85
Над нами вжикнула стрела, отскочила от белой стены, оставив в ней выщерблину, как в больном зубе.
— Иди внутрь, прячься, — сказал Валд. — У меня тоже есть идея. Я не позволю тебе погибнуть.
Он прикрыл меня щитом, и я совсем не по-геройски уползла в Обитель. Звуки вдруг исчезли, и воцарилась абсолютная тишина. Прекрасно. Я снова оглохла.
Обернувшись, я увидела, как Валд что-то кричит воинам, а потом они все побежали куда-то в сторону, перемахнули ограждение террасы…
Поднявшись на ноги, я помчалась вверх по белой лестнице, не слыша ни собственных шагов, ни дыхания. Я отталкивала женщин, толпившихся на лестницах, огибала детей, перебралась через стадо овец, закупоривших коридор Обители шерстяной пробкой. Мои ноги внезапно отказали, и я, охнув, рухнула на каменный пол. Поползла дальше, цепляясь пальцами за гладкие плиты. У дверей смогла подняться, цепляясь за ручку. Пошатываясь, вошла в нашу с Валдом спальню.
Муфля засвистела на меня со своей подстилки, и я осознала, что снова слышу. Крики и вопли донеслись снаружи. Что-то с силой ударило в стену Обители, так что я почувствовала вибрацию пола.
— Валера, не до тебя сейчас, — сказала я муфле, с трудом переставляя ноги. Онемение постепенно проходило, но тело все еще ощущалось чужим.
На столике у кровати нашлось мое ожерелье — с красным камешком-флешкой, которую я уже испробовала в деле, когда хотела записать Валду признание в любви. Емкости всего на несколько секунд, но должно хватить.
К ногам вернулась прежняя чувствительность, но пальцы кололо, как будто они затекли. В этот раз подселение прошло куда быстрее. Теперь я навсегда Эврика. Мне надо будет подумать об этом. Я не вернусь в свое время, не увижу брата, друзей…
— Тебе придется со мной смириться, Валера, — сказала я муфле. — Я осталась!
Валера фыркнул, а я поспешила в сокровищницу.
Открыв дверь, быстро вставила флешку в голоплеер, потом взяла оранжевый шар и поставила его на пол. Нажав на металлические ободки, нашла сектор и видео и, перемотав его на нужный момент, включила плеер в режим записи.
Должно получиться!
Потом, схватив плеер, я мчалась назад, перепрыгивая овец, отталкивая женщин, столпившихся на лестнице, бормоча извинения. Чем ближе, тем лучше — я спустилась до первого уровня и выбежала на террасу. Увиденное заставило меня на миг забыть обо всем.
Мужчины на водяных конях обходили корабли Алистера сзади. Всадники ныряли и появлялись вновь уже в других местах — быстрые, стремительные, непредсказуемые. Воины в черном стреляли из луков, кричали. Прямо передо мной вынырнул Валд, мокрый, полуголый и красивый, словно морское божество. Синие глаза его пылали яростью.
— Огня! — выкрикнул он, поймал брошенный ему факел и помчался к кораблю, сжимая бедрами белого коня с розовыми жабрами на шее — самого быстрого во всей Колыбели.
Несколько лучников повернулись к нему, но он швырнул факел в сторону и ушел под воду еще до того, как ее изрешетили стрелы. Факел поймал другой воин, перебросил его дальше, а потом Валд вынырнул у палубы крайнего правого корабля, поймал факел снова и зашвырнул его в маленькое оконце, из которого тут же повалил густой черный дым. Вскоре запылала палуба и на одном из центральных кораблей, огонь пополз по черному парусу. А я увидела Магнуса, взмывающего из-под волны и натягивающего лук. Он выпустил стрелу, и воин в черном, пронзенный в грудь, безмолвно рухнул с палубы в море. Магнус, как какой-то ихтиандр, вновь ушел под воду, а вслед ему полетел с пяток стрел.
Опомнившись, я включила голоплеер, крутанув на максимум и изображение, и громкость.
Я делала запись напротив светящейся стены сокровищницы, и теперь Фернанду будто окружало сияние. Она выросла до третьего этажа пирамиды, развела руки в стороны и сказала:
— Мира вам, дети мои.
Последние ее слова перед тем, как уничтожить саму себя. Я записала короткий эпизод из ее обращения к людям, и теперь богиня вновь появилась перед своим экипажем, через сотни лет.
Звуки стали тише, но сражение не прекратилось. Через призрачную фигуру Фернанды пролетел пылающий шар дерьма, рассыпался искрами о невидимые щиты, закрывающие корабль Алистера. Некоторые воины в пылу борьбы даже не заметили появления богини!
Я нажала на воспроизведение снова.30f6fc
— Мира вам, дети мои.
Все тот же жест и улыбка. Ну, должно же пронять вас, варвары! Воины Алистера падали на колени прямо на палубах кораблей, на мачтах которых развевались черные флаги с белыми девятками. Кто-то плакал, кто-то молился вслух… Дрожащими пальцами я нажала на кнопку снова.
— Мира вам, дети мои.
Я заметила Алистера на корабле с горящим парусом. Отец Эврики стоял на коленях и освящал себя знаком девятки. Рука его тряслась, рот был приоткрыт, глаза расширены. То-то же! Еще разок, контрольный.
— Ми-ми-ми…
Запись заело, и Фернанда, зависнув на несколько секунд, погасла. Прикусив губу, я обвела взглядом поле, вернее — море — битвы. Больше никто не сражался. Валд взмахнул рукой, и его воины подплыли к нему, выстроившись позади клином.
Воины в черном молчали, поглядывая на Алистера, все так же тупо пялящегося туда, где только что была голопроекция Фернанды. Его колотило, как от мороза, а лицо все так же выражало полное потрясение.
— Богиня не хочет, чтобы я занял ее Обитель, — сказал он, и голос его прозвучал неожиданно жалобно. — Я не достоин…
Алистер вдруг взвыл, опустил голову, закрыв лицо руками. Он что, плачет?! Два воина в черном подбежали к нему и хотели поднять своего капитана, но он с силой оттолкнул обоих, встал сам, тряхнул головой, отбрасывая косички.
— Мне сказали, что мою дочь убили, — зычно произнес он. Голос его разнесся далеко над волнами. — Я приплыл отомстить. Но теперь вижу, что она жива.
Можно подумать, когда я скакала по перилам, размахивая флагом, он меня не видел!
— Это была ошибка, — продолжил Алистер. — Богиня хочет мира, а мы лишь слуги ее. Мы уходим.
Я стояла, прижимая к себе плеер, пока воины в черном перебирались на уцелевшие корабли, тушили огонь, разворачивались. Валд и его воины не спешили возвращаться в Обитель, следя за врагами и покачиваясь на волнах. Кони фыркали, ржали, настороженные и готовые сорваться в бой по велению всадников. И лишь когда корабли с черными парусами, набрав скорость, устремились к горизонту, Валд подтянулся на руках, залезая на террасу, и подошел ко мне. Белый конь неуклюже выбрался следом. Жабры раздувались, а розовый хвост, свешивающийся в воду, нервно подергивался, взбивая пену.
Валд обнял меня, и я с облегчением выдохнула, закрыла глаза, положив голову на твердую грудь. Он был мокрый, и мое платье теперь тоже. Ойкнув, я отстранилась — не хватало плеер замочить. Он нам может еще понадобиться.
— Это ведь твоих рук дело? — спросил Валд. — Что за «мимими» было в конце?
— Технические неполадки, — ответила я, подняв голову и посмотрев ему в глаза. Я улыбалась и в то же время чувствовала, что по моим щекам текут слезы. — Валд, ты удержал меня!
Он склонился ко мне и поцеловал, и вкус его губ, соленых от морской воды, был таким правильным… Но меня терзала странная неуверенность. Все же это не мой мир, найдется ли здесь для меня место? Я ахнула, заметив кровь, стекающую из свежего пореза на плече Валда:
— Ты ранен! Тебе надо к алтарю!
— Ерунда, — улыбнулся он. — Но ты права, я хочу потом сходить в храм. Вдвоем с тобой, — он погладил меня по спине, улыбаясь, но глаза его сделались серьезными. — Давай поженимся снова, Ева. Маленькая церемония. Только ты и я. Хочу, чтобы в храме прозвучало твое настоящее имя.
Я только кивнула и поцеловала его снова. Я любила его и однажды уже поклялась ему в вечной верности. Но если для моего варвара это важно — сделаю это еще раз.
Люди вокруг нас ликовали и праздновали победу. Но слышались и стоны раненых, и плач…
— Так, — опомнилась я. Заметив Инфиниту в дверном проеме, поспешила к ней. — Помогите доставить раненых к алтарю богини. На втором уровне за большим щитом мальчик лет тринадцати. Он без сознания, у него стрела в бедре.
Этот мир не чужой мне больше. И я не чужая ему. Я смогу сделать его лучше, привнести что-то свое.
Обернувшись, я поймала одобрительный взгляд мужа, улыбнулась, и пошла в Обитель. Когда-то шиаги разрушили мой дом, но теперь я обрела новый. Пусть он совсем не похож на тот, что был у меня прежде, но главное, что в нем живут люди, которых я люблю.