82

Это казалось невероятным, но, тем не менее, объясняло все: и то, что люди и аборигены планеты могли иметь общих детей, и тигра, и даже древние пирамиды, разбросанные по той, известной мне Колыбели и теперь навеки погребенные во льдах.

Когда-то люди, жившие на этой планете, столкнулись с угрозой глобальной катастрофы. Их переезд был куда более основательным, судя по ярусам Ковчега, нарисованного на статуе, а планета, избранная для переселения, совпадала с родной по всем характеристикам. Их технологии, возможно, опережали даже мое время. Взять хотя бы металл, из которого изготовлена статуя, или генетические эксперименты, благодаря которым удалось получить жабры у людей и даже сделать этот признак наследуемым. Как и на той Колыбели, которую я до сих пор считала родиной человечества, здесь нашлись люди, не желающие покидать планету, и мутации показались им выходом…

Я прикоснулась к выпуклым полоскам на шее.

На том Ковчеге была своя Фернанда. Я могу лишь предполагать, как вышло, что те, первые люди опустились до варварского уровня. Что было виной? Авария, эпидемии, какие-то неизвестные факторы… Либо они тоже переложили ответственность на плечи созданной ими богини и разучились принимать решения сами, и это привело к вырождению. Лицо Фернанды было нарисовано на самом верхнем ярусе Ковчега. Значит, они тоже назначили ее капитаном.

— О чем ты думаешь? — спросил Валд, вытирая пальцы о салфетку.

Он еще ужинал, а я уже лежала в постели, закутавшись в одеяло. Меня слегка знобило после ныряния, и аппетит совсем пропал. Муфля мирно дремала на подстилке, которую я соорудила ей в углу. В окна заглядывала белая луна, будто подсматривая за нами. А на боковине кровати остались всего две незачеркнутые полоски. Два дня. А потом моя судьба решится. Лучше уж я буду думать о ковчегах и колыбелях, чем о том, что разбивает мне сердце.

— Обо всем и ни о чем, — вздохнула я. — Эта планета — истинная колыбель человечества. Оно гораздо древнее, чем я думала. Но выходит, люди раз за разом совершают одну и ту же ошибку. Может, богиня на самом деле существует и на определенном этапе вмешивается в развитие человечества, не позволяя ему подняться выше?

— Тогда выходит, что она злая, — сказал Валд, поднимаясь из-за стола и пересаживаясь к о мне на кровать. — А это не так.

— Разве?

— Нас разделяло триста лет, мы из разных миров и с разных планет, но все же встретились. И я каждый день благодарю богиню за эту милость, — Валд снял рубашку, и я мысленно поблагодарила богиню. Ее щедрость не знает границ.

— Уверена, у Валеры другое мнение на этот счет, — хмыкнула я.

Муфля подняла голову и посмотрела в нашу сторону. А рука Валда, откинув одеяло и скользнув по моему телу, задержалась в низу живота. Его пальцы вздрогнули и погладили мою кожу. Валд посмотрел на меня, и я поняла, о чем он думает. Эта мысль и мне не давала покоя.

— Сколько длится цикл у женщин на вашей планете? — спросила я.

— Двадцать восемь дней, — ответил Валд и погладил мой живот снова. — Мы скоро узнаем…

Если я еще буду здесь. Я не произнесла это вслух, но Валд нахмурился.

— Валера уже почуял это, — заявил он.

— Думаешь, он перестал на меня кидаться, потому что унюхал, что я беременна? — фыркнула я. — Ты посмотри на него — голова размером с кулачок. А ты считаешь, у него есть какой-то кодекс муфли?

Валера зашипел на меня, а потом и вовсе повернулся попой.

— Он просто выбрал тебя своим новым хозяином, — продолжила я. — А я вроде твоей самочки. Поэтому Валера вынужден меня терпеть.

— Надо вам как-то наладить отношения, — вздохнул Валд. — Раз уж ты отказываешься его отсылать. Либо же есть другой вариант.

— Какой?

— Будешь все время ходить беременная, — улыбнулся он и поцеловал меня. — Кодекс муфли того требует.

Мы занимались любовью той ночью, так жарко, так жадно, словно пытаясь урвать у судьбы все, что она собиралась отнять. А потом я засыпала, чувствуя спиной биение сердца моего мужа и ровное дыхание на своей шее. Дождь шумел за окном, убаюкивая, с первых ярусов донеслось блеяние овцы. Ее далекий потомок сейчас так же блеял в карантине «Арго», став путеводной ниточкой, приведшей меня сюда.

Крепкая рука Валда лежала на моем животе, словно оберегая то, о чем я даже боялась думать. Рыжий сказал — сбоев при возвращении не бывает. Но я сделаю все, чтобы остаться.

***

Дождь лил как из ведра, и люди скользили по палубам, переругивались. Серые волны кусали причал, бросались волками на скалы. Высокий воин подошел к Алистеру, наблюдающему за кораблями с утеса.

— Почти все готово, отец, — доложил он, сверкая черными глазами. — Но хорошо бы еще день.

— Сегодня плохой ветер, — кивнул Алистер. Будто в подтверждение его слов порыв ветра рванул его косички и хлестнул ими по лицу. — Меняет направление, точно баба, которая сама не знает, чего хочет.

— В обители Рутгера много красивых женщин, — сын хищно улыбнулся, показав белые зубы. — Надеюсь, ты не приберешь их всех себе.

— Теперь это обитель Валидола, — исправил его Алистер. — Не переживай, тебе хватит. Всем хватит. Каждому воину, который проявит себя в бою и не уйдет в небесный экипаж.

— Я бы взял жену однорукого Ампера. Еще в тот визит ее приметил. Такая сочная…

— Она же вроде на сносях.

— Так и что, — пожал плечами сын и сплюнул на серые камни. — Значит, не пустоцвет.

— Ты не видишь главного, сын, — терпеливо сказал Алистер. — Взяв Обитель, мы закрепимся как главный род Колыбели. Сможем влиять на умы. Никто больше не посмеет шептать о дурной крови. Ведь если бы богиня считала кровь водных людей грязной, то не позволила бы капитану с такой меткой править под присмотром ее ока. Мы докажем всем!

Сын равнодушно кивнул и пошел прочь, оставив отца на берегу. Ловко взбежав по трапу на корабль, он громко выкрикнул:

— Алистер сказал, каждый воин сможет взять себе столько женщин, сколько захочет!

Дружный одобрительный рев пронесся над палубой, омываемой дождем.

— Отправляемся завтра, — добавил он.