Глава 90

Через час меня отмыли так тщательно, будто собирались предъявить королю или выставить на аукционе редких антиквариатов. Горячая вода смывала не только грязь Нижнего города и запах больницы, но и часть того липкого страха, который въелся в кожу.

Служанки терли мою спину мягкими губками, поливали ароматными маслами, массировали затекшие мышцы с профессиональной деликатностью.

Через два часа мои волосы, спутанные и тусклые, расчесали сотни раз, пока они не заблестели, как темный шелк, и не упали на плечи тяжелой, живой волной.

Через три часа принесли платья.

Слишком красивые. Слишком дорогие. Слишком хорошие для Ливии Коллет, прачки из трущоб. Платья из тончайшего батиста, шелка, бархата. Цвета неба, травы, заката. Я трогала ткань кончиками пальцев, не веря, что она настоящая. Что она предназначена мне.

Я как раз пыталась осознать этот факт, сидя перед зеркалом и глядя на отражение девушки, которая становилась все более похожей на человека, а не на призрак, когда в дверь снова постучали.

На этот раз появились две служанки. С подносами, накрытыми серебряными крышками. За ними третья, несущая графины с вином и водой. Потом четвертая, с корзиной фруктов. Потом еще одна, с десертами.

Я смотрела на растущую гору еды с искренним ужасом. Стол ломился от яств: прозрачные бульоны, запеченная рыба с травами, свежие овощи, сыры, фрукты, пироги. Запах еды ударил в нос, вызывая голодное бурление в животе, о котором я старалась забыть.

Следом вошел Харджес. Он окинул взглядом стол, задумчиво прищурился. Подумал. И добавил:

— Мало.

Я поперхнулась воздухом, закашлявшись.

— Мало?! — выкрикнула я, вытирая выступившие слезы. — В меня это все не поместиться!

— О, поверьте, вы не пробовали, — кивнул он. — Вы посмотрите на себя. Мне уже доложили, что у вас ребра можно пересчитать.

— Но этим можно накормить небольшой полк! — возразила я, глядя на целый стол.

— Полк после марш-броска съест больше, — парировал дворецкий, подходя ближе. — Так что вам придется есть. Много.

— Харджес… — я беспомощно развела руками. — Я это все не съем. Унеси хотя бы половину.

— Что значит не съедите? До ужина вы обязаны это съесть! — произнес Харджес. — А потом принесут ужин!

Я застонала, закрывая лицо руками. В меня столько еды не поместится! Хотя желудок уже скручивался от предвкушения.

— Вы похожи на собственную тень, — продолжал он, не давая мне возразить. — Поэтому быстро начали с супа, пока не остыл. Иначе я принесу еще добавки!

— Это шантаж, — пробурчала я, беря ложку. От нервов есть не очень хотелось.

— Да, — согласился он без тени смущения. — Жестокий, подлый и наглый шантаж дворецкого.

— Вы ужасный человек, — проворчала я, пробуя суп и чувствуя, как откликается желудок.

— Знаю, — кивнул он. — Но не переживайте, все считают щенков или овечек, чтобы уснуть. А я считаю жертв собственного произвола. Так что ешьте.

Он направился к двери, уже взялся за ручку, готовясь раствориться в коридоре, как вдруг остановился. Его фигура застыла в проеме, освещенная светом из прихожей.

— Харджес? — окликнула я его, не поднимая головы от тарелки.

Он не обернулся.

— Да?

— Как вы думаете… — голос предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. — Он мне верит?

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только треск дров в камине нарушал ее. Я слышала свое собственное дыхание, частое и поверхностное.

Потом старый дворецкий тихо ответил, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые:

— Если бы не верил, вы бы сейчас жили в комнате для прислуги.

И вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал как точка. Или как начало новой главы.

А я осталась сидеть посреди восточного крыла. Перед полной тарелкой горячего супа, от которого шел пар. С сердцем, которое впервые за долгое время осмелилось надеяться. Не на чудо. А на шанс.