Глава 75

Дождь хлестал по дорожке, превращая идеально уложенный гравий в серую, чавкающую кашу, которая с противным чмоканьем прилипала к подошвам моих стоптанных башмаков.

Я брела прочь от особняка, не разбирая дороги, ведомая лишь тупым, животным инстинктом уйти подальше от источника боли.

Куда?

Хороший вопрос.

Я горько усмехнулась, и холодная капля дождя тут же скатилась мне за шиворот, заставив передернуть плечами. На что я вообще рассчитывала?

Ильмаар Гарзар. Герцог. Дракон.

Человек, выросший в гнилом болоте придворных интриг, лжи, заговоров и предательств. Человек, для которого доверие — это роскошь, которую он не может себе позволить. И вот к его порогу приходит грязная, промокшая насквозь незнакомка и заявляет: «Здравствуй, дорогой. Во мне душа твоей покойной жены. Понимаешь, ты вчера ее похоронил, а вот она я!».

Сейчас, когда дождь немного охладил мой пыл, мне самой казалось это таким глупым, отчаянным, нелепым и безумным.

Будь я на его месте, я бы тоже не поверила. Я бы приказала страже вышвырнуть эту сумасшедшую в канаву, чтобы она не смела осквернять память усопшей.

В груди снова заныло, глухо и тяжело, словно туда положили мокрый камень.

Или нет…

Поверила бы.

Я знала Ильмаара слишком хорошо. Я знала каждую черточку его лица, каждый изгиб его души, каждую трещинку в его ледяной броне. Если бы он пришел ко мне хоть в теле дряхлого старика, хоть в теле оборванного нищего, хоть в теле самого короля... Я бы… для начала… проверила бы все. Этот мир, полный магии, способен на такие чудеса, что не перестаешь удивляться. Поэтому я бы… я бы дала шанс. Точно бы дала!

Но сейчас это знание уже ничего не меняло. Факты были неумолимы, как гравий под ногами.

Я остановилась возле высоких кованых ворот. Дождь быстро промочил тонкое серое платье, превратив его в ледяную, тяжелую шкуру, которая тянула меня вниз.

У меня больше не было дома.

Не было семьи.

Не было денег.

Не было имени.

Эрисалия Гарзар умерла. Ее тело теперь лежало в мраморном склепе, запертое на три оборота ключа.

А Ливия Коллет...

Я даже не знала, куда ей идти. В Нижний Город, где ее ждала только копоть, нищета и, возможно, сумасшедший дом, если она продолжит нести этот бред о переселении душ.

— Мисс! Постойте!

Я вздрогнула, вынырнув из оцепенения, и обернулась.

По мокрой дорожке, неуклюже поднимая подол сюртука, спешил Харджес. Над его головой покачивался большой черный зонт, отбрасывающий причудливые тени от фонарей на мокрую брусчатку. Старый дворецкий тяжело дышал после быстрой ходьбы, его лицо казалось еще более изможденным.

— Харджес! — вырвалось у меня.

Сама не заметила, как губы растянулись в слабой, дрожащей улыбке. Наверное, потому что увидела знакомое, родное лицо. Лицо человека, который подавал мне утренний чай и молча выслушивал мои жалобы на холод в этом огромном доме.

Он подошел ближе и, не говоря ни слова, молча поднял зонт над моей головой.

Шум ливня мгновенно стал тише. Приглушеннее. Теплее. Безопаснее. Под этим черным куполом вдруг снова стало можно дышать.

— Мисс, — осторожно произнес дворецкий, и в его голосе звучала та самая усталая мягкость, которая всегда меня успокаивала. — Герцог очень зол.

Я невесело усмехнулась, стряхивая воду с ресниц.

— Я заметила.

— И он вам ни капельки не верит.

Что-то болезненно дрогнуло внутри, словно лопнула последняя, истончившаяся струна.

— Я знаю.

Голос предательски треснул, выдавая всю мою хрупкость. Несколько секунд мы шли молча, и только звук наших шагов по воде нарушал тишину. Потом я не выдержала этого давящего молчания.

— Но ты-то мне веришь, Харджес?

Он остановился. Дождь тихо, монотонно шелестел по натянутой ткани зонта. Старик смотрел вперед, его взгляд был прикован к мокрой дорожке, к темным лужам, к чему угодно, только не ко мне.

— Я не знаю, мисс, — тихо ответил он.

Сердце болезненно кольнуло, но почему-то именно этот ответ оказался легче самой сладкой лжи. Харджес всегда был честным человеком. Он не стал бы клясться в том, в чем не был уверен до конца.

— Пусть я выгляжу иначе... — тихо произнесла я, глядя на свои грязные, дрожащие руки. — Пусть это звучит безумно... Но я правда не знаю, как объяснить то, что произошло. Я не помню, как это случилось.

Горло сжалось спазмом. Я невольно подняла взгляд на особняк. Светящиеся окна, знакомые до боли силуэты башенок, высокие стены. Дом. Мой дом. Когда-то.

— Вернуться домой и узнать, что ты здесь больше никто... Это больно, Харджес. Больнее, чем умирать.

Дворецкий тяжело вздохнул, и его плечи поникли. Потом он словно решился на что-то, выпрямился и встретился со мной взглядом.

— Герцог велел позвать вас обратно.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Господин приказал дать вам какую-нибудь работу.

Работу.

Я невольно рассмеялась. Тихо. Горько. Звук вышел похожим на всхлип. Еще вчера я была полновластной хозяйкой этого дома, чье слово было законом. Сегодня мне предлагают должность служанки. Какая удивительная, издевательская штука — судьба.

— Следуйте за мной, мисс, — произнес он, поворачиваясь к поместью. — И если есть документы, то я бы попросил вас их предоставить. О, у вас есть справка? Справка подойдет. Главное, чтобы официально.

И я пошла. Потому что выбора у меня все равно не было. Это была моя единственная ниточка, связывающая меня с миром, который я потеряла.

Комнатка для слуг оказалась маленькой, но удивительно теплой. И чистой. И уютной.

У окна стояла узкая, но аккуратно застеленная кровать. Небольшой деревянный шкаф, простой стол, стул с мягкой спинкой и маленький камин, в котором весело, почти вызывающе потрескивали дрова, разливая по комнате золотистый, живой свет.

Я застыла посреди комнаты. Когда-то, в своей прошлой жизни, я бы назвала такие условия бедностью, достойной лишь презрительного вздоха. Сейчас это казалось невероятной роскошью. Крыша над головой. Тепло. Безопасность.

Может, и правда? Я понахваталась высокомерия? Может, это урок не только для Ильмаара, но и… и для меня?