76

Я отогнула край гобелена с Фернандой, и ее черты исказились. Вместо улыбки появилась гримаса то ли злости, то ли отвращения. Выдохнув, я вставила ключ в замочную скважину и повернула. Войдя внутрь, направилась к шкафу, за стеклянными дверками которого лежал оранжевый шар и голоплеер. Воздух в сокровищнице был сухим и не пах ничем, как на «Арго», стены мягко светились. Инфинита говорила, что здесь ничего не портится, комнату создавала богиня. По-видимому, есть какая-то суперзащита. Интересно, если я спрячусь в сокровищнице, то Игла сможет выдрать мое сознание из тела Эврики?

— Может, выберешь какое-нибудь украшение? — неуверенно предложил Валд, но я лишь покачала головой. Он тихо вздохнул. Наверное, подумал о том же, о чем и я — украшения останутся здесь, когда мое сознание вернется в прежнее тело. У меня же будут лишь воспоминания, но хватит мне их на всю оставшуюся жизнь.

Приоткрыв дверку шкафа, я осторожно вынула оранжевый шар, перетянутый крест-накрест полосками серебристого металла.

Как же его открыть?

Я провела кончиками пальцев вдоль полос, осмелев, потрясла шар. Если он способен выдержать ядерный взрыв, то вряд ли я его поломаю. Положив его на пол, я уселась рядом, скрестив ноги, и уставилась на него.

— В чем дело? — спросил Валд, заинтересовавшись.

— Этот шар из Ковчега. Из яйца, — пояснила я. — В нем хранятся очень важные данные, которые я хочу узнать. Но я не понимаю, как он открывается.

Я повернула шар, положила ладони с обеих сторон, так, что перекрещивания металлических полос оказались под моими руками.

— Я могу тебе как-то помочь? — спросил Валд.

Он сел напротив и осторожно положил ладони поверх моих. Прикосновение вышло теплым и аккуратным, его пальцы слегка подрагивали, как и мои. Мы смотрели друг другу в глаза, и он будто чего-то ждал. Наверное, я должна хотя бы попытаться объяснить ему все, что чувствовала.

— Валд, я прибыла сюда ради миссии, — сказала я. — Но с тобой все было по-настоящему.

— И даже в храме? — недоверчиво спросил он. — Во время свадебной церемонии? Ты поклялась быть моей женой всерьез?

— Вообще-то я тогда не слышала ни слова, — призналась я. — Побочный эффект от вживления в чужое тело. И думала, что в твоем теле офицер из будущего.

— Значит, когда ты целовала меня, то думала, что целуешь его?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Попыталась выдернуть ладони, но Валд только прижал мои руки к шару сильнее.

И вдруг металлические полоски щелкнули, разъехались в стороны, избавляя меня от необходимости отвечать на неудобный вопрос.

— Он открывается! — воскликнула я.

Валд нехотя перевел с меня взгляд на оранжевый шар, который распадался на дольки, как апельсин. Удобно: информация разделена и рассортирована. Я провела ладонью по ближнему сектору, и вверх поднялся галоэкран с длинными колонками цифр. Технические данные Ковчега. Тут я ничего не пойму, даже если буду пялиться в таблички всю оставшуюся неделю.

Задвинув экран вниз движением ладони, взялась за следующую «дольку». Опять цифры: запасы Ковчега, перечень населения, данные по флоре и фауне, возобновляемые источники питания, вода. Я промотала вниз. Некоторые цифры стали желтыми, а потом и красными. Ковчег столкнулся с проблемами жизнеобеспечения. Почему тогда они не полетели на ближайшую планету, где уже были колонии?

Третий сектор дал мне ответ на этот вопрос. Среди колонок цифр я увидела видеофайл и тут же его включила. Капитан был чем-то похож на Рутгера: борода, изможденный вид, белые одежды.

— Мы совершали гиперпрыжок, когда на Солнце начались взрывы, — сказал он, глядя сквозь меня пустыми глазами. — Приборы вышли из строя. Нас забросило непонятно куда: ни одной знакомой звезды. Эта часть галактики неизвестна и не изучена. Посадочный модуль разбит астероидным поясом. Даже если мы сумеем добраться до планеты, пригодной для жизни, я не смогу посадить Ковчег. И я принимаю решение, — он вздохнул, отвел глаза. — Я ухожу. Складываю с себя полномочия капитана. В нашей ситуации единственный вариант выжить — это полностью передать правление программе жизнеобеспечения корабля. У нее есть возможности для анализа всей имеющейся информации и выбора оптимального варианта.

За его плечом появилось неясное свечение голограммы.

— Она получит полный доступ, — устало продолжил капитан. — Техническая и личная информация. Выбор маршрута. Контроль. В том числе за репродукцией. Генный материал на Ковчеге номер девять не подобран. Мы брали всех желающих. — Он говорил отрывистыми фразами, будто на долгие предложения ему не хватало сил. — Всё. Я ухожу.

Он начал печатать на клавиатуре, но обзор камеры не позволял увидеть — что. Потом поднялся с кресла и отошел в сторону. Фернанда за его спиной улыбалась, и ее серые одежды светлели, пока не стали полностью белыми.

— Богиня, — ахнул Валд. Он протянул к ней руку, и его пальцы прошли сквозь изображение. Видео остановилось.

Выходит, Ковчег был в аварийном состоянии, и решение сложить капитанское полномочия на Фернанду было вынужденным. Я прикусила мизинец, раздумывая. Она получила полный контроль и доступ ко всей информации. Она определяла, кто будет размножаться и с кем, чтобы сохранить разнообразие генофонда и минимизировать врожденные заболевания.

Я вернулась к предыдущему сектору и перемотала таблицу с данными по запасам ниже. Красные цифры исчезли, желтых становилось все меньше. Я сжала колонку с датами, выбрав единицей измерения «год», пролистала вниз. Еще ниже. И еще… Ковчег летел больше пяти сотен лет! Сменялись поколения, рождались новые дети, не ведающие иной жизни. Они беспрекословно подчинялись Фернанде и не знали, что такое свобода воли. Она могла подавить даже зародыш сопротивления, откорректировав гормональный статус и введя дозу успокоительного.

Свернув экран, я взяла новый сектор, еще не изученный, и нашла там короткий видеофайл. Выбрала воспроизведение, и Валд снова охнул. Фернанда улыбнулась, глядя прямо мне в глаза.

— Я доставила Ковчег на оптимальную для жизни людей планету. Посадка была совершена в воду, что сработало дополнительным амортизатором. Ковчег пришел в негодность, однако жертв среди населения нет.

Я невольно придвинулась к экрану, чтобы не пропустить ни слова.

— Я не совершала ошибок, — сказала Фернанда, все так же спокойно улыбаясь. — Все мои решения были оптимальными и позволили людям выжить и основать колонию. Но само назначение меня капитаном было ошибкой. Физически экипаж Ковчега здоров. Я улучшила генофонд и сохранила необходимое разнообразие. Однако есть нечто, не заданное в параметрах, что постоянно регрессировало в течение всего полета. Люди потеряли инициативу, перестали стремиться к новому, практически исчезла тяга к творчеству. Я составила модель дальнейшего развития и нашла оптимальное решение: я должна самоудалиться.

Я ахнула, протянув руку, сжала пальцы Валда.

— В таком случае людей ждет еще больший откат в развитии, однако потом динамика станет расти в геометрической прогрессии. Я дала им Обитель, в которой они будут защищены, хотя глобальных угроз на планете нет. Создала религию, основанную на солнечной системе Колыбели и подталкивающую к духовному росту. Поселенцы должны заново учиться самостоятельности. Быстрее всего это произойдет, если их мать исчезнет.

Фернанда молча улыбалась с экрана, будто выжидая.

— Запуск программы самоудаления, — сказала она. — Мира вам, дети мои.

Голограмма таяла, бегущая строка съедала богиню по пикселю, будто распуская вязание. В конце остались лишь глаза, а потом ее не стало вовсе.

— Ты объяснишь мне? — сипло спросил Валд.

— Ваша богиня — это нечто, придуманное самими людьми. Вроде помощника, — сказала я. — Но в критической ситуации ей вручили абсолютную власть. Это помогло спасти экипаж.

— Но в итоге она решила уйти?

— Она просчитала варианты, — ответила я. — Шиагов тогда не было на планете, Фернанда их не учла.

— Выходит, что людям лучше без богини?

Я молчала, не зная толком, как ответить.

— Она не богиня, — сказала я. — А программа. Человек должен сам решать свою судьбу. Не надеясь на высшие силы, не ожидая помощи с неба.

— Наша вера ведет к совершенству, — задумчиво произнес мой варвар. — Она учит быть сильным душой и телом, стремиться к новому, ставить задачи, действовать, любить… И тогда человек сам приближается к подобию бога.

— Если бог и есть, то внутри, — вздохнула я.

В сокровищницу заглянул Ампер, окинул нас хмурым взором.

— Вас ждем, — сообщил он. — Или тебе, как капитану, особое приглашение надо?

— Идем, — ответил Валд, легко выпрямляя ноги.

Я сложила оранжевый шар, вернула его на полку, положив рядом с голоплеером, и пошла за мужем. Наконец стали появляться ответы, но мне предстоит выяснить еще очень многое.