Глава 24

Просыпаться было жарко и тяжело. Причем в самом прямом смысле. Открыла глаза, попыталась пошевелиться и поняла, что лежу, уткнувшись носом в грудь Кира, а сзади на меня навалился Егор, обнимая так тесно, что не двинуться. Да, после этой ночи и мне самой бы не хотелось двигаться. Удивительно, откуда вообще взялись силы? После стольких поз и встреченного рассвета… Я должна была, по крайней мере, проснуться последней, залюбленной до такого состояния, что веки не поднять. И все равно проснулась первой. Ощущение чистого, ничем не замутненного счастья буквально заставляло петь душу и сердце. В голове не было ни одной плохой мысли, не осталось сомнений и тревог. Я до безумия хотела разбудить мужей и продолжить, но… Пусть спят. Я не видела лица Егора, но смотрела на Кирилла и понимала, ему необходим отдых. Просто жизненно необходим. На них свалилось слишком много всего, и я даже не могу сказать, сколько из проблем мне удалось выцепить хоть краем уха, понять, что это важно, заметить. Они волновались за меня и за себя, за клан, на будущее, а я этого не понимала. И не хотела понимать. Нет, виноватой в полной мере я себя не чувствовала. Ни за что не признаюсь, что была глупой и не все мои поступки можно расценивать как верх адекватности, но все равно, в моих страданиях есть и их вина. Но ночное наказание я бы определенно повторила. Пошевелилась, почувствовала, как сзади недовольно завозился Егор. Замерла. Но мой муж, простонал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, освобождая меня от своей медвежьей хватки. Сразу же стало легче дышать, я решила, что пора посетить ванную комнату, чтобы немного освежиться. И сделать это очень тихо. А потом приготовить домашний завтрак, порадовать мужей и выведать у них, что будем делать дальше. Я немного опасалась за Кнопку, ведь ее увезли, так и не сказав куда, и я только могла надеяться, что в клан, а не куда-то еще. Подняться с груди Кирилла оказалось сложнее. Он прижимал меня так тесно, будто боялся, что улизну навсегда. Приходилось действовать медленно и осторожно, тая от его сильных объятий, успокаивая себя тем, что скоро вернусь. Его запах сводил с ума. И пусть я не была волчицей, но мне казалось, что нет в мире ничего лучше запаха любимого мужчины. Любимых мужчин, так будет правильнее. Они пахли потом, горьким, но свежим, словно лес после дождя, мною и сексом. И это сочетание сводило с ума и пьянило как дорогое вино. Трудно уйти, трудно отстраниться, когда удерживает свое собственное желание. Но я все-таки высвободилась и соскользнула с кровати. Одеваться не стала, хотя странное смущение на мгновение заставило вздрогнуть и поежиться. Глупо! Ванную нашла, слоило только выйти в коридор. Просто дверь была открыта, словно меня приглашали, поэтому я только улыбнулась, вошла, тихо закрыв за собой, чтобы ненароком не разбудить любимых. Не знаю, чья эта квартира, но хозяин явно стремился взять себе все лучшее! Душевая кабина занимала практически половину помещения, отгороженная стеклянным экраном с дверью. Даже не кабинка, а комнатка удовольствий. Включила душ и застонала, когда сверху плотной стеной дождя полилась вода. Превосходно! Вода стекала по телу, и я с сожалением думала, что вместе с ней смывается с кожи и сводящий меня с ума запах. Впрочем, всегда можно приобрести и новую порцию, благо, источники рядом. Выдавила на ладошку немного геля для душа, взбила пену, зажмурилась и начала намыливаться. Боль в мышцах после бурной ночи практически не мешала, я расслабилась. А потом вдруг показалось, что на моем теле появилась еще одна пара рук. Открыла глаза, поймала предвкушающую улыбку Кирилла и поняла, что мне ничего не кажется. Остался только один вопрос, как я его не услышала? Но потом и эта мысль стала такой мелкой и ничтожной, что я попросту отбросила ее в сторону. Он развернул меня спиной к себе, прижал к груди, и я застонала, когда его руки прошлись по моей груди, спускаясь ниже. – И почему ты сбежала? – хрипло спросил у меня муж. – Я не сбежа-ала, – голос прерывался, а его руки продолжали вычерчивать на коже узоры. – И не разбудила, – Кирилл отлично отыгрывал недовольство, но я понимала, что это не по-настоящему, на самом деле он не сердится. Но наказание все равно последует. Одна его рука остановилась на груди, сжав ее смело и очень властно, а вот вторая опустилась между мои ног и оказалась точно на чувствительной горошинке, которая только и ждала этого. Я громко застонала и откинулась назад, вжимаясь в тело своего мужчины. Он надавил, сделал несколько круговых движений, скользнул пальцами глубже. Ноги подкосились, сама бы я ни за что не удержалась, но Кирилл с легким смешком удержал меня, не останавливая откровенных ласк. – Что ты делаешь? – простонала я. – Мою, – спокойно ответил он. – Такую грязную девочку нужно помыть, обязательно. И везде. Вода уже давно унесла всю пену, так что его движения имели лишь отдаленное сходство с тем, о чем он говорил. Ласки. Соблазнение. Медленные, настойчивые, собственнические поглаживаниями, которые становились все откровеннее и откровеннее. Пока я не начала терять себя в этом водовороте, слышать свои стоны и бешеный стук сердца, которые заглушали все, что только можно. Пальцы Кирилла уже давно были внутри меня, поглаживая, ища чувствительные точки. Мне не хотелось его останавливать, но я понимала, что еще немного – и попросту не выдержу, сорвусь в темную пропасть, не дожидаясь его. Я терялась от неторопливых ласк, от его тяжелого дыхания и обжигающе-горячих поцелуев, которыми он покрывал мою шею и плечи. Маленький кусочек моей личной очень эротической сказки… – Лиса… Мир перевернулся, и я оказалась лицом к лицу с Кириллом. Успела это осознать и только. А потом мои губы попали в плен, оказались смяты неудержимым потоком страсти. Кажется, он что-то шептал, что-то говорил мне, но я не разбирала слов. Мне хотелось, чтобы поцелуй продолжался так долго, как только можно. Что там звезды и вся вселенная! Сейчас только мы имели значение. Вдруг осознала, что вода уже давно не течет по моей коже, что бедрам как-то холодно и неудобно, что руки Кирилла не ласкают, а удерживают пониже спины. – Я так хочу тебя. Все время хочу. Никаких других мыслей просто нет, кажется, что схожу с ума, нужно постоянно видеть тебя рядом. И нельзя, – Кирилл говорил отрывистыми фразами, бросал слова, не в силах сделать глубокий вдох. – Нельзя показать, как ты мне дорога. Спрятал бы от всего мира, но не могу! Я не успела ответить, задохнулась от эмоций, вскрикнула, когда он одним тягуче-плавным движением вошел в меня. Чистое безумие. Оставалось только откинуться назад, слушая, как падают с раковины тюбики и баночки, чувствуя, как холодит спину зеркало. И наслаждаться быстрыми, почти животными толчками, которые возносят к небесам. Водоворот оргазма захлестнул слишком быстро. Я почувствовала дрожь и застонала с недовольством, что все не вечно. И почти сразу же потеряла эту мысль, забившись в руках своего мужа, пока он гасил мой крик поцелуем, удерживал и подводил к самому краю. – А вот теперь можно и помыться, – хмыкнул, тяжело дыша мне в плечо. У меня же не было сил даже согласиться с ним. Наверное, поэтому его ласковая помощь в деле принятия душа была воспринята со спокойным равнодушием. Я наслаждалась, но возбуждения больше не чувствовала, укатанная эмоциями, испытанными за ночь и это утро. Надеюсь, Егор не потребует «доброго утра» от меня, я ведь не выдержу. Кирилл все сделал сам. И помыл, и вытащил из душа, и обтер мягким полотенцем. А потом утащил на кухню, посадив на стул, и оставил ненадолго, чтобы принести мне длинную яркую футболку, которая на мне превратилась в короткое и слишком сексуальное платье. – Да, – глубокомысленно заявил мой супруг, окидывая новый образ взглядом, в котором читался лишь разврат, – даже в таком виде тебе нельзя появляться в поле моего зрения. – Будто надень я что-то другое, ответ бы поменялся, – улыбнулась, поднялась и, пошатываясь, направилась к плите. – Ты меня возбуждаешь и голой, и одетой, – со вздохом согласился Кирилл. Достала из шкафа сковородку, поставила ее на плиту, потопала к холодильнику, где набрала яиц, уцепила кусок ветчины. Завтрак стоило приготовить. И, очень надеюсь, что от этого меня никто отвлекать не будет, потому что сил нет. Ни на что нет. – Это радует. Наверное, – взяла разделочную доску и стала нарезать ветчину, чувствуя, что руки немного подрагивают. Еще не отпустило. Потом вспомнила, что хотела спросить, но так и не смогла, духа не хватило. – Кир, а… – Да, любимая? Повернулась к нему и увидела, как он на меня смотрит. Тепло, нежно. И стало неважно, какие я себе страхи придумала. – А почему на Егора не подействовало? Он покачал головой. – Ты вчера вообще не слушала? – в улыбке не было издевки, только любовь. – Нельзя заставить полюбить кого-то с помощью настоек и отравы, если уже есть истинная пара. Это перебивает все. Сердце занято. Занято так, что ничем не вытравить ту любовь, что его опутала. Он, конечно, почувствовал воздействие, но это, – Кирилл хмыкнув, – как расстройство желудка. Понимаешь, что ничего опасного, знаешь, как вылечить. И, откровенно, понимаешь, что его вызвало. Вот и все. – Что? – потрясенно посмотрела на мужа. – Но… – Ты – наша истинная. Все. Этим все сказано. Пара. Любимая. Единственная. – А… – Для нас – все замечательно. Для тебя, – он вдруг ухмыльнулся, – не очень. – Почему? Хотела добиться правды, но подумала, что не могу смотреть, когда он так меня разглядывает. Не могу и все, хочется броситься, усесться сверху и… – Лиса, я все чувствую, – насмешливо произнес Кирилл. Отвернулась. Покраснела. Дорезала ветчину, высыпала ее в уже нагретую сковороду, начала одно за другим разбивать яйца. Много мыслей, много вопросов… И я понимаю, что ничего не знаю! Совершенно! – Так что там с истинной парой? – голос не хотел мне повиноваться. – Все до банального просто, любимая. Ты от нас теперь никуда не денешься, даже если сбежать захочешь. И я, и Егор будем тебя чувствовать. Что с тобой, где ты находишься, о чем переживаешь. – Что? – я возмущённо обернулась к нему. – Истинные пары, – улыбаясь, ответил Кирилл. – Была бы волчицей, и тебе пришлось бы испытать всю гамму ощущений. Оперлась бедром о стол, разглядывая мужа. Знать, что он ко мне испытывает? Да, я бы хотела, очень хотела. Пусть это и несло дискомфорт, но разве не чудесно? – А… – Иди сюда, – позвал Кирилл. Отставила сковороду, выключила огонь и только после этого осмелилась пойти к нему. Да, верное слово – осмелилась. Потому что на лице моего мужа была такая предвкушающая улыбка, что стало чуточку не по себе. – Ты уже получил свое утром, – только и смогла произнести после того, как оказалась полулежащей на его коленях. – А кто сказал, что мне это достаточно? Тут же бросило в жар. Даже не поняла, что застонала именно я, потянулась к Кириллу, обняла за шею, стремясь получить его поцелуй здесь и сейчас. Хотелось его, не смотря на то, что утром уже все было, что на плите остывал завтрак, что в спальне спал Егор… – Нет, я не согласен, – веселый голос моего второго мужа ворвался в сознание, заставив оборвать поцелуй. – А где мое «доброе утро»? – Доброе, – хрипло произнесла я. Кирилл опустил, и я была этому бесконечно рада. Трудно контролировать себя и свои чувства. Гормоны! Точно, все дело в гормонах, только в них, больше ничто не может настолько сильно сводить меня с ума, бросать из крайности в крайность. Встала, чтобы тут же оказаться в объятиях Егора. Сильные, жаркие, которые не отпустят. Никогда. В этом я уже была уверена, готова поспорить на собственную жизнь. Если между нами не любовь, то я не знаю, как это еще назвать. – Ты покормишь мужа? – скользя губами по моей щеке, тихо спросил Егор. – Да, – голос не слушался, но мой ответ никого особо и не волновал. Зато меня наконец-то отпустили, и я на дрожащих ногах пошла к шкафу, чтобы взять тарелки, накрыть на стол. Успокоиться оказалось очень сложно, меня потряхивало, я безумно хотела развернуться, взять их за руки и пойти в спальню. Останавливало лишь то, что сил после ночи и бурного утра практически не было. Но к вечеру я отдохну… – Ты чувствуешь? Кажется, придется отложить все планы на сегодня. Наша жена поняла, что можно использовать мужей по назначению, – пробурчал Егор, став похожим на того веселого парня, который соблазнял меня, кажется, сто лет назад. – А давайте… Давайте вы не будете менять планы? – я уже взяла себя в руки, улыбнулась, поставила перед ними тарелки. – М-м-м, детка, пахнет потрясно, – подмигнул мне Егор. – Сделаешь кофе? – попросил Кирилл. Я кивнула. – Но вот по поводу планов… Их все равно придется поменять, – вздохнул Егор. – Ты нам все немного… поломала. Мне показалось, что он старался выбирать слова помягче. Да уж, я, наверное, им все поломала. Точное слово. – Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, – успокоил меня Кирилл. – Жаль, что Егору пришлось из дела выйти, рано, но тебя все равно парни бы не вывели одни. Там все… Несколько сложно. Вернем в клан, под охраной посидишь, пока мы будем действовать… жестко. Старого нужно сместить, Игорь не обращает на него внимания, он вообще ни на что сейчас внимания не обращает, словно его тоже попытались опоить. – А может? – я поставила перед ним дымящуюся чашку. – Нет. Там вообще не наш уровень. Самоконтроль такой, что даже истинную если встретит, мимо пройдет. – Тогда почему он позволяет Старому за себя решения принимать? – Понятия не имею. Но это и не наше дело, нам бы от интриг Старого избавиться. Он наш клан хочет подмять, а это не дело. Как отец с ним справлялся, не понимаю, но явно держался из последних сил. – Поэтому и не хотел передавать власть кому-то одному? – спросила совсем тихо. Егор скрипнул зубами, но почти сразу взял себя в руки. – Не волнуйся, Лиса, эти проблемы тебя больше не коснутся. Твоя сестра уже в клане, все будет хорошо. Прости нас за все, больше мы ошибаться не будем. Кирилл вдруг протянул руку, притянул меня к себе и погладил по животу так нежно, что я невольно улыбнулась. Он хотел этого ребенка, не боялся, не сомневался, и это давало мне сил, потому что, откровенно говоря, мне было до одури страшно! – Садись завтракать, – быстрый поцелуй. – И мы едем домой.