Глава 71

Он повернулся, и в его глазах больше не было даже тени той искры, что когда-то согревала меня.

— Люди, которые приходят на чужие похороны в надежде заработать. Мошенники. Шантажисты. Побирушки. Для таких, как ты, нет ничего святого!

Я побледнела, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а слабое сердце Ливии начинает биться где-то в горле.

— Я не… — Попыталась возразить я, но Ильмаар меня перебил, повысив голос.

— Люди, которые используют чужое горе, — с нажимом произнес он, не давая мне вставить ни слова. — Спекулируют чужой любовью!

— Нет! — Почти шепотом произнесла я, понимая, что переспорить его почти невозможно.

— Значит, это кто-то из старых слуг. Тех, кто присутствовал на смотринах. Спасибо. Ты сузила круг подозреваемых. Таких в доме немного! — произнес Ильмаар.

Воздух в кабинете словно застыл, превратившись в густой, липкий мед.

— Я люблю чай с двумя ложками меда, — продолжила я, и мой голос дрогнул, но я не остановилась. — Не люблю крахмалить кружево. Оно натирает кожу.

Я наконец повернулась. Посмотрела прямо ему в глаза, вкладывая в этот взгляд всю свою боль, всю свою любовь и всю свою правду.

— Теперь ты мне веришь?

Долгая пауза. Очень долгая.

Ильмаар смотрел на меня. Не моргая. Не двигаясь. Словно окаменел, превратившись в ту самую мраморную статую, которой он так любил казаться. На одно короткое мгновение у меня появилась надежда. Последняя. Самая глупая. Самая отчаянная. Я увидела, как дрогнул его кадык. Как на мгновение в глубине темных омутов его глаз мелькнула тень сомнения.

Но потом он усмехнулся. Устало. Горько. Почти зло. Эта усмешка была хуже удара хлыста.

— Конечно, верю.

Сердце подпрыгнуло, сделав болезненный кувырок в груди.

— Правда?

— Конечно. Он медленно кивнул, и в этом кивке было столько яда, что мне стало трудно дышать. — Верю, что у тебя очень хороший источник информации. Кто-то из старых горничных. Благодарю за информацию.

Улыбка исчезла с моего лица, словно ее стерли грубой тряпкой. Мир вокруг потускнел, потеряв последние краски.

— Ильмаар...

— Убирайся.

Тихо. Спокойно. Холодно. Как приговор, вынесенный без права на апелляцию.

— Вон.

Я стояла. Не двигаясь. Не дыша. Не чувствуя пола под ногами, словно парила в той самой звенящей пустоте, которая была моим домом несколько дней назад. А потом поняла. Он снова не поверил. Снова.

— Ты уже потерял жену из-за своего упрямства. Но вижу, что ее смерть ничего не изменила в тебе! — прошептала я.

А потом открыла дверь и вышла, не оглянувшись.

За моей спиной остался кабинет, пропахший ветивером и ложью. Монеты на полу. И человек, которого я любила даже в тот момент, когда умирала, задыхаясь в собственной спальне.