чтобы она не началась снова.

Влад смотрел на меня изучающе, и лицо его темнело.

— Ты ведь делаешь это не из благодарности?

— Нет, конечно, — возмутилась я. — Думаете, я не понимаю, как много значит эта миссия?

— Хорошо, — Влад отвернулся, глядя в потолок. — Хотя я бы все равно не стал тебя отговаривать. Мы отправимся в прошлое, на чужую планету. Проведем в чужих телах тридцать дней, за которые нам надо подготовить поселение к атаке и внушить людям необходимость полного уничтожения шиагов. Это действительно важно. Важнее и тебя, и меня. И зови меня на «ты». Мы теперь партнеры.

— Мы ведь можем просто сказать им, — пожала я плечами. — Что мы попаданцы из будущего. Предупредить об опасности.

— Все не так просто, — усмехнулся Влад. — У них нет таких технологий, и они к ним не готовы. У каждого Ковчега после высадки происходил серьезный откат в развитии, когда приходилось заниматься вопросами выживания, а не наукой. Но этих поселенцев что-то слишком откатило… Может, потому что они оказались отрезаны от остального человечества, либо по другой причине — нам предстоит это выяснить. Придется действовать тоньше. Не хочется провести этот месяц в психушке, знаешь ли.

— Странно, что люди сами не смогли победить, — задумалась я. — Ведь шиаги тут вообще на примитивном уровне.

— Скорее всего, сработал фактор неожиданности, — ответил Влад, — но со мной они будут готовы.

Дверь отъехала в сторону, и в медотсек вошел рыжий.

— Итак, мои попаданчики, — сказал он, присев на мою кушетку и фамильярно похлопав меня по голой коленке. — Тебя, Владик, я отправлю в жениха, а тебя, рыбонька, — почему у тебя такие холодные колени? — в невесту. И пообещай, что не станешь убивать ни его, ни себя.

— Честное слово, — пробормотала я.

— У нас завтра свадьба, — улыбнулся Влад и, протянув руку через проход, погладил меня по щеке. — Никогда не был женат.

— Не с твоим образом жизни, родной, — вздохнул рыжий. — И, боюсь, свадьба уже сегодня. Корабль шиагов пересек пределы галактики.

— Что? — воскликнула я.

— Да-да, начало миссии через полчаса, — рыжий поднялся, провел ладонью по волосам. — Черт, это безумие. Еще ничего толком не готово, и ладно ты, стреляный воробей, но девочка… В первый раз… — он сокрушенно покачал головой.

Я потерла запястье. С меня сняли браслет, и связи с Фернандой очень не хватало. Ее подколки всегда помогали мне собраться.

— Слушай меня внимательно, — сказал рыжий. — Когда попадешь в донора, вспомни самое яркое событие в твоей жизни. Лучше плохое. Плохие эмоции, как правило, сильнее: страх, ужас, горе… Проживай это воспоминание, в деталях. Соедини пальцы вот так, — он поднял ладони к груди и поочередно стал соединять пальцы, вдавливая подушечки друг в друга: мизинец с мизинцем, безымянный с безымянным. — И повторяй: я здесь, я сейчас, я существую. Голова будет болеть, вероятна временная потеря зрения и слуха, возможны проблемы с речью и координацией, особенно на первых порах, пока не произойдет полное овладение телом.

— Лучший способ полностью овладеть возможностями тела — подраться. Или заняться сексом, — хмыкнул с соседней кушетки Влад. — А нас как раз поженят.

— Ладно, — промямлила я, отчаянно покраснев.

— Ты серьезно? — он рассмеялся, повернувшись ко мне.

— Если это для спасения человечества…

— Ну да, — серьезно согласился он и снова рассмеялся. — Девчонка — прелесть, — сказал он рыжему и повернулся ко мне. — Слушай, когда все закончится, переходи в мою команду. Я сделаю так, что твои заслуги не забудут. Медаль не обещаю, все же миссия секретная. О ней даже в высшем эшелоне знает лишь пара человек. Но с твоими исходными данными, я сделаю из тебя элитную попаданку.

— Я подумаю, — ответила я, поджав губы, но сердце мое так и подскочило. Работать с Владом Увейро? Да я за такое готова на галеры отправиться, не то что в прошлое! На меня накинули простынку, потолок над головой дрогнул и поехал. Рыжий быстро покатил мою кушетку по медотсеку. — А назад?! Как я попаду назад?

— Через тридцать дней тебя втянет обратно, аккурат перед нападением шиагов, — ответил рыжий. Я смотрела на него снизу-вверх и видела темную щетину на выступающем квадратном подбородке и широкие ноздри. Он шмыгнул носом. — Это произойдет автоматически. Ты почувствуешь резкую головную боль, в глазах потемнеет, тебе надо будет просто не мешать и попытаться расслабиться. Руки не сцеплять. Мысли по возможности отключить.

— Обратка еще ни разу не давала сбоев, — успокоил меня Влад, который встал и теперь шел впереди, на ходу отклеивая датчики с голой груди и бросая их прямо на пол.

Он повязал вокруг бедер голубой медицинский халат, по-видимому, не сумев натянуть его на широченную спину. Он был коренастым, как наш капитан и как любой житель Обители-один. На правом боку виднелся старый шрам с выступающими багровыми лепестками, я уже видела такие — метки паучьих лап. А вот смуглые плечи украшали свежие полосы параллельных царапин, и я невольно смутилась, поняв, как он их получил.

Из коридора появилась одна из мышек, которую наверняка прислала Фернанда, и подняла с пола датчик. Пусть впереди миссия по спасению человечества, а уборку никто не отменял.

— Игла уже разогревается, — сказал рыжий, толкая мою кушетку, и тоскливо добавил: — Если бы у меня была хотя бы неделя, я бы выдал тебе десятки вариантов для подселения…

— Успеем до прибытия пауков? — мрачно спросил Влад. — Похоже на утечку информации. Уж больно вовремя они появились.

— Должны успеть. В нашем времени миссия займет всего тридцать секунд. Откладывать нельзя. Если шиаги что-то пронюхают, нас ждет трибунал и новая война. Возьми планшет, повтори информацию с дрона.

— Я запомнил, — ответил тот, но все же взял у рыжего планшет. — Нападение произойдет через тридцать дней. Людское поселение будет полностью уничтожено. Так… Информация о религии, общественном устройстве… Как интересно…

— Не забудь хорошенько промыть им мозги насчет пауков, — напомнил рыжий. — Люди должны воспылать к ним ненавистью.

Я вцепилась пальцами в кушетку. Похоже, я отправляюсь на войну.

— Не волнуйся, Ева, — сказал Влад, будто подслушав мои мысли. — От тебя многого не требуется. Защитой поселения и пропагандой займусь я. И уж я там развернусь! Никаких ограничений сверху! Полная свобода действий! — он вытянул руки над головой, сцепив пальцы в замок, потянулся, будто разминаясь, и быстро подхватил сползший с бедер халат. — А ты просто живи. Думаю, тебе даже понравится. Это очень интересно — окунуться в иной мир, побыть кем-то другим… На К-22 я был правителем, религиозным лидером, предводителем повстанцев… Я прожил десятки жизней и иногда мне даже не хотелось возвращаться… Надеюсь, у моего донора не будет вшей, — мрачно добавил он, повернувшись к рыжему. — А то во время последней миссии я чуть с ума не сошел от зуда.

— Не могу ничего обещать, — ответил тот.

Он вкатил кушетку в лабораторию, припарковал ее рядом с Иглой — острым металлическим шестом со множеством плавно вращающихся вокруг него колец, на одном из которых горели две красные точки. Снизу выдвинулся широкий серый лепесток, и рыжий помог мне на него улечься. Металл обжег холодом спину, я зябко поджала пальцы на ногах.

— Я здесь, я сейчас, я существую, — бормотала я, чувствуя, как подкатывает паника. — Я здесь, я сейчас…

Капитан появился в дверях, закрыв весь проем плечами, и теперь смотрел на меня со страдальческим видом.

— Ева, я буду с тобой, — сказал Влад, устраиваясь на соседнем лепестке.

К вискам подключили новые датчики, которые укололи кожу разрядом.

— Вообще-то не сразу, — исправил его рыжий. — Вы встретитесь через несколько часов. Невесту везут к жениху.

— А если забросить нас чуть позже? — спросил Влад.

— Сейчас оба объекта в одиночестве. Идеальный момент. Слушай, Ева, — рыжий склонился надо мной. — Веди себя тихо. Не бушуй. Никуда не лезь. А лучше вообще молчи. Тебя везут выдавать замуж. Но судя по тому, что после брачной ночи невеста покончит с собой, это политический союз и она не хочет свадьбы. Так что вполне логичным будет молчать и не отсвечивать. Если невеста погрузится в печаль и задумчивость, никто ничего не заподозрит. На вопросы лучше не отвечай, сразу плачь. Тебе будет сложнее, — повернулся он к Владу. — Твой донор — сын местного правителя. Его все знают. Все его действия на виду. Первые дни можешь делать вид, что пьяный. Это тоже будет вполне естественным. После свадьбы-то.

— Отличный план, — ухмыльнулся Влад. — Запускай вертушку.

Установка загудела, лепесток, на котором я лежала, завибрировал.

— Подождите, — всхлипнула я. — Я не могу. Это слишком быстро. У меня не получится!

Виски прошило болью, но я дернулась, пытаясь встать. Обхватила голое запястье второй рукой, рефлекторно пытаясь нажать кнопку вызова на браслете. С запозданием вспомнила, что его сняли, но рядом материализовалась Фернанда.

— Спокойно! — сердито сказала она.

Между темных бровей голограммы появились вполне правдоподобные морщины. Считалось, что Фернанду сделали по унифицированному фенотипу, чтобы каждый видел в ней что-то родное, свое. Карие глаза, темные волосы, смуглая кожа — стандарт. Тысячи лет назад на ковчеги отбирали людей всех рас, но в итоге они смешались, доминирующие гены проявились во всей красе, и теперь на «Арго» было всего пять блондинов, а рыжий вон один, и то — приезжий и крашеный.

— Ева, — позвала меня Фернанда. — Соберись. Будь умницей. От тебя многое зависит.

— Почему ты не отговариваешь меня? — с подозрением спросила я. — Ты ведь должна оберегать жизнь каждого члена экипажа, а я сейчас явно рискую.

Фернанда села рядом, вздохнула и положила руку мне на лоб. Я не почувствовала ее прикосновения, а она на самом деле не вздыхала. Это всего лишь голографическая аватарка компьютерной программы — службы контроля за жизнедеятельностью «Арго», получившая карие глаза, как у моей мамы, и слегка сплюснутый нос, как у отца, а голос был совсем молодым, как у моей сестры, которая погибла, едва дожив до восемнадцати.

— Я спою тебе песню. Хочешь?

— Не хочу, — буркнула я. — Уйди, не позорь меня.

Конечно, она все равно запела:

— В тихом бархате ночном порезвились мыши. Все изъели шалуны, кот их не услышал. Сотни дырок, вот беда, небеса в прорехах. Не спешит их зашивать месяц-неумеха.

Голос Фернанды звучал нежно и тихо, и сердце мое успокоилось, забилось ровнее. Эту песню пела мне мама, так давно, кажется, еще в прошлой жизни.

— Стану я сквозь них смотреть на тебя украдкой, а ты вспомнишь обо мне… Спи, малышка, сладко…

— Отсчет вот-вот пойдет, встретимся через тридцать секунд, — произнес рыжий, и я вдруг поняла, что даже не удосужилась узнать его имя. — Приготовились, внимание, старт!